первая часть
До обеда Валентина Степановна не выходила из своей комнаты. Таня готовила суп и думала о произошедшем. Как могла свекровь додуматься до такого? Неужели пять лет притворялась? Делала вид, что любит внука? А может быть, горе помутило ей рассудок? Люди по-разному переживают потерю близких.
Кто-то замыкается в себе, кто-то становится агрессивным… Возможно, Валентина Степановна просто ищет виноватого в смерти сына. Но почему виноватой должна быть Таня? И при чём тут Егор?
Звонок в дверь прервал размышления. Таня открыла. На пороге стояла соседка Нина с пакетом в руках.
— Привет, — сказала Нина. — Как дела? Как переносишь?
— Тяжело, — честно ответила Таня.
— Принесла вам немного еды. Борщ, котлеты… Знаю, что готовить сейчас не хочется.
— Спасибо, Нина. Проходи.
Соседка зашла на кухню, огляделась и понизила голос:
— А где Валентина Степановна? Как она себя ведёт?
— Плохо, — тихо ответила Таня. — Очень плохо.
— В каком смысле?
Таня хотела рассказать о том, что произошло утром. Но как объяснить такое? Как сказать, что свекровь обвиняет её в неверности?
- Она странно себя ведёт. Холодно. Как будто я чужая…
— Это горе, — покачала головой Нина. — У людей крыша едет от таких потрясений. Потерпи немного. Пройдёт.
Если бы Нина знала, что происходит на самом деле. Если бы знала, какие обвинения звучали этим утром...
За обедом Валентина Степановна вела себя подчеркнуто вежливо: передавала соль, спрашивала, не нужно ли добавить супа. Но холодность в глазах никуда не делась.
— Сегодня после обеда съездим в медицинский центр, — сказала свекровь, разрезая хлеб.
— Зачем? — спросил Егор.
— Егору нужно сдать анализы, — ответила бабушка. — Проверить здоровье.
Таня молча кивнула. Ребёнку пока рано знать правду.
В медицинском центре было много людей. Пахло лекарствами и дезинфекцией. Егор прижимался к маме и с опаской смотрел на людей в белых халатах.
— Не бойся, сынок, — шептала Таня. — Это не больно.
— А зачем мне брать кровь? — спрашивал мальчик.
— Чтобы проверить, здоров ли ты, — объясняла Таня, стараясь не смотреть на Валентину Степановну.
В очереди перед ними сидела молодая мама с двухлетней дочкой. Девочка плакала и не хотела идти к врачу. Её мама нервничала, успокаивала ребёнка:
— Всего капельку возьмут, — говорила женщина.
— Как комарик укусит, — сказала медсестра.
Егор слушал внимательно.
— Мне тоже, как комарик?
— Да, сынок, совсем не больно, — улыбнулась Таня.
— А комарики не страшные. Я их не боюсь.
Анализ взяли быстро: Егор даже не пикнул.
— Молодец, совсем не плакал, — похвалила его медсестра.
— Я не боюсь комариков, — важно сказал Егор.
— Результат будет через три дня, — обратилась медсестра к Валентине Степановне.
Три дня… Три дня напряжения и колючих взглядов свекрови.
По дороге домой Егор болтал и крепко держал Таню за руку.
— В больнице пахло лекарствами. А тётя в белом была добрая.
— Ты не плакал, правда?
— Правда, — кивнула Таня. — Ты у меня очень храбрый.
Валентина Степановна шла рядом молча, лицо — камень. Как будто думала о чём-то своём.
Вечером, когда Егор заснул, Таня сидела на кухне за чаем; свекровь листала газету в гостиной. Повисло тяжёлое молчание. Таня вспоминала Дмитрия…
Лето. Парк. Она с книгой, он с друзьями. Мяч случайно попал ей в ноги. Дмитрий подошёл —
— Простите, не хотели помешать.
Таня улыбнулась:
— Ничего страшного.
Он улыбнулся в ответ. Так всё и началось.
Дмитрий был не самым красивым и вовсе не богатым. Но — добрый, честный, надёжный. С ним Таня чувствовала себя защищённой.
Когда она забеременела, он был счастлив:
— Я хочу, чтобы наш ребёнок рос в семье, — сказал он, сразу сделав предложение.
— А ты не боишься?
— Мы знаем друг друга всего полгода…
— Не боюсь. Ты — та самая, — уверенно ответил Дмитрий.
Он не ошибся. Таня любила его крепко — не пылкой страстью, а надёжно, как любят дом: не роскошно, зато тепло.
Егор родился светловолосым, сероглазым — в маму.
— Значит, твои гены сильнее, — шутил Дмитрий.
— Ничего, следующий будет на меня похож, — говорил когда-то Дмитрий, поглаживая Танины волосы.
Следующего не случилось. Таня больше так и не смогла забеременеть.
Врачи разводили руками:
— Всё в порядке, просто подождите.
Но время шло, а беременность не наступала.
— Не расстраивайся, — утешал её Дмитрий. — У нас есть Егор. Этого достаточно для счастья.
А теперь… Валентина Степановна утверждает, что Егор вовсе не сын Дмитрия.
Как она могла до такого додуматься?
Таня почувствовала, как внутри вспыхнула обида.
Вдруг из гостиной позвала свекровь:
— Таня!
— Да, — откликнулась она.
— Иди сюда. Хочу тебе кое-что показать.
Таня прошла в гостиную. Валентина Степановна сидела за столом с раскрытым фотоальбомом.
— Посмотри, — сказала свекровь, указывая на снимок. — Это Дмитрий в четыре года.
На фотографии — темноволосый, кареглазый мальчик. Совсем не похожий на светлого Егора.
— А это его отец в детстве, — пролистнула страницу Валентина Степановна. — А вот — дедушка. Видишь общие черты?
Таня смотрела — все мужчины в семье темноволосые, высокие, с крупными чертами лица.
— А теперь скажи, — продолжила свекровь. — Где в твоём сыне эти гены? Где наша наследственность?
— Дети иногда не похожи на родителей, — тихо пробормотала Таня.
— Таня! Иногда — да. Но ведь не полностью! — Валентина Степановна, раздражённо всплеснув руками, закрыла альбом. — Я пять лет пыталась найти в мальчике хоть что-то от нашей семьи. Не нашла…
Таня молчала, прикусив губу. Что тут скажешь?
— Я не виню тебя, — вдруг смягчилась свекровь. — Бывает. Молодые девушки ошибаются. Влюбляются не в того. Главное — признать ошибку.
— У меня не было никого, кроме Дмитрия… — глухо сказала Таня.
— Ой, ну конечно… — усмехнулась Валентина Степановна.
— А как же иначе? Это правда?
- Тогда откуда ваш Егор со светлыми волосами? От непорочного зачатия, что ли?
Таня встала, собираясь выйти из комнаты.
— Подожди! — остановила её свекровь. — Я ещё не закончила.
— А я закончила вас слушать, — тихо, но резко ответила Таня.
— Значит так, — заявила Валентина Степановна, — если анализ покажет, что мальчик не сын Дмитрия — вы уезжаете. Сегодня же. И больше не появляетесь в моей жизни.
А если окажется, что Егор — мой внук… я извинюсь, пожалуй, — пожала плечами свекровь. — И мы забудем этот разговор.
Таня вышла из гостиной и прижалась спиной к холодной стене в коридоре.
— Три дня… Осталось продержаться три дня, — шептала она себе.
А потом Валентина Степановна увидит результат анализа. Поймёт, какую ужасную глупость наговорила…
Но почему на душе такая тревога? Почему так страшно ждать ответа, который всё должен расставить по местам?
В детской тихо посапывал Егор. Таня зашла к сыну, поправила одеяло, поцеловала в лоб. Завтра будет новый день — день ожидания. День, когда придётся делать вид, что всё нормально. А потом — ещё один день. И, наконец, правда. Какой бы она ни была.
Таня легла на диван, закрыла глаза. В квартире стояла тишина: где-то капала вода, скрипели половицы. Звуки старого дома, который ещё вчера был семейным гнездом, а сегодня — поле битвы. Три дня до ответа, перевернувшего её жизнь.
Утро первого дня началось с детского плача. Егор проснулся в слезах, звал маму. Таня вскочила и прибежала в детскую.
— Что случилось, сынок? — спросила она, беря его на руки.
— Мне приснилось… — всхлипывал Егор. — Что меня забрали незнакомые люди, а ты не могла меня найти.
Таня прижала сына к себе. Дети чувствуют тревогу взрослых. Егор не понимал подробностей, но ощущал напряжение.
— Это только сон, малыш. Я никогда тебя не оставлю. Никому не позволю тебя забрать.
— Обещаешь? — серьёзно спросил он.
— Обещаю, — твёрдо ответила Таня.
На кухне уже хлопотала Валентина Степановна, напевая себе под нос, словно вчерашнего разговора и обвинений не было.
— Доброе утро, — сухо сказала Таня.
— Утро, — коротко кивнула свекровь.
Завтракали в напряжённой тишине. Егор ковырял кашу, иногда поглядывал на бабушку, ощущая её холодность.
— Баба Валя, а почему ты на меня не смотришь? — вдруг спросил Егор.
Валентина Степановна замерла, посмотрела на внука.
— Смотрю, — сдержанно ответила она.
— Раньше улыбалась. А теперь — нет.
Таня спокойно вмешалась:
— Бабушке грустно из-за папы.
— А мне тоже грустно, — сказал Егор. — Но я всё равно улыбаюсь.
Мальчик показал широкую улыбку. Валентина Степановна отвернулась к окну.
После завтрака Таня решила выйти — нужно было купить продукты и хоть ненадолго вырваться из этой тяжёлой атмосферы.
— Я схожу за хлебом, — сказала она.
— Егора с собой не бери, — неожиданно отозвалась Валентина Степановна. — На улице холодно, простудится.
Таня хотела возразить, но промолчала — сил на спор не осталось. Одеться и выскочить на воздух хотя бы на полчаса.
Улица встретила её прохладой — октябрь было видно даже по воздуху. Листья жёлтые шуршали под ногами. Тишина, свежесть, ни одного упрёка.
У магазина она встретила соседку Нину с полными пакетами.
— Таня! Как дела? Как Валентина Степановна себя ведёт?
— Плохо, — честно ответила Таня. — Очень плохо.
— В каком смысле? — Нина понизила голос.
Таня огляделась. Людей рядом не было — можно открыть душу.
— Она считает, что Егор не сын Дмитрия. Требует анализ ДНК. Грозится выгнать меня из квартиры.
— Что?! — Нина всплеснула руками так, что прохожие обернулись.
— Тише, — прошептала Таня. — Анализ уже сдали, ждём результат.
— Бедная ты моя... И что дальше?
— Не знаю. Держусь ради Егора.
Нина посмотрела внимательно — в глазах было сочувствие и какая-то тень.
— Ты вообще знаешь историю самой Валентины Степановны? Как она замуж выходила, как Дмитрия родила?
— Нет. Расскажи.
— Пойдём в кафе, поговорим спокойно.
продолжение