Тусклым и невероятно мрачным пришло утро в Стамбул.
К тому времени, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь окна покоев, Гульнуш-хатун лежала в постели без движения.
Бледная и истощённая она казалась скорее мёртвой, нежели живой.
Повитуха, с руками, дрожащими от усталости, держала в своих объятиях маленькое бездыханное тело - мёртвого мальчика, которого только что родила Гульнуш-хатун.
Айсун вошла в покои и увидела бездыханное тело малыша.
Глаза её наполнились слезами, а сердце наполнилось горем
- Ах, несчастное дитя…,- тихо прошептала Айсун, горько заплакав. - Как же так, хатун? Почему это случилось? Неужели ничего нельзя было сделать для того, чтобы шехзаде выжил?
Повитуха с нежностью посмотрела на крошечное лицо мальчика, её лицо исказила боль потери
- Шехзаде родился раньше срока, Айсун. Я сделала всё, что могла, но… иногда жизнь уходит, не успев начаться, - ответила она с прискорбным вздохом.
Айсун забрала мёртвого младенца и, прижав его к себе, отчаянно прошептала
- Гульнуш-хатун будет страдать. Она уже так много перенесла и теперь ещё потеря сына. Кто теперь утешит её? Мы должны постараться поддержать её, пока она вновь не понесёт от повелителя.
Покачав головой, повитуха устремила взор на неподвижно лежащую фаворитку падишаха
- Мы не в силах облегчить страдания несчастной. На все необходимо время и милость всевышнего. Иншаллах Гульнуш-хатун станет матерью большого количества детей.
- Аминь, хатун, - произнесла Айсун, возвращая тело мальчика повитухе.
В покоях повисла тишина, в которой думы у каждого были невыносимо тяжкими…
В это время Валиде Турхан, строгая и величественная, направилась к сыну, полная тревоги и решимости.
Сын был в своих покоях и встретил мать с радушной улыбкой на лице
- Валиде, благодаря вам моё утро наполнилось яркими красками, - произнёс падишах, приветствуя мать.
Турхан набрала в себя побольше воздуха и на выдохе сообщила известие, к которому она готовилась всю бессонную ночь
- Мой царственный сын, - начала она с твердой решимостью, стараясь этим унять боль потери, - Случилось несчастье. Гульнуш-хатун потеряла ребёнка. Это был мальчик и он, к моему огромному сожалению, не выжил.
Султан Мехмед нахмурился, тяжесть известия нанесла его сердцу мучительную боль
- Как это могло случиться?, - спросил он с болью в голосе. - Я доверил вам свой гарем, валиде. Но, как я вижу, вы не справились с этой ношей.
Подавив в себе закипающий гнев, Турхан мягко произнесла в ответ
- Роды начались раньше положенного срока, Мехмед. Малышу не суждено было выжить, он умер ещё в утробе матери. Гульнуш истощена, но жива, хвала всевышнему. Мы должны быть осторожны и сообщить остальным, что беременности не было. Тем мы не дадим поводов для слухов. Эта беременность не последняя в твоём гареме. Пройдёт время и стены этого дворца содрогнуться от детского смеха.
Султан задумался, с грустью смотря в окно
- Да будет так, как вы сказали, валиде. Сейчас же мы сделаем всё ради спасения Гульнуш-хатун от тоски и боли. Я желаю, чтобы она в скором времени вернулась к той, что я знал прежде.
Голос Султана Мехмеда звучал твёрдо, но в глубине его души кровоточила тяжёлая рана утраты.
Турхан знала об этом и, смотря на сына сквозь слезы, тихо сказала ему
- Мой лев, я подойду на любой шаг ради твоего спокойствия и благополучия. А ради твоего счастья я готова принять самую мучительную смерть.
Посмотрев в искрящиеся от слез глаза матери, Мехмед шагнул к ней и опустил голову на её грудь
- Я знаю.. Я знаю, - лихорадочно прошептал повелитель мира…
Афифе-хатун, склонив ухо к дверям лазарета, услышала едва различимые слова повитухи и лекарши.
В их шёпоте она услышала о выкидыше Гульнуш-хатун
- О, Аллах! Что я слышу!, - возбужденно прошептала Афифе, отстранившись от дверей. - Нужно прямо сейчас убедиться в этом, посмотрев в глаза Гульнуш!
Радость её была безмерной - мнимое счастье Гульнуш-хатун рассыпалось в прах и теперь она имеет возможность стать главной женщиной Султана Мехмеда!
Афифе поспешила в покои Гульнуш-хатун, сердце то замирало, то билось быстрее - предвкушая встречу с поверженной соперницей.
Однако у дверей её остановила Айсун, служанка Гульнуш-хатун, её лицо было задумчивым и настороженным
- Афифе-хатун, - тихо сказала Айсун. - Гульнуш-хатун в данный момент времени отходит от тяжёлого недуга. Ей сейчас менее всего необходима встреча с вами.
- Я должна войти!, - настойчиво произнесла Афифе-хатун. - Мои сердце и душа говорят мне, что Гульнуш-хатун в опасности! Позволь мне убедиться, что фаворитка Султана Мехмеда жива и я тот час же уйду!
- Я прошу вас, Афифе-хатун. Не нарушайте покоя Гульнуш-хатун – это чревато бедой! Она ещё очень слаба!, - раздосадовано попросила Айсун, видя, что Афифе-хатун не желает уходить.
Но Афифе уступать не намеревалась и попыталась проникнуть в покои Гульнуш-хатун, обойдя при этом Айсун
- Я должна убедиться, что беременности Гульнуш-хатун ничего не угрожает!
Но они обе застыли на месте, когда внезапно перед ними предстала валиде Турхан - величественная и непроницаемая.
Её холодный взгляд пронзил Афифе-хатун
- Довольно, Афифе-хатун, - произнесла валиде твёрдо. - У Гульнуш-хатун не было беременности. Возвращайся свои покои немедленно, иначе я накажу тебя.
Афифе-хатун замерла, сдаваясь перед величием и властью валиде, и отступила, подобно невзрачной тени.
В этот момент Гюльбеяз-хатун, случайно проходившая мимо, застыла неподалёку, слушая каждое слово.
Валиде Турхан обратилась теперь к ней
- Запомни и ты, Гюльбеяз-хатун. Пусть больше не будет разговоров о беременности Гульнуш-хатун. Возвращайся в свои покои и забудь об этом.
Гюльбеяз-хатун склонилась и, попятившись назад, поспешила вернуться в свои покои.
Турхан обвела суровым взглядом замерших Айсун и Афифе и прошла в покои Гульнуш-хатун…
Гульнуш медленно открыла глаза, почувствовав резкий запах.
- Валиде, девушка пришла в себя, - доложила лекарша, отойдя в сторону от лежащей Гульнуш.
Турхан жестом руки указала лекарше на двери.
Гульнуш увидела, словно свет в темноте - валиде Турхан, её взгляд был холоден и беспощаден.
Она почувствовала, как по её телу пробежала волна сковывающего холода.
- Гульнуш-хатун, - голос валиде звучал тяжело. - Как ты могла допустить такое? Разве я не предупреждала тебя опасаться всего и беречь дитя? Ты потеряла наследника Османского трона и нет тебе за это прощения.
Гульнуш с трудом подняла голову, слёзы выступили на её глазах
- Валиде, я потеряла сына не по своей вине. Я не могла удержать дитя, но сердце моё любит его, как бы я любила живого. Прошу, поймите меня, так было угодно всевышнему, что забрал его у нас.
Валиде Турхан нахмурилась, но её голос стал чуть мягче
- Ты не смогла родить здорового наследника и это опасно для всех нас. Нужно быть сильной ради моего правящего сына и Династии. Учти, что твоё положение стало шатким и теперь любая может занять твоё место.
В этот момент в комнату вошёл Султан Мехмед, его лицо было суровым, но в глазах читалась глубина чувств
- Гульнуш-хатун, - сказал он тихо, склонившись над девушкой. - Не вини себя. У тебя ещё будет от меня ребёнок, крепкий и здоровый. Обещаю тебе это. Наше с тобой будущее прекрасно и я нисколько не сомневаюсь в этом.
Гульнуш с преданностью и благодарностью смотрела на падишаха.
Валиде Турхан выпрямилась, делая вид, что принимает слова сына с пониманием и согласием
- Мой лев прав, - произнесла она твёрдо. - Ты ещё докажешь свою преданность Династии и родишь нам наследника, а сейчас постарайся набраться сил и вернуться к прежней жизни как можно скорее.
Гульнуш с отчаянной уверенностью, взглянула на обоих
- Я сделаю всё, чтобы родить здорового сына. Ради вас, повелитель, ради вас, валиде, ради всех нас…! Можете не сомневаться!
В этот момент в покои вбежал взволнованный Сулейман-ага, лицо его было искажено тревогой
- Повелитель! Валиде Турхан! Дворовая кухня охвачена огнём! Пламя грозит перекинуться на жилые покои!
Султан Мехмед и валиде Турхан тут же направились к месту пожара.
Но когда они подошли, огонь уже почти утих, благодаря огромному усердию евнухов и поваров.
Пламенем был охвачен лишь небольшой угол.
- Всех обожжённых - в лазарет и лечить как членов нашей Династии!, - скомандовал Султан Мехмед, не скрывая тревоги, но и решимости защитить своих людей.
Валиде Турхан, обернувшись к евнухам и поварам, сказала тёплым голосом
- Благодарю вас за храбрость и самоотверженность. Без вас пожар мог бы уничтожить всё. Вы доказали свою преданность, рискуя своими жизнями. Я запомню вашу отвагу и отблагодарю каждого.
Пострадавших сопровождали в лазарет, а тех кто идти не мог – несли на руках.
Султан Мехмед и валиде Турхан единовременно устремили взгляд к верху и произнесли в унисон
- Хвала Всевышнему за его милость…
Гульнуш-хатун продолжала лежать в постели, сжимая простыню в горячих ладонях, её глаза были полны слёз горя и непроизнесённых слов.
Она тихо плакала о не рождённом сыне и о своем будущем, которое вдруг стало таким неясным и страшным.
Айсун, верная служанка, не отходила ни на шаг.
Она осторожно взяла руку хозяйки и шептала успокаивающие слова, стараясь хоть немного облегчить мучения
- Гульнуш-хатун, - мягко произнесла Айсун. - Вы сильная, мудрая. Не позволяйте сомнениям пожирать вас.
- Гюльбеяз-хатун… она теперь займёт моё место, да?, - с болью прошептала Гульнуш.
- Но вы же не позволите сделать это, не так ли, хатун?, - ласково улыбнулась Айсун.
Гульнуш вздрогнула, сжав губы, словно пытаясь заглушить страх, который охватил её душу
- Боюсь, Айсун, - прошептала она. - Что без сына я никому не нужна. Что меня вот-вот вытеснят и забудут. Что Гюльбеяз-хатун станет вместо меня.
Айсун наклонилась ближе, её глаза блеснули решимостью и чем-то более тёмным
- Есть один способ…, - начала она тихо. - Избавиться от Гюльбеяз-хатун. Никто не заподозрит. Смертоносный порошок из вашего тайника. С ним всё будет легко устроить.
Гульнуш замолчала, её лицо побледнело ещё сильнее, но затем вдруг она твердо кивнула
- Принесите его, Айсун. Я не дозволю ей занять моё место. Никто и никогда не встанет на моем пути к сердцу повелителя.
Айсун, чуть приподнявшись, промолвила
- Сейчас же достану.
В полумраке покоев зажглась новая искра решимости - тёмная, опасная и окончательная…