В альтернативной вселенной, где правят коты в сапогах, жил-был Тони Котано — самый жесткий и харизматичный босс итальянской мафии 1950-х годов. Его сапоги всегда блестели, а взгляд был холоден, как ледяная яма в подвале, где варили запрещенный мягкий корм.
Город подхихикивал за спиной: “Вот идет Тони — кот, который превратил молоко в золото, а подвал — в арсенал сопротивления сухому закону.”
В уютном, но слегка пахнущем сыростью особняке, в самом сердце подполья, Тони собирал своих старших подручных.
— Джино, как обстоят дела с доставкой мягкого корма? — сурово спросил Тони.
Джино, высокий худой кот с повязкой на глазу, покачал хвостом.
— Проблемы, Тони. Банда Бориса Долой устроила засады на пути. Они тоже хотят контролировать подземный рынок.
— Борис Долой? — хмыкнул Тони. — Та еще котяра. Думает, что сможет у меня отобрать мягкий корм? Смешно. Мы ему устроим показы, как варят настоящий корм.
В комнату вошел Луиджи — пухлый, но опасный кот с сигарой в зубах, глава охраны.
— Тони, у нас новости из отдела разведки. Вчера их ударили по складам с сывороткой. Похоже, утечка или предатель.
Тони резко откинулся на спинку кресла.
— Сухой закон на молоко — это война, Луиджи. Мы, коты, не привыкли сдаваться. Найдите предателя, или я лично поцарапаю ему под хвост.
В этот момент в помещение вошла молодая, но дерзкая кошечка Сильвия, главная шпионка.
— Слышала, вы собрались бить по Борису? У меня уже есть пара идей — что если взорвать их грузовики… но делать это так, чтобы никто из своих не пострадал?
Тони уставился на нее и улыбнулся уголком рта.
— Сильвия, ты умеешь делать грязную работу с изяществом. Я могу на тебя рассчитывать?
— Всегда, Тони. Но только если потом вы обещаете убрать тот ужасный парфюм, которым пользуется Луиджи.
Луиджи фыркнул в ответ.
— Чего вы, девчонки, тут? Пора на дело. В подвалах уже варится следующий чан мягкого корма, и я хочу, чтобы он попал туда, где его ждут!
Тони ударил по столу лапой и добавил:
— Помните, коты, накопали мне, что скоро появятся новые заградотряды от полиции — они решили перестать бороться с водкой, теперь молоко вне закона! Кто схватит их первым — тот и король.
Молочная война продолжается.
Сладковатый запах сырой сыворотки, смешанный с нотками пара и пыли, висел в воздухе склада на пирсе. Тони и его команда приближались, ловко играя тенями и скрываясь в темноте. Мягкий корм — они знали, что ставки высоки.
— Слушайте сюда, — начал Тони, — Борис решил сыграть грязно. Я хочу, чтобы мы нагадили ему так, чтобы еще не один воробей об этом не забыл. Джино, ты на точке с пушками?
— Всегда готов, босс! — ответил он, садясь в свой старый фургон, который скрипел громче любого кота в расслабленном сне.
— Рикардо, готовься к варке последнего шедевра. Сегодняшний намибус будет особенно острым — для тех, кто сорт молока подделывает!
Луиджи, выдвинув усы вперед, сказал:
— А я тем временем сделаю пару звонков своим друзьям в полиции.
— Полиция? — усмехнулся Тони. — Ха! Где они, когда реально нужна их лапа? Они даже пушек не могут отмыть как следует.
В далеке послышались звуки двигателя — приближались враги. Тони кивнул Сильвии:
— Ты — крыса и гонщик в одном лице. Поехали проверим их планы.
Сильвия отозвалась с презрительной улыбкой:
— Ага, гнать на лапах, пока они не догадались, что мы — коты, что за этим стоит.
Когда они прибыли, перед ними возникла сцена, более комичная, чем кровавая: Борис Долой, с ехидной улыбкой, стоял у огромного танка с мягким кормом, а вокруг него тусовалась толпа котов-наемников, делающих вид, что серьезны, но больше мешая друг другу.
— А, Тони, — сказал Борис, не скрывая язвительности, — пришел полакомиться?
— Я пришел показать, что значит настоящая власть. Ты — просто мышка в моем лабиринте, Борис.
Вдруг раздался взрыв — кто-то поджег чан с заменителем мягкого корма. Все коты бросились в беспорядочную беготню, скользя и царапаясь, пытаясь не упустить ценное содержимое.
В этот момент Луиджи выдвинул пушку и заявил:
— Теперь ваша очередь вкусить наш особый рецепт!
Но тут Сильвия, умело маневрируя, сумела ускользнуть к Борису и прошептала что-то на ушко.
— Что?! — вскрикнул Борис, — Не может быть!
Тони с ухмылкой произнес:
— Правильно, Борис. Нас нечего бояться, пока у нас есть мягкий корм и смекалка. А у тебя — только пустые чаны и разбитая шайка.
В их борьбе за молочную власть и вкус мягкого корма, каждая перестрелка — это не просто бой, а игра, где главное — не оступиться и не быть пойманным в собственных лапах.
После неудачной попытки Бориса отбить склад с мягким кормом, Тони временно взял небольшой передышку. Но тишина была обманчива — в глубине души он чувствовал, что где-то рядом скрывается предатель.
В один из туманных вечеров, когда лампы на улице расплывались желтыми пятнами, Сильвия подошла к Тони с дрожью в голосе.
— Тони, у меня… у меня есть новости. Это Лука… он работает на Бориса.
Лука был доверенным человеком Тони, с которым они делили удачи и невзгоды, но, как оказалось, жадность и страх сделали из него врага.
— Лука?.. — Тони промолчал некоторое время, потом вздохнул. — Предательство — самое горькое блюдо, которое неможет съесть даже самый сильный кот.
Тони провел ночь в раздумьях, но на рассвете свернул сапоги и собрал последних верных подручных.
— Мы не можем позволить себе слабостей. Про Бориса мы забудем лишь тогда, когда он будет пахнуть поражением.
Сильвия, Луиджи и Джино подготовили хитрый план: заманить Бориса в последний бой на заброшенной молочной ферме.
Ночь была ясной, и город дышал тишиной, которая предвещала решающую битву.
В момент столкновения, когда пули и мягкий корм летели в воздухе, Тони сумел поймать Бориса за лапу.
— Сдавайся, Борис. Этот город слишком мал для двух королей молока.
Удивленный и побежденный, Борис кивнул.
— Ты действительно король, Тони. Может, и есть что-то в этом твоем мягком корме. Может, надежда тоже…
Тони улыбнулся и протянул лапу, помогая ему встать.
Вскоре старые враги стали партнерами, совместно управляющими легальным рынком мягкого корма. Сильвия, Луиджи и Джино нашли новые роли: разведчица, владелец кафе и преподаватель танцев, превращая город в мягкое и живое место.
Тони, крутя сигарету в кресле, улыбался:
— Кто бы мог подумать, что сухой закон на молоко приведет нас к такому счастью?
Чикаго опять жил под ритм топота сапог и мурлыканья мира.