Глава 11: Болезнь Лианы
Неделю спустя над селом прошел сильный ливень с грозой. Небо очистилось, воздух стал свежим и прозрачным, но в дом Руслана пришла беда. Лиана, промочив ноги по дороге из школы, слегла с высокой температурой и сильным кашлем. Деревенский фельдшер развел руками — воспаление легких, нужны сильные лекарства, которых в селе нет. Нужно везти в райцентр, но дороги размыло, и машина не могла проехать.
Слух о болезни девочки быстро дошел до Азы через все ту же Зарину, которая, прибежав, шептала с испуганными глазами:
— Беда у Руслана! Дочка горит, кашляет так, что сердце разрывается. А помочь некому, все пути отрезаны! Сулейман в городе, вернется не скоро.
Аза слушала, и сердце ее сжималось от жалости. Она представляла себе испуганную девочку и беспомощность Руслана, этого сильного и молчаливого мужчины, перед болезнью ребенка. И она помнила глаза Лианы, полные доверия.
Страх перед сплетнями в этот миг показался ей мелочным и ничтожным. Речь шла о здоровье ребенка.
— Какие у них там лекарства? — спросила она у Зарины, уже снимая с гвоздя рабочий фартук.
— Да кто их знает! Чай с малиной да таблетки от кашля, какие были в аптечке.
Аза, не говоря ни слова, прошла в свою кладовую. Там, на полках, стояли банки и мешочки с тем, что она собирала все лето и осень: почки сосны, чабрец, мать-и-мачеха, душица. Она знала старинные рецепты, которые когда-то спасали ее собственных детей. Быстро собрав нужные травы в холщовый мешочек, она взяла чистую тряпицу и чернильный прибор — редкая вещь в селе, оставшаяся от Алихана.
Она написала коротко и четко, без обращений и подписи: «Смесь трав залить крутым кипятком, настоять под полотенцем час. Пить по глотку каждые два часа. На ночь — растирать грудь и спину барсучьим жиром, укутать. Проветривать комнату.»
Дождавшись темноты, она, как когда-то с платком, крадучись вышла из дома. Но на этот раз ее вела не робость, а решимость. Она подошла к дому Руслана. В одном окне горел свет — там, наверное, была Лиана. Аза быстро перелезла через низкий забор в огороде и положила сверток с травами и запиской на подоконник кухни, постучав легонько в стекло. Она услышала за дверью шаги и бросилась прочь, растворяясь в темноте.
Добежав до дома, она прислонилась к стене, задыхаясь. Но на душе было спокойно. Она сделала то, что должна была сделать, как женщина, как мать.
Глава 12: Прорыв
На следующее утро Аза не находила себе места. Справились ли травы? Помог ли рецепт? Она боялась услышать плохие вести. Но день прошел тихо. К вечеру Зарина, сияя, сообщила:
— Чудо! Лиане гораздо легче! Температура спала, кашляет меньше. Руслан какой-то запиской ихней соседке лечил, с рецептом. Говорят, старинный, очень помог!
Облегчение, хлынувшее на Азу, было таким сильным, что у нее подкосились ноги. Она села на стул, чтобы не упасть.
А вечером, когда она зажигала керосиновую лампу, раздался твердый, уверенный стук в дверь. Не тот, что был у Сулеймана, а другой — уважительный, но настойчивый. Сердце Азы подпрыгнуло и замерло. Она знала, кто это.
Открыв дверь, она увидела его. Руслан стоял на пороге, при свете заходящего солнца. Его лицо было усталым, но спокойным.
— Салам алейкум, Аза, — сказал он тихо.
— Ва алейкум ассалам, Руслан. Проходи.
Он вошел, сняв папаху. Они остались стоять в прихожей. Он смотрел на нее, и в его глазах не было ни упрека, ни смущения, только глубокая, невысказанная благодарность.
— Лиане лучше, — сказал он просто. — Спасибо. Твои травы... твой рецепт... спасли ее. Врач приехал только к вечеру, сказал, что мы все сделали правильно.
Аза молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Я не знал, что есть еще такие добрые руки, — продолжил он, и его голос дрогнул. — Руки, которые могут и лепешку испечь, как в старину, и ребенка выходить.
Аза опустила глаза.
— Это любая женщина на моем месте сделала бы, — прошептала она.
— Нет, — твердо возразил он. — Не любая. Многие побоялись бы. Ты не побоялась.
Он помолчал, глядя на нее.
— Я пришел сказать тебе... что я все понимаю. И что я буду ждать. Столько, сколько потребуется.
Сказав это, он повернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Его визит длился меньше пяти минут. Но за эти пять минут между ними было сказано больше, чем за все предыдущие недели. Он не просил ничего. Он констатировал факт: ее поступок был подвигом в его глазах. И он засвидетельствовал свое уважение и свои намерения.
Аза закрыла дверь и медленно сползла по ней на пол, обхватив колени руками. Она не плакала. Она смеялась сквозь подступавшие слезы. Впервые за долгие годы она чувствовала себя не вдовой, не одинокой женщиной, а настоящей, сильной, нужной. Ее «добрые руки» оценили. И это признание стоило больше, чем все подарки мира.