Прошли одни сутки с того момента, как дрон-геологоразведчик с их крошечной, почти безумной надеждой на борту растворился в черноте космоса.
Всего одни стандартные земные сутки, но здесь, в вечном полумраке добывающей станции на орбите Юпитера-Прайма, время текло иначе.
Для Алексея эти двадцать четыре часа растянулись в липкую, мучительную вечность. Он ждал.
Тело выполняло привычную работу, но разум был далеко. Каждый удар сердца, каждый натужный гул системы регенерации воздуха, каждый резкий окрик надсмотрщика-андроида отзывался в его голове одним-единственным вопросом, который бился в висках, как пойманная птица:
«Дошёл ли сигнал?»
Он пытался работать, механически перетаскивая куски породы, наполненной кристаллами гелия-3, под ледяным, равнодушным взглядом гигантского Юпитера-Прайма, занимавшего пол-иллюминатора в производственном отсеке.
Газовый гигант был похож на огромный, немигающий глаз божества, которое наблюдало за их копошением без всякого интереса. Но сознание Алексея было не здесь.
Оно было там, за миллионы километров мёртвой пустоты, в маленькой, залитой искусственным светом квартирке на 142-м этаже шанхайского мегаблока, где его сестра Ольга должна была получить их безмолвный крик о помощи.
Получила ли? Смогла ли расшифровать среди триллионов байт космического мусора? Или их сигнал, их последняя ставка, просто исчез в мёртвой тишине, поглощённый фоновым излучением далёких звёзд?
Алексей снова и снова прокручивал в голове её лицо, пытаясь вспомнить, достаточно ли он её подготовил к такому, объяснил ли все возможные варианты.
Что страшнее? Знать, что ты проиграл, или томиться в агонии неизвестности, не зная ничего?
****
Станция после их диверсии превратилась в потревоженный муравейник. Протокол «Железный кулак», введённый полковником Королёвым, стал ещё жёстче, ещё бесчеловечнее.
Роботы-конвоиры теперь патрулировали жилые блоки даже ночью, их синие оптические сенсоры беззвучно выхватывали из темноты лица спящих, сканируя, сравнивая, ища малейшие признаки неповиновения.
Начались внезапные, унизительные обыски. Конвоиры врывались в крошечные жилые ячейки, бесцеремонно выбрасывая скудные личные вещи на пол. Искали не оружие — его здесь было невозможно создать. Искали нелегальную электронику, самодельные передатчики, любой намёк на несанкционированную связь.
Искали их.
Атмосфера в блоке «Гамма» стала ядовитой. Страх, концентрированный и вездесущий, порождал подозрительность, которая разъедала души, как кислота.
Старые союзы, скреплённые общей бедой, трещали по швам. Заключённые начали коситься друг на друга, каждый подозревая в соседе потенциального доносчика.
«Чёрный вакуум», их маленькая подпольная сеть, практически прекратил свою деятельность. Гриф, её негласный лидер, был мрачнее тучи.
— Сеть молчит, инженер, — прошептал он Алексею, когда они пересеклись у автоматов с водой, выдававших порцию безвкусной регенерированной жидкости. Его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени.
— Все забились по норам. Если нас сейчас накроют, никто даже не пикнет. Мы одни. Абсолютно одни.
Змей, наоборот, казалось, наслаждался всеобщей паранойей. Он двигался по блоку, как акула в мутной воде, плавно и неотвратимо, и его блеклые, почти бесцветные глаза внимательно следили за всем.
Он не ждал. Он высматривал слабых. Тех, кто сломается первым. Алексей видел, как он молча наблюдает за заключённым, который уронил свой паёк, и в его взгляде не было ни капли сочувствия — лишь холодный, хищный расчёт.
Вечером вторых суток, когда Алексей почти потерял всякую надежду, когда отчаяние начало затапливать его, словно ледяная вода, это произошло.
На его инфопланшете, который он прятал в вентиляционной шахте за решёткой, рискуя всем, появилось короткое, анонимное сообщение. От Крота. В нём не было ни слова приветствия, ни объяснений. Только одна строка цифр, сухая и безликая.
2717909303
Что это? Код? Шифр? Предупреждение о провале?
Алексей смотрел на цифры, и его мозг инженера лихорадочно заработал, перебирая варианты. Это не было похоже на шифр, который они использовали раньше. Слишком просто, слишком открыто. Он ввёл комбинацию в системный поисковик планшета. Ничего. Пустой результат.
Тогда он попробовал иначе. Он разделил их. 2717. 909. 303. Это могли быть координаты. Или системные идентификаторы какого-то оборудования. Может, номер заключённого и статья? Нет, не сходится.
Он открыл технический мануал станции, который Крот, рискуя своей жизнью, загрузил ему в память несколько месяцев назад. И начал искать. 2717… нет такого блока, нет такого контейнера. 909… нет такого протокола безопасности, нет такой директивы. Руки начали дрожать от напряжения. Неужели это бессмыслица? Жестокая шутка?
Он уже отчаялся, готовый разбить планшет о стену, когда его осенило. Внутренние номера… А что, если это не внутренние? Что, если Крот смотрел наружу? Это не номера станции. Это внешние. Это… телеметрия!
Дрон-геологоразведчик. Модель «Изыскатель-7».
Бортовой номер: 2717.
Команда на передачу данных: протокол 909.
Состояние: команда выполнена. Код завершения: 303.
Он нашёл код 303 в приложении к мануалу. «Передача завершена успешно, подтверждение от приёмника не получено».
Сердце Алексея замерло на один долгий удар, а потом бешено заколотилось, отдаваясь гулом в ушах. Сигнал ушёл. Он дошёл. Отсутствие подтверждения — это пока нормально.
Крот, гениальный, параноидальный Крот, нашёл способ сообщить ему. Он не мог написать прямо, но он прислал ему сухие, бездушные цифры из официального отчёта о полёте дрона, который был доступен в общей сети.
Они сделали это. Они выстрелили. Их стрела долетела.
Алексей почувствовал головокружительное, пьянящее облегчение. Ему хотелось кричать, смеяться, бить кулаками в стену от радости. Он сдержался. Рано. Ещё слишком рано. Ольга получила сигнал, но что дальше? Сможет ли она что-то сделать? Кто ей поверит?
****
Он нашёл Грифа в дальнем углу столовой.
— Сигнал ушёл, — прошептал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал от переполнявших эмоций. — Крот подтвердил.
Гриф поднял на него голову, и в его уставших, выцветших глазах впервые за много дней блеснула искра надежды.
— Значит… есть шанс?
— Есть.
И в этот самый момент по всей станции взревели динамики громкой связи. Но это была не резкая сирена тревоги. Это был спокойный, почти мягкий, вкрадчивый голос полковника Королёва.
— Внимание всем заключённым. Руководство корпорации «Экзилар» отмечает ваши производственные успехи. Несмотря на тяжёлые условия и недавние технические сбои, план по добыче гелия-3 за прошедшую декаду был перевыполнен.
По блоку пронёсся недоумённый, недоверчивый шёпот. Какое перевыполнение? Они едва держались на ногах от истощения, оборудование барахлило, а пайки урезали до минимума.
— В качестве поощрения, — бархатно продолжал Королёв, — я принял решение временно ослабить протокол «Железный кулак». С этого момента рабочая смена сокращается до стандартных двенадцати часов. Суточный паёк восстанавливается в полном объёме. Патрули из жилых блоков отзываются.
Заключённые не верили своим ушам. Тишина длилась несколько секунд, а потом кто-то один, несмело, захлопал. Его поддержал другой, потом ещё и ещё.
Через минуту весь блок ревел от восторга. Люди обнимались, кричали, некоторые плакали от облегчения. Они поверили в чудо, в милость своих тюремщиков.
Все, кроме троих.
Алексей, Гриф и Змей, который бесшумно, как тень, подошёл к ним, стояли посреди ликующей толпы с ледяными, ничего не выражающими лицами.
— Что это значит? — прошептал Гриф, его новообретённая надежда таяла на глазах. — Они… сдаются?
— Нет, — ответил Змей. Его голос был тихим и смертельно опасным, как шипение змеи перед броском. — Они играют. У них на крючке слишком большая рыба, чтобы так просто её отпустить.
И Алексей понял. Он понял весь ужасающий, дьявольский замысел кукловодов.
— Это не награда, — сказал он, и его слова прозвучали похоронным колоколом в оглушительном шуме радости. — Это ловушка.
Гриф посмотрел на него, и веселье в его глазах окончательно сменилось первобытным страхом.
— Они знают, что сигнал ушёл, — продолжил Алексей, его мозг работал с холодной, отстранённой ясностью. — Они не знают, кто это сделал, не знают, сколько нас, но они знают, что заговорщики где-то здесь, среди нас. И что они сделали? Они сняли давление.
Он обвёл взглядом ликующих, ничего не подозревающих заключённых.
— Они дали нам пряник после долгого кнута. Чтобы мы расслабились. Чтобы мы поверили, что победили, что опасность миновала. Чтобы тот, кто организовал это, потерял бдительность. Вышел на связь с подельниками, чтобы обсудить следующий шаг. Начал праздновать. И вот тогда, в этот самый момент, они его и возьмут. Тихо и без шума.
Он посмотрел на Грифа, потом на Змея, который наблюдал за ним с хищным одобрением.
— Охота не закончилась. Она просто перешла в новую фазу. Теперь они не гонят зверя по лесу, ломая ветки. Теперь они тихо сидят в засаде у водопоя и ждут, пока он, измученный жаждой, сам выйдет на выстрел.
Радостные крики вокруг внезапно стали казаться ему воплями безумцев, танцующих на краю пропасти. Игра стала намного тоньше. И намного, намного опаснее.
🤓Дорогие читатели, приятно видеть ваши лайки и комментарии, а особенно вашу поддержку. Поверьте, она вдохновляет писать ещё лучше и чаще.