оглавление канала, часть 1-я
Иршад ещё немного поиграл со мной в гляделки, а потом, поднявшись с кресла, проговорил:
— Мне придётся тебя на некоторое время покинуть. А ты чувствуй себя как дома. Отдыхай. Если проголодаешься, тебе стоит только захотеть — и всё будет, — и он едко улыбнулся.
Понятное дело, после таких заявлений я должна была изумлённо вытаращить глаза на него и восхищённо выдохнуть. Но я посчитала, что подобное поведение будет перебором с моей стороны и, скорее, насторожит старика, чем одурачит. Дурочка, конечно, дурочкой, но и меру следовало соблюдать. Тем более что я уже несколько подустала от всей этой игры. Я просто кивнула, кое-как выдавив из себя «спасибо». Наверное, он ждал от меня каких-нибудь вопросов вроде «куда направляешься?» или чего-нибудь подобного, но спрашивать я не стала. Это его слегка задело. Он постоял немного рядом со мной, внимательно изучая мою физиономию. Я смотрела прямо, не пряча насмешливого взгляда. Пришла пора и мне немного обнаглеть. Если он в ответ заорет — я проиграла этот раунд, а если…
Додумать я не успела. Он молча развернулся и сделал несколько шагов в сторону. Я только успела подумать: «Ничья. Тоже неплохо…» Но тут он остановился и, не оборачиваясь, проскрипел своим сухим голосом:
— Марат, конечно, способный мальчик… Но мне нужно всё проконтролировать самому. Нужно быть абсолютно уверенным, что в этот раз всё пройдёт как надо… — и быстро направился в дальний угол залы, где клубилась темнота.
А я чуть не взвизгнула от возбуждения. Всё-таки, один — ноль, пока в мою пользу. Великое дело — пауза. Вовремя взятая, она творит чудеса. Вот и «великий и ужасный» Иршад почти начал отчитываться передо мной. Само по себе — пустяк, мелочь, но говорило о многом. Значит, я пока ещё могу контролировать ситуацию, а не просто плыть по течению, которое направляет этот гад.
Дождавшись, когда смолкнут его едва слышные шаги и звук трости о каменный пол, я встала и прошлась по комнате. В ту тьму, куда они все выходили, соваться не стала. Наверняка этот старый змей оставил за мной негласное наблюдение и, скорее всего, на этом проходе точно стоит защита. К тому же я не была сильна в расползающихся реальностях. Не приведи Господи, затащит ещё куда-нибудь. А тут и так проблем выше крыши. Так что я ограничилась круговым обходом этой странной комнаты. По шкафам тоже шариться не стала — воспитание не позволяло, да и не было в них ничего стоящего. Иначе бы меня просто так, одну здесь, не оставили.
Устав мотаться туда-сюда, присела на каменную лавку. А что, если попробовать «увидеть» ребят? Как они там? То, что Иршад отправил Марата, успокоения в мою душу не вносило. Я очень надеялась, что того видения, в которое этот чёрт меня так реалистично поместил, будет достаточно для него, и у него больше не будет сомнений в том, что я исполню всё, как он хочет. И что никаких дополнительных «мер» по отношению к моим друзьям для моего устрашения и покорности он предпринимать не станет. Он, конечно, злодей, но уж точно не маньяк.
Больше всего я опасалась, что ребята сами начнут действовать и нарвутся. Вот чтобы этого не произошло, Марат был самым подходящим вариантом. Честно говоря, этот парень вызывал у меня множество вопросов. Уж как-то очень неоднозначной выглядела его личность. К тому же тот серебряный стержень, в котором я обнаружила подсохшую фиолетовую веточку, должен был играть какую-то роль. Но ни сам Марат, ни Иршад о нём не упомянули. А это значило только одно: Иршад о нём не знал. Всё было так запутанно, что моя бедная голова никак не могла всю эту информацию переварить и распихать хоть как-то по полочкам. Нужно было успокоиться и перестать метаться. Чем я там хотела заняться? Попытаться посмотреть, как там ребята? Вот и займись!
Я попробовала расслабиться и прогнать все эти скачущие и бегающие мысли прочь. Удалось не сразу. Наконец, почувствовав некоторую пустоту и относительное чувство покоя, я, закрыв глаза, сосредоточилась. Представила сначала Татьяну, всю, до последней чёрточки: её огромные серые глаза в обрамлении густых чёрных ресниц, чуть вздёрнутый нос с несколькими веснушками, с которыми она так упорно вела неравный бой, задорно скачущий при ходьбе хвост на затылке, когда она начинала стремительно двигаться. Дорисовав мысленно её образ, я послала свою мысль на поиски и… получила такой удар, что в глазах потемнело, а дыхание перехватило от боли. Во рту почувствовала кисловато-медный привкус. Вытерла ладонью губы — на ладони осталась кровавая полоска. Эк меня шибануло-то!
Некоторое время я пыталась отдышаться и прийти в себя. Затем, на заплетающихся ногах, походкой пьяного матроса, только что вышедшего из портового кабака, поплелась к буфету, где, как я заметила ранее, стоял кувшин с коричневатым отваром. Отбросив все культурные условности, я стала жадно пить прямо из широкого горлышка. Горьковато-терпкая жидкость не подвела. Вскоре я смогла выдохнуть всей грудью. Уселась там же, возле буфета, на небольшую скамеечку, похожую на подставку для ног, и призадумалась.
Так… Кажется, защита в этом месте была на высоте. И обычным способом её не пробить. Предпринимать какие-либо ещё попытки не стала. Силы израсходую, а результат при этом виделся весьма сомнительным. Прислонившись головой к буфету, стала просто думать о друзьях. Безо всякой мысли «для чего?». А ни для чего. Просто так. И эти воспоминания успокаивали и давали силу. Совсем не ту, о которой грезил пресловутый Акка, и не ту, о которой говорил Иршад. Думаю, им было бы это непонятно, возьмись я втолковывать об этом. Просто вспоминала, как мы в детстве лазили с Юриком на самые опасные вершины в горах, не думая о том, что в любой момент можем свернуть себе шеи, только бы добраться до самых крупных тюльпанов. Как с Танькой гоняли на велосипедах «без рук», выделываясь друг перед другом и восхищая этой лихостью всю мелкую детвору в нашем посёлке.
Незаметно для себя я погрузилась в состояние какого-то странного забытья. Возможно, это был просто сон. А может, и не сон. Скорее всего, это место в неизвестной реальности сыграло со мной такую шутку.
Я брела по болоту по колено в затхлой воде. В отличие от тех болот, которые я знала, здесь не было ни надоедливых насекомых, ни кваканья лягушек. Звуков вообще почти никаких не было — только чавкающий звук, когда я выдёргивала ногу из топкой грязи, чтобы сделать следующий шаг. Жалкие высохшие кустики с побуревшими листочками, да пожухлые пучки какой-то странной травы, больше напоминающие съёжившийся осенний папоротник. Но в моём мире папоротник не рос в подобных местах. Значит… Я не успела понять, что это значит, потому что темно-коричневое небо вдруг озарила огненная вспышка. И следом земля содрогнулась, заходив ходуном под ногами. Воздух сделался тяжёл и горек. А откуда-то издалека раздался душераздирающий вопль. Так кричать могло только живое существо. Только я даже представить боялась, что оно из себя представляет. Я огляделась по сторонам. Где-то слева, у самого горизонта виднелась тёмная полоска. Возможно, там была суша? Я развернулась и, удвоив усилия, направилась туда. Дышать с каждым шагом становилось всё труднее. Пот лил с меня градом, и я едва успевала его смахивать с лица грязным рукавом. Болотные испарения? А чёрт бы их знал, что это вообще такое! Я урезонила себя. Ещё не хватало ругаться во сне!
Осознание того, что это был сон, меня порадовало. Но сомнения возникли. Уж больно вся картина была настолько реальной, что брала жуть. И запахи, и звуки — всё говорило о реальности происходящего. А что, если это происки моего врага? Как в тот раз с «концом света» и смертью моих друзей? Ведь реальность того, что я тогда видела и чувствовала, невозможно было подвергнуть какому-либо сомнению! Я крепко зажмурилась на несколько мгновений, шепча себе под нос:
— Я хочу проснуться… Этого нет…
Повторный дикий вопль, только уже чуть ближе, заставил меня открыть глаза и испуганно оглядеться. Не хватало мне ещё встречи с обитателями этих болот! Сон — не сон, а ноги надо было уносить и как можно дальше. Правда, не было никакой гарантии, что «дальше» означало «лучше». Тёмная береговая полоска приближалась, и я удвоила усилия. Совершенно выбившись из сил, я, наконец, добрела до места, где под ногами уже чувствовалась твёрдая почва. Несколько рывков — и я оказалась на берегу. Коричнево-сизое небо висело над самой головой. Свет был похож на тот, который бывает при солнечном затмении, только вот солнца на этом чёртовом небе я никакого не видела. А вокруг стоял безмолвный покорёженный лес, покрытый какими-то не то грибами, не то листьями, один вид которых вызывал тошноту. Пучки жёсткой, похожей на проволоку травы местами покрывали землю сплошным ковром. Я остановилась, не рискуя углубляться в этот, с позволения сказать, лес. Пошла по кромке болота, надеясь… На что? Да ни на что! Просто оставаться на месте я не могла — и всё!
Идти пришлось долго. Хотя это понятие здесь было совершенно бессмысленным. Ужасно хотелось пить. Но пить из этого болота я не рискнула. Ничего. Человек может продержаться без воды какое-то время. Только вот, какое время было отпущено мне, я не знала. Вскоре я увидела в нескольких десятках метрах от себя огромную глыбу, а рядом с ней стоял… цхал! Я сразу узнала это существо! Это было так неожиданно, что я замерла столбом, не решаясь сделать следующий шаг. Это был старый самец. Я очень хорошо помнила Амоса из своих прошлых приключений. Но мех этого существа был почти чёрного цвета. Зелёные мудрые глаза мерцали в сумраке, словно две ярких звезды. Вся его громадная фигура была сгорблена, словно у него уже не было сил распрямиться. Когти на руках (или лапах?) были по большей части обломаны. Он тяжело дышал, глядя с напряжением на меня. И вдруг, в моей голове прозвучали слова:
— Ты должна привести ЕГО сюда, в этот мир... Никто этого не сможет, кроме тебя. — От этих слов у меня внутри всё съёжилось, покрываясь ледяной коркой.
Мысли закружились в голове растревоженным роем. Всё становилось на свои места. Так вот куда ведёт второй предел-обманка! Старый цхал прочёл мои мысли и довольно гукнул:
— Ты права… Это проклятый мир для таких, как ОН. И здесь он уже не сотворит большего зла, чем оно есть в нём самом.
У меня не было ни малейших сомнений, что речь идёт именно об Иршаде и ни о ком другом. Я заговорила вслух по привычке:
— А если он отсюда выберется? Иршад силён и хитер. Что помешает ему это сделать?
В усталых глазах цхала мелькнула усмешка, и в моей голове опять прозвучало:
— Врата и пределы — не одно и то же. Найдя врата, можно через них выйти. Через пределы выйти нельзя. А в этом мире нет врат. Он останется здесь до скончания своей жизни.
Что-то тоскливо-безнадёжное у меня скомкалось внутри. Я уже знала ответ, когда спросила:
— А как я заставлю его пройти в этот предел?
Цхал посмотрел на меня долгим и печальным взглядом. Затем, подняв руки (лапы?), сделал какой-то пас над головой, всё вокруг стало затягивать туманом. Вскоре из вида пропал и дикий лес, и болото, и сам цхал, стоявший сгорбившись возле огромного камня. И только в голове прошелестело на прощание:
— Ты знаешь…
Я встрепенулась, чуть не свалившись с маленькой скамейки, больно ударившись головой о стенку буфета. Сухое дерево жалобно загудело. Огляделась суматошно по сторонам. Тот же каменный зал с камином, столом и прочей мебелью. Выдохнула от облегчения. Всё-таки, сон! Но в глубине моего сознания всё ещё продолжал звучать этот шелест: «Ты знаешь…»