В небольшом провинциальном городе жила Виктория, которая уже несколько лет посвящала себя работе воспитателем в детском саду, находя в этом не только профессию, но и истинное призвание. Она вышла замуж за амбициозного Сергея, который занимался бизнесом, однако их отношения со временем разрушились из-за его постоянных измен и безразличия к ее чувствам. К тому же Виктория самоотверженно ухаживала за своей пожилой матерью, Елизаветой Петровной, чье здоровье резко ухудшилось после недавнего приступа, требуя не только регулярного внимания, но и немалых расходов на медикаменты.
Чтобы покрывать эти траты, она брала дополнительную нагрузку на работе, что изнуряло ее и физически, и морально. В последнее время Сергей открыто жил с другой женщиной, и пара стояла на пороге развода, где Виктория могла остаться без крыши над головой, поскольку супруг ловко переписал все имущество на себя. Теперь, чтобы заполучить хотя бы дачу для себя и матери, ей предстояло выполнить странное требование бывшего мужа, которое могло перевернуть ее жизнь.
Сергей сидел в уютном кафе напротив жены и неспешно размешивал сахар в своей чашке кофе, стараясь выглядеть уверенным.
— Ну, Вика, я тут все обдумал и решил: соглашусь на развод без лишних препирательств, но только при одном условии, — сказал он, глядя ей прямо в глаза с деловым блеском.
Виктория с горечью посмотрела на мужа, едва сдерживая накопившуюся обиду.
— И ты еще осмеливаешься ставить мне условия? После всего, что я пережила по твоей вине? — ответила она, стараясь не сорваться, хотя внутри все бурлило от воспоминаний о его предательствах.
Сергей раздраженно вздохнул и откинулся назад, сложив руки на груди, словно отгораживаясь от ее эмоций.
— Да ладно, хватит этих твоих эмоциональных всплесков. Такие представления оставь для малышни в своем саду, а со мной давай по-деловому. У меня к тебе реальное предложение, и тебе выгодно его принять, не упрямься.
Виктория, отдававшая последние годы всю энергию работе с детьми в детском саду, мгновенно разозлилась на его насмешливый тон по поводу ее занятия. Для нее это было не просто работой, а делом жизни, которое придавало смысл каждому дню.
— Ладно, выкладывай, что у тебя на уме, — наконец произнесла она, с трудом подавляя желание устроить сцену здесь и сейчас. Слишком долго она мирилась с его изменами и этим пренебрежительным отношением, которое заставляло ее чувствовать себя незначительной.
Сергей, не меняя спокойного вида, продолжил, будто ничего не произошло.
— Мне нужно, чтобы ты взяла подработку няней в доме моего начальника. Не на постоянку, всего месяцок, может, чуть подольше. Его мальчишка, Мишей зовут, кстати, осенью в школу пойдет, так что подготовь его как следует. Ты же в этом деле спец, насколько я помню.
Виктория удивленно взглянула на почти бывшего супруга. Конечно, она могла бы устроиться на такую подработку в доме известного местного предпринимателя, но сейчас в саду был самый разгар сезона, и она уже тянула три группы, боясь, что просто не потянет по силам.
— Я тебя ему лично посоветовал, — добавил Сергей, выжидающе наблюдая за ее реакцией. — Если честно, тебе стоит меня отблагодарить за такую шанс. Оплата там солидная, не обидят.
Заметив, что она все еще в сомнениях, он выдвинул самый сильный аргумент, чтобы окончательно ее убедить.
— Плюс ко всему, если все сделаешь как надо, после развода дача наша отойдет тебе. Поселитесь там с мамой, и не придется ломать голову над жильем.
Виктория недоверчиво уставилась на мужа, пораженная такой внезапной уступчивостью.
— Ты серьезно? Готов отказаться от участка с домом? — спросила она, не веря ушам, ведь Сергей всегда слыл скупцом и мог скорее испортить вещь, чем отдать ее кому-то.
Сергей кивнул, пытаясь казаться искренним и понимающим.
— Естественно, я не какой-то бесчувственный тип. Я же в курсе, что твоей маме требуется постоянная опека. Ее только что из клиники выписали, так что воздух на природе будет как раз то, что нужно.
Елизавета Петровна и правда серьезно болела, и ее самочувствие в последнее время сильно пошатнулось. Чтобы держать пожилую женщину в относительном порядке, нужно было не только продолжительное лечение, но и дорогое лекарство, которое в основном покупали сами.
— Верно, после последнего обострения ей нужен тщательный уход. Доктора дали такой список препаратов, и лишь пара из них бесплатные, — поделилась Виктория, хотя и не хотела открываться перед бывшим, но не удержалась. Забота о матери перевешивала все.
Немного поразмыслив, она все-таки дала согласие, осознавая, что отказ оставит ее с пустыми руками. В годы брака Сергей планомерно переоформлял активы на себя, чтобы при разрыве Виктории ничего не перепало, включая дачу. Тогда она не спорила, доверяя ему и веря, что он действует на благо семьи.
Он сам твердил, что это его обязанность как мужчины — разбираться с бумагами и охранять их добро. Как деловой человек, он якобы лучше знает. Занимайся детьми в саду, уговаривал он мягко. Тебе и так наверняка нервы на пределе от этой суеты, зачем еще копаться в документах? Только теперь, на краю развода, она увидела, как он просто усыплял еебдительность, постепенно забирая все в свои руки. Расчетливый и дальновидный, он изначально готовил себе преимущество на случай расставания.
Они условились, что босс Сергея пришлет машину за Викторией через пару дней, в ее свободный день. Вернувшись в квартиру после разговора, она испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, радовалась перспективе переезда за город с матерью — свой домик казался гораздо уютнее, чем эта квартира, которая в последние годы превратилась в тюрьму, полную обмана и боли.
Сейчас Сергей обитал у любовницы, лишь иногда наведываясь за вещами. Но он предупредил, что это недолго.
— Как только разведемся и все уладим, мы с Катей сюда обязательно заселимся, так что времени на сборы у тебя предостаточно, — бросил он.
С другой стороны, Виктория сильно нервничала из-за предстоящей подработки. Получится ли у нее установить контакт с сыном состоятельного человека? И сумеет ли она его подготовить к школе так, чтобы Виктор Сергеевич не разочаровался? В назначенный день она прибыла к внушительным воротам особняка. Горничная отвела ее в подготовленную комнату, где можно было передохнуть или остаться на ночь, если занятия затянутся.
— Виктор Сергеевич все устроил так, чтобы вы могли полностью сосредоточиться на ребенке, — с улыбкой отметила горничная.
Виктория почему-то почувствовала неловкость от этих слов.
— А когда я смогу увидеть мальчика? — поинтересовалась она.
Горничная объяснила, что жена хозяина, Елена Александровна, скоро приедет с Мишей, и, пообещав заварить чай, направилась на кухню. Оглядывая помещение и весь дом, Виктория не могла скрыть восхищения уровнем роскоши. На дорогих полах из дерева расстилались мягкие ковры персидской работы из лучшей шерсти. Стены были увешаны полотнами такой красоты, что она не сомневалась — это оригиналы прославленных художников прошлого.
— Вот, пожалуйста, познакомьтесь, это Миша, наш с Виктором сын, — вскоре объявила супруга бизнесмена с ноткой торжественности, подталкивая мальчика ближе.
Ребенку на вид было лет шесть, и он ответил спокойно, без суеты.
— Здравствуйте, — произнес он, протягивая руку.
— Рада знакомству, Михаил, — отозвалась Виктория с улыбкой и про себя подумала, что для такого возраста у мальчика удивительно проницательный и умный взгляд, а еще в нем таилась какая-то тихая грусть.
Обсудив с хозяином свои задачи и расписание, Виктория приступила к урокам и вскоре сделала вывод, что Миша не биологический сын этой пары. Елена была значительно моложе мужа, но ребенок явно не походил на нее или на приемного отца ни внешностью, ни характером. Кроме того, она почти не интересовалась прогрессом сына, полностью свалив это на няню.
Виктория гадала, зачем вообще брали ребенка на усыновление, если к нему нет искренней привязанности. Возможно, идея принадлежала бизнесмену — на нем лежала огромная ноша управления компанией, и без наследника все могло уйти в никуда. Может, он просто хотел обеспечить преемственность. В любом случае Виктория не осуждала их выбор. Усыновление требует времени, чтобы все привыкли и сблизились.
Для нее самой тема детей была болезненной — она давно пыталась стать матерью, тратя силы на клиники, анализы и две процедуры ЭКО, но без результата. Это было до обострения у матери, после чего все ресурсы ушли на ее лечение, а мечта отложилась. Но бесплодие, по ее мнению, и послужило основной причиной краха брака. Она до сих пор ощущала ту боль, узнав о годовой связи мужа с другой и о ее беременности. Сергей тогда был в полном восторге.
— Катя ждет моего ребенка. Моего, слышишь? — акцентировал он, глядя многозначительно. — Ты как женщина должна понять, как это ценно для меня.
Виктория, борясь со слезами, тихо ответила.
— Я понимаю. Понимаю, что ты меня обманул, обменял на нее. Как ты умудрился скрывать это так долго? Или рассчитывал удержать обеих?
Супруг взглянул на нее с недоумением, будто ее реакция была странной.
— А на что ты надеялась, бесполезная? Прими факт и не мучай всех вокруг.
Тогда она в порыве эмоций потребовала развода, но он не спешил соглашаться. Выяснилось, что его устраивала верная жена дома и молодая подруга с ребенком на стороне.
— Ты в своем садике совсем от жизни отстала, — втолковывал он. — Сейчас многие практикуют открытые связи. Я могу быть с обеими. Катя, к слову, не возражает.
Виктория опешила от его слов.
— Сергей, ты в своем уме? Что значит, Катя не возражает? Ты хоть соображаешь, в какое унижение вгоняешь нас обеих? — спросила она, не веря услышанному.
Он пригрозил, что при разводе она лишится всего, так что лучше утихомирить гордость, если не хочет влачить существование одинокой сиделкой при больной матери. Но Виктория твердо решила порвать этот замкнутый круг.
— Нет, я не стану играть в твои грязные игры. Требую развода. Я достойна большего, чем роль бесплатной прислуги при тебе, — заявила она без колебаний.
Сергей разразился скандалом, схватил вещи и временно уехал к любовнице, пообещав вернуться. Миновало две недели. Виктория продолжала уроки с Мишей — он оказался сообразительным и сосредоточенным: быстро усваивал текст, аккуратно выводил буквы и ловко считал в уме. Для шести лет он был на удивление развит и телом, и разумом.
Во время игр она отметила его проворность — он стремительно бегал и умело хватал мяч, словно маленький талант. Однако со временем стало заметно, насколько мальчик несчастен в этой семье. Пару раз, оставаясь на выходные, она слышала его тихий плач из комнаты по ночам. А на приемных родителей он поглядывал с опаской и печалью. Это не на шутку встревожило ее.
Она опасалась, что у ребенка глубокая травма от приюта, мешающая ему прижиться здесь.
— Только пообещай молчать об этом, — попросил он, когда она аккуратно завела разговор.
— Обещаю, — заверила она. — Но, Миша, расскажи, может, я помогу тебе чем-то?
Мальчик тяжело вздохнул и покачал головой.
— Сомневаюсь. Я просто скучаю по отцу, — признался он. — Мы были вместе, пока его не упрятали в тюрьму.
Миша нахмурился и начал тереть глаза кулачком от слез.
— Понятно, — задумчиво отозвалась няня. — А за что его осудили?
Мальчик, всхлипнув, объяснил.
— Дядя Виктор его подставил. Отец говорил, что узнал про него что-то скверное и собирался сообщить в полицию, но не успел.
Виктория оцепенела — трудно было представить, что Виктор Сергеевич способен на такую жестокость по отношению к отцу мальчика. Бизнесмен производил впечатление уравновешенного, ответственного и объективного. Еще страннее, зачем ему усыновлять сына того, кого он сам засадил.
Спросив у Миши, тот лишь плечами повел.
— Меня тогда в приют сдали. Матери у нас нет. Дядя Виктор забрал меня через несколько дней. Я подслушал его разговор по телефону: пока я у него, отец будет помалкивать и ничего не разболтает полиции.
Продолжение: