Павел добирался до родного посёлка больше трёх часов, но он не заметил, как пролетело это время. Всю дорогу он думал, не переставая. Мысли его были разными: он размышлял о том, что будет дальше и есть ли смысл оставаться на прежнем месте работы; думал о сыне, больше всего на свете он боялся, что Люба скажет: «Отныне Андрейка будет жить со мной – и точка!»
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/aNV2OvwceGumItBa
Настроение Павла было ужасным: мало того, что на работе неурядицы, так ещё и мать в больницу угодила. Павел говорил по телефону с лечащим врачом, тот вроде бы успокоил его, что ничего страшного не случилось, но всё равно за здоровье матери было тревожно.
Когда на горизонте показались родные места, лёгкая улыбка коснулась губ Павла. Он любил посёлок, в котором родился и вырос. Здесь было тихо и уютно, не было столичной скорости и суеты, к которым Паша так и не смог привыкнуть.
«Я бы с удовольствием вернулся сюда, - подумал Павел, - вот только работу по моей специальности здесь уж точно не найти. А так.. было здорово! Да и Андрейка был бы рад жить здесь. Представляю, с каким восторгом он уплетал бы каждый день бабушкину стряпню! Впрочем, какая же это стряпня? Это настоящие шедевры кулинарного искусства! А ещё мы бы хоть каждый вечер ходили с сыном на косогор и запускали воздушных змеев!»
Родная улица, родной дом… На улице пахло дымком из печной трубы и влажной землёй после недавнего дождя. Этот знакомый запах на мгновение смыл всю московскую суету и тревоги.
Паша вошёл в калитку. «Не скрипит. На совесть сделал!» - с удовлетворением подумал он.
Паша вошёл в дом и сразу ощутил, насколько здесь комфортно и уютно. Кукушка на кухонный часах прокуковала один раз – час дня.
«Надеюсь, соседки матери по палате не спят после обеда, и я никого не потревожу своим звонком» - подумал Паша, набирая её номер.
Выяснив, что нужно матери, он быстро собрал всё необходимое и отправился в больницу.
- Сынок, ну, зачем ты приехал? К чему такие хлопоты? – запричитала Нина Николаевна, едва Паша, с двумя пакетами наперевес, переступил порог палаты. – Почему ты вчера не сказал, что собираешься приехать? Я бы тебя отговорила.
- Мам, ты разве не рада, что я приехал? – Паша поставил пакеты на пол и обнял мать.
- Рада, очень рада, сынок, - на глазах пожилой женщины выступили слёзы. – Очень я по вам с Андрюшей скучаю. Вот только переживаю я за внучка – как он там теперь?
- Не переживай, мам, я его всё-таки не одного оставил, а с родной матерью.
- Не хочу я, чтобы Андрюша с ней был, - замотала головой Нина Николаевна.
- Догадываюсь, мам. Но ничего – всего-то два дня.
- Нет, не стоило тебе приезжать, Пашенька.
- Я не мог не приехать, мам, если ты заболела. К тому же, тебе вещи нужны. Вот, я собрал, что ты просила. Проверь. Если что-то забыл – довезу… А ещё я тебе кучу фруктов из города привёз, чтобы ты выздоравливала скорее.
- Спасибо, сыночек, - ласково улыбнулась мать. – Видишь, как вышло: собиралась к вам приехать, а в итоге в больнице оказалась. А я уже представляла, как обниму Андрюшу, испекудля него целую гору его любимых оладушек.
- Ничего, ещё испечёшь ты для него оладушек, врач сказал, что твоё состояние не вызывает сильных опасений.
- Как у тебя дела с работой, сынок? – немного нахмурилась мать.
– Понимаешь, мам, – ответил Павел после недолгой паузы, – пока я ехал сюда, я думал. Думал о том, что, может, это знак свыше? Я так устал от города, от этой вечной гонки. А здесь… здесь я себя чувствую себя совсем по-другому, в своей стихии.
– А работа? – осторожно спросила мать. – В посёлке с твоей-то специальностью не разгонишься.
– Пока не знаю, что делать, – честно ответил Паша. – Может, удастся найти удалённую работу. Рискованно, конечно, но попробовать стоит.
- А как же Андрюша? Люба никогда не позволит увезти его в посёлок.
- Люба… Я с трудом уговорил её, чтобы она забрала сына на два дня.
- Вот что за мать!? – возмутилась Нина Николаевна. – Родной сынок ей не нужен!
- Она не говорила, что он ей не нужен, просто у неё сейчас аврал на работе, ей приходится задерживаться допоздна…
- И всегда-то ты её защищаешь, - перебила его мать. – Она тебя позорит, а ты её – защищаешь!
- Я не защищаю её, мам, просто констатирую факт. По себе знаю, как непросто бывает с работой. В Москве высокая конкуренция, если ты не выполняешь все требования руководства, не можешь оставаться сверхурочно – значит, очень быстро окажешься на улице.
- Да, Москва… Как я не хотела, чтобы ты туда уезжал, хотела, чтобы ты выбрал город попроще, поспокойнее.
Павел вздохнул, глядя в мамины встревоженные глаза. Он понимал, что её упрёки в адрес Любы – это, в первую очередь, боль и страх за него и внука.
– Мам, Москва – это не только суета. Это ещё и возможности, которые меня многому научили. Без этого опыта я бы и не подумал, что можно работать удалённо. Но сейчас всё иначе. Технологии позволяют. Я уже посматривал в сторону фриланса – заказов хватает. Деньги, возможно, будут не такими стабильными, но зато у меня будет больше возможности для самореализации.
Мать покачала головой, но в глазах у неё уже не было прежней суровости.
– Мечтатель ты мой. Ну, ладно. Мечтать – не велик грех. Главное, чтобы у тебя всё получилось. А если что, я всегда помогу, чем смогу. Дом у нас хороший, моих сбережений на первое время хватит, если у тебя что-то не будет получаться.
- Спасибо, мам. Спасибо за то, что всегда поддерживала меня.
- Как иначе? Ты же мой сын…
Из больницы Павел вышел с новым, странным чувством. Тяжёлый груз тревоги никуда не делся, но в его голове будто что-то прояснилось, появились очертания конкретных задач: поговорить с начальством о возможности удалённой работы, изучить биржи фриланса, собрать портфолио.
Вечером он позвонил Любе. Разговор был коротким и деловым. Андрейка взял трубку и счастливо закричал: «Пап, когда ты приедешь? Я сегодня две «пятёрки» получил: по математике и за стихотворение!». Звонкий голосок сына стал бальзамом на душу.
– Я горжусь тобой, сынок. Я приеду за тобой завтра вечером.
Перед сном Павел вышел на крыльцо. Ночь была тихой и ясной, пахло мокрой листвой и дымком. Он смотрел на бескрайнее звёздное небо, которого никогда не было видно в залитом огнями городе, и впервые за долгое время ловил себя на мысли, что не хочет возвращаться в Москву. Не хочет в душную квартиру, в офис с вечными спешками, в жизнь, где он вечно куда-то бежит и вечно за что-то борется.