31 января 1926 года «Известия» сообщали, что самолет «Моссовет», пассажирский «Юнкерс F-13» совершает последние в обозримом будущем показательные полеты на центральном московском аэродроме имени товарища Троцкого, потому что Добролет отправляет эту машину для важной задачи: принято решение организовать полярную авиалинию Красноярск-Туруханск-Дудинка для перевозки почты, пассажиров и, самое главное – оперативной доставки пушнины Госторга в цивилизованные края.
Первоначальный план был прост и красив: самолет «Моссовет» разбирают и грузят в поезд до Красноярска. Туда же отправляется опытный летчик Виктор Галышев со своим механиком. В Красноярске они садятся в самолет, берут в качестве пассажиров журналистов, которые поведают миру о новом подвиге советской авиации и отправляются в полет. От Красноярска до Дудинки всего полторы тысячи километров по прямой, поэтому за пять дней экипаж должен долететь до места назначения и потом за пять дней вернуться. Казалось бы, что в реализации этого простого плана может пойти не так?!
Вы знаете, примерно все. От начала до конца. Потому что у нас строить планы – напрасный труд. Все равно придется преодолевать «временные» трудности.
Первоначально вылет самолета из Красноярска планировался на 15 февраля 1926 года. Не очень понятно, как это планировали в «Известиях», потому что «Моссовет» в разобранном виде отправили из Москвы по железной дороге 7 февраля и только 27 февраля он добрался до Красноярска. Там его собрали, установив на двигатели советские утеплители конструкции инженера Гончарова. И 5 марта при огромном стечении народа «Моссовет» с тремя пассажирами: двумя журналистами - Поповым от РОСТа и Плотниковым от «Советской Сибири», одним советским чиновником Куриловичем, а также с грузом в 275 кг отправился в дальний путь до Дудинки за полярный круг!
В 10 часов 20 минут самолет оторвался от земли в Красноярске. Всего через 4,5 часа самолет добрался до Енисейска, где планировалась первая промежуточная посадка. Виктор Галышев, уверенный в том, что аэродром подготовили как надо, начал снижение. И вскоре выяснилось, что с подготовкой аэродрома в Енисейске все на самом деле не так радужно, как в рапортах начальству.
Да, конечно не стоит сбрасывать со счетов то, что самолет прилетел в Енисейск в первый раз в истории. Посмотреть на удивительную диковинку собралась толпа не только жителей Енисейска, но и крестьяне из окрестных сел. И тут при посадке колесо «Моссовета» угодило в канаву. Из-за попадания в нее у самолета ломается шасси и деревянный винт:
«Красноярск скоро остался позади и самолет очутился над необъятной тайгой. Вблизи устья Ангары самолет сильно качало. Самолет летит над трактом, беспрерывно обгоняя обозы. Видно, как в деревнях выбегают изумленные крестьяне посмотреть на диковинную птицу.
Самолет идет на высоте 500 метров, придерживаясь Енисея, Енисейск кажется большой деревней. Отчетливо виден аэродром, на котором огромная толпа встречающих. Енисейск впервые видит самолет. В 2 ч. 20 мин. «Моссовет» начал посадку, при которой попал в канаву и зарылся в снег. Сломаны шасси и пропеллер. Летчики и пассажиры невредимы…»
Так как из аэродрома в Енисейске имелась только расчищенная площадка, ни ангара, ни тем более запчастей на случай поломки самолета там в принципе не хранилось и никто с этим вопросом на момент начала перелета даже не заморачивался, то перелет, который собирались совершить за пять дней, остановился уже на первом промежуточном этапе. Пришлось посылать гонца в Красноярск за запчастями наземным ходом, потому что самолетов в ближайшей местности имелся ровно один – «Моссовет».
Но нет худа без добра, потому что неудача в самом начале перелета очень быстро остудила ретивых товарищей. Кроме того, стали наглядно понятны косяки,допущенные при подготовке полета: неудачно выбранное место для аэродрома в Енисейске и слишком слабые лыжи, установленные на самолет. Казалось бы, достаточно принять меры в местах следующих промежуточных посадок: Подкаменной Тунгуске и Туруханске, чтобы там не случилось аналогичных проблем, и перелет, пусть и с небольшой задержкой, закончится успехом. Но не тут то было.
Необходимые запчасти доставили в Енисейск максимально быстро. Сломанный винт «Моссовета» подарили на память местному музею. Заодно при облете отремонтированного самолета 12 марта покатали местных товарищей: предРИКа Тамилова и «рабочего от станка» Дудкевича. Собравшаяся поглазеть на пробный полет толпа радостно кричала приветствия, а с "Моссовета" разбросали над Енисейском листовки, как тогда было принято. Пробный полет прошел хорошо и 16 марта «Моссовет» смог отправиться дальше, в Подкаменную Тунгуску.
В Подкаменной Тунгуске, как оказалось, самолет никто не ждал.
Власть тут была вроде и советская, но с оглядкой на северные условия.
Во-первых, местным жителям прилетевший самолет был совершенно не нужен и даже вреден. Они зарабатывали зимой извозом огромные деньги, беря по 200-300 рублей за доставку какого-нибудь небольшого пакета. И тут появляется самолет, который готов перевозить этот же груз по тарифам Наркомпочтеля, примерно в 200 раз дешевле, чем драли местные жители, промышлявшие извозом. Ну и какому остяку или сибиряку такая перспектива остаться без приличного заработка понравится?!
Плюс ко всему давить на энтузиазм на Севере, где людей раз-два и обчелся, было бесполезно – народ тут жил невосприимчивый к громким лозунгам о том, что надо пойти помочь великому делу. Во всяком случае в Тунгуске. Плати деньги, тогда поработаем. Если посчитаем плату достойной. Нет – ну делайте все сами, а мы поглазеем, как у вас получится.
Поэтому, когда 16 марта через три часа полета от Енисейска до Подкаменной Тунгуски «Моссовет» «плюхнулся» в глубокий снег на некотором подобии аэродрома, устроенном на замерзшей реке, то сначала Галышев очень долго пытался найти сторожа для самолета. Причем поиски сорвал представитель советской власти в этом поселке:
«Комендант, поймав за рукав какого-то парня, начал горячо увещевать:
— Мы тебе даем три рубля за восемь рабочих часов, если ты будешь караулить сутки, то получишь девять рублей.
Парень колеблется. Восьмичасовой рабочий день никак не укладывается в его голове. Наконец. после долгих уговоров он с товарищем соглашается по очереди окарауливать машину.
В это время на сцену выступает 'власть — сам зампредсельсовета Бубенчиков. Сплюнув сквозь зубы, он коротко рекомендует сагитированному нами парню:
— Проси цервонец за восемь цасов, и баста!
Наша агитация сорвана. Парень и тов. Бубенчиков немедленно откатывают па лыжах. Мы беспомощно разводим руками.
Но не без добрых душ на свете. Находится доброжелатель, который конфиденциально сообщает нам:
- Караульного вам не нанять.. У нас есть тут один дурачок, так я его присоветую вам, он, пожалуй, согласится. Ему, дураку, все равно.
Мы согласны и на «дурака», который оказался на деле далеко не дураком. Вручив ему госторговскую двухстволку, мы с облегчением поплелись по колено в снегу к деревне…»
Источник: «Советская Сибирь", 1926, № 089, 20 апреля, заметка "Туруханская республика"
Дальше – больше.
Для взлета и продолжения полета в Дудинку требовалось утоптать снег на взлетной полосе. И что вы думаете? Договориться с местными жителями о том, чтобы они помогли утоптать снег, не удалось ни под каким соусом. Снег пришлось утаптывать силами экипажа и его пассажиров. Вся эта история с подготовкой аэродрома продолжалась три дня, с 16 по 18 марта:
«…Наши мытарства в Подкаменной Тунгусске не кончились поисками караульного для самолета. Севший в глубокий снег самолет без подготовки площадки для подъема не мог подняться. Необходимо было приготовить, путем уминания снега, площадку, длиною в 150 сажен и шириною в 20 сажен. Через заведующем факторией Госторга, тов. Беляева, все время оказывавшего нам горячее содействие, начались переговоры с жителями Подкаменной Тунгусски, на предмет утаптывание снега. «Дипломатические переговоры» длились ровно 3 суток. Каждое утро нанятые жители аккуратно выезжали на реку, где должна была быть приготовлена площадка. Они курили, рассуждали, бранились, а потом возвращались в деревню, и повышали плату на новую полсотню рублей — сверх договоренной утром.
Мы старались увещевать. Говорили о значении авиации для Советского Союза, о будущих воздушных войнах, о многом другом, но крепкие на голову подкаменно-тунгуссцы неизменно отвечали:
— Не нузно на это дело. Вася масина будет таскать пуснину, а мы че будем возить? Позалуй, вы бельсишку у нас испужаете, че мы будем делать?
Между прочим, изобретательный предсельсовета Никита Игнатов, не ударивший палец о палец, чтобы оказать нам какое либо содействие, предложил довольно остроумный проект приготовления площадки:
— Купите, товарищи, 10 возов сена, наймите нас разбросать его по иродрому, мы бесплатно пригоним скот, скот съест сено, утопчет снег, а навоз мы уберем в три поденщины рублей так за сто каждую.
От «выгодного» проекта мы отказались…»
Источник: «Советская Сибирь", 1926, № 089, 20 апреля, заметка "Туруханская республика"»
Вы думаете после этого все дружно сели в самолет и Галышев пошел на взлет?
Да как бы не так!
Дальше началась эпопея с попытками связаться по телеграфу с Туруханском, чтобы узнать какая там погода. Оказалось, что на Крайнем Севере простой телеграфист, которому, извините, «шлея попала под хвост», может запросто задержать вылет самолета на несколько дней. Потому что туруханский телеграф просто не отвечал на вызовы из Подкаменной Тунгуски. Телеграфисту было не ерунды, человек отмечал День Парижской Коммуны:
«…В Подкаменной Тунгуске все было готово. Оставалось узнать погоду, и вылететь, если она благоприятна. Сведения о погоде необходимо было получить ровно в 8 часов утра, а для этого достаточно телеграфисту взглянуть в окно и передать: снег или дождь, солнце или пасмурно и т. д.
В общем, все просто. Но в Туруханске это не так.
18 марта в 7 часов утра, мы начали вызывать по телеграфу Туруханск. Телеграфист в Подкаменной, тов. Уткин, до 9 часов беспрерывно взывал клюнем: — Туруханск, Туруханск. Туруханск! Он отбил себе пальцы, но не сдавался и утешал нас — может быть, отзовутся.
И снова по проволоке летело: Туруханск, Туруханск...
В пять минут десятого, встав от сна Позднеев и Попов явились в Туруханске к аппарату и проявили признаки жизни.
— Вы, товарищ Уткин, должны знать, — начал Туруханск, —циркуляры, в которых указано время работы станции и дни отдыха. Вы не знаете, разве, а тебе, Уткин, стыдно не знать, что сегодня — день Парижской Коммуны, и весь трудящийся мир чтит этот высокоторжественный праздник. Дежурный не хочет сидеть у аппарата, и никто его не заставит».
Долго еще отчитывал туруханский телеграф, в лице заведывающего гр-на Попова и телеграфиста Позднеева — нас и тов. Уткина за причиненное им беспокойство.
Наконец, в аппаратной наступила тишина.
Вылет был сорван.
Далее дадим слово официальному акту:
— Далее, 19 марта, в 9 часов 20 минут утра, к аппарату в Подкаменной явился Верхне - Имбатск и заявил, что Туруханск сейчас ему сообщил, что решено разобрать для чистки аппарат, а поэтому всякая телеграфная связь с Туруханском прекращена. С 15 по 17 часов, 19 марта, Туруханск на вызовы Подкаменной не отвечал. В течение всего 19 и до 8 часов 20 марта. как значится в акте, Туруханск на беспрерывные вызовы Подкаменной не отвечает. На основании вышеизложенного, летчику, тов. Галышеву, не удалось отправить предупредительную телеграмму о вылете, и во-вторых, к моменту вылета не удалось получить информационную сводку о погоде, что поставило в опасность перелет, и сделало его невозможным, впредь до восстановления связи с Туруханском.
Только днем 20 марта, после разговоров по прямому проводу с предРИК’а тов. Морозовым, удалось установить связь, а 21 марта — вылететь в Туруханск.
Летели в Туруханск и думали: а вдруг взбредет тов. Попову снова разобрать для чистки аппарат, тогда, при аварии, мы пропали.
История этим не кончилась. Туруханский телеграф обиделся и начал задерживать информацию корреспондентов, не признавал сибростовский тариф и т. д., в виду чего представителю красноярского окрисполкома, тов. Куриловичу, снова пришлось отправить телеграмму в центр, об урегулировании отношений с туруханским телеграфом…»
Источник: Советская Сибирь, 1926, № 091, 22 апреля. «У полярного круга»
Утром 22 марта приключения в Подкаменной Тунгуске закончились, Галышев смог поднять «Моссовет» и взял курс на Туруханск. Интересно, что в Туруханске к подготовке аэродрома отнеслись не так как в Тунгуске. Если телеграфист Поздеев там считал себя если кумом королю, то сватом министру совершенно точно, то аэродром на самом деле подготовили, утоптали площадку без всяких дополнительных уговоров.
А про Поздеева прописали не только в региональной «Советской Сибири». Телеграфист из Туруханска прославился своим отмечанием дня Парижской Коммуны на всю страну, так как про него написали в «Известиях» за 24 марта:
«Туруханский телеграфист Поздеев, вопреки распоряжению о всяческом содействии туруханскому перелету, в туч. не отвечал на вызов Подкаменной Тунгуски и явившись на третий день к проводу, наговорил грубостей и отказался вести переговоры, чем сорвал вылет самолета «Моссовет» в Туруханск.
После телеграммы, напечатанной в «Советской Сибири» об этом инциденте, начальник округа связи распорядился о расследовании дела и предания Поздеева суду…»
Кстати, самолет в этих северных краях пролетал в первый раз. И когда по дороге «Моссовет» пролетал село Инватское, то там собралась толпа, чтобы просто помахать флагами и посмотреть на удивительное – летящую по небу железную птицу. Садиться в этом населенном пункте не планировалось, поэтому просто разбросали листовки и полетели дальше в Туруханск.
«Правда» 26 марта 1926 года:
«…Весь путь лежит над непроходимой тайгой. Редкие деревни оживляют унылый ландшафт. Из Подкаменной Тунгуски, где была сделана благополучная посадка, вылетели при 25-градусном морозе в Туруханск. На самом Енисее виднеются острые торосы (громадные льдины). Здесь вынужденная посадка - верная гибель. Проходим большое село Инватское. Жители, предупрежденные телеграфом, встречают нас на берегу, машут знаменами. Бросаем им листовки, и проходим дальше. На больших прибрежных полянах виднеются чумы (палатки) туземцев. Отсюда начинается лесотундра с бесконечными кустарниками, перелесками и замерзшими болотами. Вдали блестят снеговые вершины Северного Камня. Слева область Байхинских остяков. Подходим к Туруханску. На высоком берегу виднеется белый монастырь. Самолет делает вокруг радиомачты круг и начинает посадку.
Всего от Красноярска покрыто 1.500 километров. В воздухе находились 9 часов. Предполагаем лететь дальше, в Дудинку; однако, продвижение туда теперь почти невозможно, ибо начались весенние пурги. Телеграфная связь с Дудинкой совершенно отсутствует…»
По прилету в Туруханск обнаружился еще один «неожиданный» сюрприз!
Оказалось, что между расположенными в 400 километрах друг от друга Туруханском и Дудинкой отсутствует прямая связь. Чтобы передать телеграмму в Дудинку и узнать, какая там погода, требовалось послать телеграмму в Новосибирск, оттуда её перешлют в Обдорск, потом по радио передадут радиограмму на остров Диксон и только после этого, на четвертые сутки, срочную телеграмму получат в Дудинке. А потом срочный ответ пойдет обратно по такому же маршруту. Само собой, информация о погоде при таком раскладе не имела для Галышева на «Моссовете» никакой практической ценности.
Кроме того, оказалось, что в Туруханске местное начальство в принципе не заморочилось узнать, а есть ли в Дудинке авиационный бензин. Дальше получилось совсем удивительно:
«… Когда тов. Галышев обратился к туруханскому исполкому с просьбой об оказании содействия и скорейшей доставке бензина в село Дудинское (за полярным кругом), то оказалось, что никто не знает, каким путем бензин доставить и есть ли вообще пригодная дорога, чтобы на собаках перевезти бензин.
Вследствие невозможности доставить в Дудинку бензин пришлось из Туруханска лететь обратно в Красноярск…»
Источник: Красный Север 1926 № 104 (2091)
То есть, долетев до Туруханска, Галышев узнал, что дальше продолжать маршрут он в принципе не сможет, потому что никто не подумал о том, что самолету потребуется топливо и не занимался его подготовкой. И уж тем более не вникал в такой вопрос как подготовка прогноза погоды на маршруте.
Стало понятно, что в Дудинку долететь не получится при всем желании. Плюс на несколько дней испортилась погода, так как началась обычная весенняя пурга на несколько дней подряд. Поэтому приняли решение возвращаться из Туруханска назад. Лететь в Дудинку не зная погоды и не имея запаса топлива на земле было полной авантюрой.
В этой связи удивительно, что «Вечерняя Москва» 31 марта опубликовала совершенно фантастическую в свете реально происходящих событий заметку ««Моссовет» за полярным кругом», в которой московской публике сообщали, что переживать не стоит, все под контролем:
«В газетах появилось сообщение, что самолет «Моссовет», совершающий воздушный рейс за полярный круг, для доставки оттуда пушнины, встречает из-за местных условий затруднения в своевременном получении бензина. Благодаря этому самолет рискует не выполнить своего задания.
Но, по наведенным нами справкам в правлении Добролета, эти затруднения не вызывают тревоги.
Член правления Добролета т. Мануйлов заявил нам, что, по полученным в «Добролете» сведениям, груз горючего, доставленный на оленях в Каранзин (в 150 верст. к северу от Туруханска и 350 верстах от Дудинки), беспрепятственно продвигается на север.
Самолет «Моссовет» должен, согласно договора с Госторгом, совершить четыре рейса из Красноярска в Туруханск, после чего отправится в один рейс за полярный круг, к Дудинке.
К 15 апреля туда будет доставлено необходимое количество бензина.
В Дудинке в настоящее время заготовлено значительное количество песца, вывоз которого в Туруханск гужем невозможен.Поэтому Госторг предложил «Добролету» изменить намеченные рейсы, установив вместо одного два полета до Дудинки.
От Туруханска до Дудинки местность Туруханска до Дудинки местность переходит из лесистой в тундру. Здесь имеется много замерзших рек и озер. Это будет благоприятствовать посадке «Моссовета».
По окончании работ «Моссовета» в этом районе к 1 мая. самолет будет отправлен в Верхнеудинск, откуда он будет совершать регулярные полеты на организуемой «Добролетом» воздушной линии СССР Монголия (Верхнеудинск-Урга)...»
Вот, наверное, товарищ Галышев удивлялся, что он до 15 апреля должен успеть совершить 4 рейса из Красноярска в Туруханск и обратно, когда он на самом деле один раз обернуться за месяц не успел. Но все-таки о том, кто и куда полетит решали не в «Вечерней Москве», поэтому в день выхода этой чудесной статьи, как только закончилась пурга, «Моссовет» на самом деле поднялся в небо и взял курс назад, на Тунгуску и далее, на Енисейск и Красноярск.
В Тунгуске все прошло на этот раз благополучно – после четырех с половиной часов полета сели без проблем и на следующий день улетели в Енисейск. Зато в Енисейске Галышева и его экипаж ждал очередной сюрприз.
После первой неудачи с устройством аэродрома его перенесли в другое место – на лед Енисея. Этот аэродром успешно опробовали после ремонта, «Моссовет» успешно взлетел с него для пробного полета и успешно совершил посадку, а также успешно взлетел для перелета в Тунгуску. Но 1 апреля, когда Галышев взлетел в Тунгуске и через несколько часов должен был прилететь в Енисейск, оказалось, что комендант аэродрома товарищ Сифоркин занят другими делами – принимает товар по линии Госторга. И не отдал распоряжения убрать снежные кучи на взлетно-посадочной полосе. В результате при посадке лыжа самолета зацепилась за снежную кучу, сломалась, «Моссовет» «сунулся» на нос и поломал винт. Опять. Во второй раз в Енисейске.
Хорошо, что ни Галышев, ни остальной экипаж не пострадали, но всем опять пришлось сидеть и ждать, когда доставят запчасти. Доставка запчастей, ремонт и перестановка трудяги-«Юнкерса» с лыж на колеса заняла еще неделю. 8 апреля в 10 утра «Моссовет» взлетел и взял курс на Красноярск.
В Красноярске для торжественной встречи собралась толпа зрителей и ответственных работников. Да, самолет не смог добраться до Дудинки. Но в любом случае это был первый рейс Добролета «почти до Северного полярного круга» в этих краях. И коммерческий рейс все-таки состоялся, так как не забрав пушнину в Дудинке, экипаж забрал коммерческий груз Госторга в Туруханске. Но 8 апреля толпа встречающих самолет «Моссовет» так и не увидела, все разошлись не солоно хлебавши, понимая, что у экипажа самолета что-то опять пошло не так.
А не так пошло на аэродроме Енисейска, где в бензобак «Моссовета» залили бензин по принципу «какой есть, такой и берите»:
«…Полученный бензин в Енисейске был не только плохого качества, но обильно сдобрен водой, паклей и другими нехимическими примесями. После трудного подъема по талому льду на колесах с енисейского аэродрома бензин дал себя чувствовать: мотор начал захлебываться, срываться и давать жуткие перебои…»
Когда до Красноярска оставалось около 20 километров, мотор окончательно захлебнулся енисейским бензином. Галышеву пришлось срочно искать место для вынужденной посадки около деревни Старцевой. Хорошо, что подходящее место нашлось и опять летчик посадил машину так, что никто не пострадал. Все-таки мастерство в сочетании с везучестью – великое дело. Так как до Красноярска от Старцевой было недалеко, вскоре появилась и милиция, и ответственные работники. Нашелся нормальный бензин и многострадальный перелет удалось все-таки завершить.
По результатам перелета было много критики и битья себя кулаками в грудь, что больше так не повторится. Все говорили, что очень хорошо, что этот перелет состоялся, потому что он наглядно показал, насколько важно готовить наземную часть перелета. Ведь результат перелета Красноярск-Енисейск-Подкаменная Тунгуска-Туруханск и обратно оказался таким:
✅Летного времени – 21 час.
✅Переносы, приготовление и утаптывание аэродромных площадок – 16 дней.
✅Пурга в Туруханске – 8 дней
✅«Отмечание туруханским телеграфистом Дня Парижской Коммуны» - 3 дня
✅Ремонты после аварий – 10 дней.
Вот и получилось, что вместо 10 дней на перелет потратили 38.
Надо отметить, что все перечисленное на самом деле пойдет на пользу тем, у кого «голова кружилась от успехов и громких лозунгов». Потому что потом, когда в 1928 году славный трудяга «Моссовет» под управлением все того же Виктора Львовича Галышева полетит прокладывать постоянный авиамаршрут от Иркутска до Якутска, проблем с телеграфистами у экипажа уже не будет. Но приключений хватит и в том перелете. Но это – уже совсем другая история.
------------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала. А еще можно подписаться на телеграм-канал с дополнительными материалами.