В середине 1920-х годов между руководителями Советского государства шла ожесточенная борьба за власть. Старт этому противостоянию дала болезнь Ленина, а основными триггерами стали амбиции и политические противоречия, которые постепенно превратили бывших соратников в злейших врагов. Основными претендентами на власть были Лев Троцкий, Иосиф Сталин, Лев Каменев и Григорий Зиновьев. Сегодня поговорим о последнем.
Григорий Евсеевич Зиновьев (при рождении — Овсей-Гершен Аронович Радомысльский) — один из старейших большевиков и самый молодой из списка претендентов. Формально они с Каменевым — погодки, оба 1883 года. Однако Каменев родился в июле, а Зиновьев — в сентябре. Для сравнения: Ленин был старше обоих на 13 лет, Сталин — на 5 лет, Троцкий — на 4 года. Эти, казалось бы, незначительные различия, на самом деле, важно учитывать, поскольку общество на рубеже веков стремительно менялось.
Биография
По происхождению Зиновьев был, как бы сказали его товарищи позднее — выходцем из мелкобуржуазной среды. Его отец держал молочную ферму, что позволило Овсею-Гершену получить хорошее домашнее образование. В десятилетнем возрасте он случайно толкнул младшего двоюродного брата в яму, и тот погиб. Этот случай сильно отразился на личности Овсея. Некоторые исследователи считают, что особенности его характера, о которых поговорим позднее, объясняются расстройством нервной системы, вызванным этой трагедией.
В семнадцать лет он примкнул к революционному движению, а в 1903 году вместе с Лениным принимал участие в историческом II съезде РСДРП. В период до Октябрьского переворота Зиновьев был одним из самых близких к Ленину людей. Они тесно общались, вместе работали над статьями, участвовали в дискуссиях. В те времена Ленин еще не считался революционным лидером, и Зиновьев всегда рьяно бросался защищать своего старшего товарища, когда кто-то высказывался критично в его отношении. За это Зиновьева прозвали «верным оруженосцем Ленина». В 1917 году оба вместе вернулись в Россию в опломбированном вагоне, а затем скрывались в Разливе от преследований Временного правительства.
Зиновьев рано стал одним из главных людей в партии. В 1907 году он вошел в ЦК, редактировал газеты, издававшиеся за границей, писал речи для рабочих – депутатов Государственной думы, отвечал за работу Заграничного бюро ЦК РСДРП. Неудивительно, что в большевистском списке по выборам в Учредительное собрание Зиновьев шел вторым после Ленина.
Однако затем «оруженосец» Ленина совершил несколько поступков, которые можно трактовать как попытку дистанцироваться от своего патрона и занять более самостоятельную позицию. Так, на заседании ЦК 10 октября 1917 года совместно с Каменевым он проголосовал против ленинской резолюции о том, что вооруженное восстание «неизбежно и вполне назрело». А 3 ноября на заседании ВЦИК вместе с Каменевым настоял на резолюции о необходимости предоставить половину мест в правительстве эсерам и меньшевикам по требованию Викжеля (железнодорожного профсоюза), за что Ленин потребовал исключить обоих из партии. Через два дня Зиновьев изменил решение и заявил о вреде раскола в партии.
Свойства характера
Как видно из всего вышесказанного, Зиновьев был человеком умным и преданным партии, но спонтанным и непредсказуемым. Мнения о нем современников резко разделяются. Широко известны воспоминания бывшего секретаря Сталина Бориса Бажанова, в которых он называл Зиновьева «ловким интриганом» и «порядочным трусом», который «остро стремится к власти». Секретарь Коминтерна Анжелика Балабанова назвала его «самым презренным человеком, с которым я когда-либо встречалась».
Существуют и более взвешенные оценки. Так Троцкий писал, что Зиновьев был талантливым оратором, который «способен был … придавать самым крайним и взрывчатым мыслям обволакивающую, вкрадчивую форму, забираясь в головы тех, которые относились к нему с заранее готовым недоверием». При этом он подчеркивал, что Зиновьеву требовалась «уверенность в том, что политическая ответственность снята с него надежной и крепкой рукою. Такую уверенность давал ему Ленин».
Позднее, когда Зиновьев стал главой Петросовета, его обвиняли в том, что он стал «царьком», что он стремится к личным благам, падок до женщин и окружил себя подхалимами. Также ему вменяли в вину организацию или, по крайней мере, поддержку «красного террора» в середине 1920-х в Петербурге против инакомыслящих.
Стоит также упомянуть, что во время председательства в Исполкоме Коминтерна Зиновьев поощрял склоки и первый ввел термин «социал-фашизм». Так он именовал идеологию социал-демократических партий Западной Европы. Некоторые считают этот эпизод уступкой Сталину и другим радикально настроенным большевикам.
Определить, насколько эти обвинения правомочны сегодня непросто. Возможно, часть из них продиктована страхом перед Сталиным или разочарованием в большевистских идеалах. Существует довольно убедительная версия, что Зиновьев страдал каким-то психическим расстройством, которое выражалось в сердечных болях и влияло на его поведение.
Шанс Зиновьева
Считается, что среди всех претендентов вероятность стать главной государства у Зиновьева была наименьшей. Его прямо не любили в партии за непоследовательность, честолюбие, стремление к двойной игре, паникерство, неумение предвидеть политические последствия своих и чужих действий. Многих раздражало, что из-за болезни сердца он не провел достаточно времени в ссылках и тюрьмах (отпускали), чтобы считаться «старым большевиком». Долгое время жил за границей в безопасности, а потом приехал и сразу стал одним из главных лиц в стране.
Скорее всего, шанс Зиновьева был в том, чтобы выступить в роли «спасителя Отечества» в какой-то критической ситуации, когда можно было напрямую обратиться к обеспокоенным массам. К таким ситуациям можно отнести, например, крупную стачку рабочих или выступление крестьян. При этом Зиновьев должен был быть близок к месту событий, чтобы напрямую обратиться к участникам и поверить в то, что сила теперь не стороне большевиков. Страх смерти, которые, судя по всему, преследовал его всю жизнь, мог быть придать ему уверенность и убедительность его словам. В этот период Петербург мог второй раз стать колыбелью революции, учитывая, что Зиновьев был там безоговорочным лидером. Однако такой эпизод мог случиться только в 1924-25 годах, когда власть большевиков еще была неустойчивой, а система управления — хрупкой. После 1926 года забастовочное движение начало спадать, а с ним — и шансы Зиновьева.
Впрочем, в истории СССР были и другие кризисные моменты, когда Зиновьев мог попытаться взять власть в свои руки. Например, в конце июня 1941 года, когда Сталин, по некоторым данным, был готов к тому, что соратники его свергнут.
СССР при Зиновьеве
Государственная политика при Зиновьеве, вероятно, отличалась бы нестабильностью курса и тем, что позднее назвали «волюнтаризмом». Памятуя, как он управлял Коминтерном, можно предположить, что нечто похожее было бы и в руководящих структурах СССР. Власть была бы разделена на фракции, которые бы конкурировали друг с другом, доказывая, что их идеи лучше. А решение принималось бы по итогам этой борьбы в пользу наиболее сильной фракции.
При этом значительные усилия самого Зиновьева были бы вложены в собственный культ и создание образа вождя, стоящего над партией и правительством, потому что без этого управлять фракциями невозможно. Скорее всего, этот культ был бы основан на идее тесной связи Ленина и Зиновьева, которой не было ни у кого другого в партии. То есть Зиновьев преподносился бы в пропаганде как своего рода «наследный принц», который лучше других помнит и понимает идеи Ленина.
Коллективизация и индустриализация, как мы уже говорили, произошли бы при любом из преемников, и Зиновьев не исключение. При этом сами процессы протекали бы в менее радикальных формах. Точно также неизбежными были и репрессии, которые, как и в случае с Каменевым, были бы направлены на троцкистов. А вот в международных отношениях кажется более вероятным, что СССР стал бы дружелюбнее как по отношению к европейской социал-демократии, так и в целом к Европе.
Насколько успешным было бы государство при Зиновьеве, сказать сложно. Скорее всего, он старался бы максимально удовлетворять запросы снизу (по примеру дела Викжеля, когда Зиновьев выступил на стороне железнодорожников, требовавших включить в состав правительства меньшевиков и эсеров), то есть проводил бы популистскую политику.
Также можно предположить, что досидеть до естественной кончины на посту главы государства (как бы этот пост ни назывался) Зиновьеву бы не удалось. Не имея поддержки среди элиты (т.е. в партийных массах и среди советских работников), он, скорее всего, повторил, а точнее предвосхитил судьбу Хрущева. Иными словами, после десятка лет управления страной отправился бы на почетную пенсию или того хуже — пал бы жертвой военного переворота.