Я помешивала кашу в кастрюльке, вдыхая знакомый, уютный аромат ванили и корицы. Наш небольшой съёмный мирок казался мне тогда самой надёжной крепостью. В углу тихо гудел холодильник, за окном щебетали воробьи — идиллия простого семейного счастья, как я её себе представляла. Андрей вошел на кухню, уже одетый для работы, и обнял меня сзади, уткнувшись носом в волосы.
— Пахнет восхитительно, Анечка, — пробормотал он. — Ты у меня волшебница.
Я улыбнулась. Такие моменты были основой наших отношений. Нежность, забота, тихая радость. Мы были вместе уже пять лет, и я верила, что мы — настоящая команда. Команда, которая копит на свою первую, пусть и крошечную, квартиру. Именно ради этой цели я работала на двух работах, отказывая себе в новых платьях и посиделках с подругами в кафе. Каждая сэкономленная тысяча рублей была кирпичиком в фундаменте нашего будущего. Андрей тоже старался, по крайней мере, он так говорил.
Он сел за стол, и я поставила перед ним тарелку. Некоторое время он ел молча, а я смотрела на него и чувствовала прилив тепла. Красивый, сильный, мой. Но потом он поднял глаза, и я заметила в них тень. Ту самую тень, которая появлялась всегда перед одной и той же темой. Моё сердце едва заметно дрогнуло.
— Ань, — начал он осторожно, отодвигая тарелку. — У меня разговор есть.
Ну вот, началось, — пронеслось у меня в голове. — Опять что-то случилось у его родни.
Я села напротив, сделав максимально спокойное лицо. Я знала, что любая моя резкая реакция будет воспринята как эгоизм и чёрствость. Я уже проходила это. Не раз.
— Я слушаю, — сказала я ровно.
— Понимаешь… У Кати проблемы. Серьёзные. — Катя была его младшей сестрой. Девушка двадцать-пяти лет, которая, по-моему, так и не научилась жить самостоятельно, постоянно полагаясь на помощь мамы и старшего брата. — Ей нужно срочно… ну, в общем, вмешательство врачебное. Очень дорогостоящее. Там с зубами беда, запустила всё. Если не сделать сейчас, последствия будут ужасные.
Он говорил быстро, сбивчиво, глядя куда-то мне за плечо. Я видела, как напряглись желваки на его скулах. Он репетировал эту речь. Он готовился.
— И сколько это стоит? — спросила я, уже догадываясь, к чему всё идет.
Он назвал сумму. Сумма была огромной. Она составляла почти половину всего, что мне удалось скопить за последние три года. Внутри меня всё похолодело. Это был не просто укол, это был удар под дых. Все мои бессонные ночи, все отказы, все "потерплю, куплю в следующем году" — всё это сейчас должно было уйти на решение проблем его сестры. Снова.
— Андрей, мы же только в прошлом месяце помогали твоей маме с ремонтом на даче, — тихо напомнила я. — А до этого оплачивали Катины курсы, которые она бросила через две недели.
— Аня, это другое! — он повысил голос, но тут же осёкся. — Прости. Это совсем другое. Это здоровье. Ты же понимаешь. Мама в панике, у них таких денег нет. У кого ей ещё просить? Катюша плачет целыми днями.
Он взял мою руку в свою. Его ладонь была тёплой, а моя — ледяной.
— Я знаю, что прошу о многом. Я знаю, как ты стараешься ради нас, ради нашей квартиры. Но это же семья. Мы не можем её бросить в беде. Мы поможем ей, а потом я найду подработку, всё верну, честно. Мы быстро нагоним. Пожалуйста, милая. Только ты можешь нас спасти.
Его глаза смотрели на меня с такой мольбой, с такой искренней, как мне тогда казалось, болью, что моя решимость начала таять. Он же прав. Это семья. Как можно отказать, когда речь о здоровье? Я буду чудовищем, если скажу "нет". Я ненавидела себя за эту мягкость, за это неумение отстаивать свои границы, когда дело касалось его. Но я видела перед собой не манипулятора, а любящего брата, разрывающегося между долгом перед сестрой и нашими общими планами. По крайней мере, я очень хотела его таким видеть.
— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я подумаю. Вечером поговорим.
Он просиял. Мгновенно. Тень из его глаз исчезла, и он снова стал моим любящим, беззаботным Андреем. Он вскочил, расцеловал меня и убежал на работу, бросив на ходу: "Спасибо, родная! Я знал, что ты меня поймёшь!"
А я осталась сидеть на кухне в оглушительной тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов на стене. И это тиканье отсчитывало не минуты, а мои надежды. Я чувствовала, как они утекают, капля за каплей. Это было только начало. Начало конца, как я поняла гораздо позже.
Следующие несколько дней прошли в тумане. Я ходила на работу, механически выполняла свои обязанности, улыбалась коллегам, а внутри меня зрел холодный, тяжёлый ком. Андрей был сама любезность. Он приносил мне кофе в постель, делал комплименты, постоянно обнимал. Он был идеальным мужем. Слишком идеальным. Эта демонстративная нежность казалась мне не искренней, а… отработанной. Будто он заранее благодарил меня за жертву, которую я ещё даже не принесла.
Вечерами он снова и снова возвращался к теме Кати. Рассказывал, как ей плохо, как страдает мама, как они все на меня надеются. Он больше не просил прямо. Он просто создавал вокруг меня плотное облако из чувства вины и долга.
— Мама звонила сегодня, — говорил он, помешивая чай. — Спрашивала, как у нас дела. Так деликатно, знаешь, не хотела давить. Говорит, Катя совсем расклеилась, есть не может.
А я могу? — хотелось крикнуть мне. — Я могу спокойно есть, зная, что мечта всей моей жизни, наш собственный дом, снова отодвигается на неопределённый срок?
Но я молчала. Я просто кивала.
Однажды вечером я вернулась домой раньше обычного. Ключ привычно повернулся в замке, я вошла в прихожую и замерла. Из комнаты доносился голос Андрея. Он говорил по телефону. Голос был тихий, но уверенный, совсем не такой, как когда он умолял меня о помощи.
— Да, мама, не переживай ты так. Всё под контролем, — говорил он. — Я же тебе сказал, что всё решу. Аня у меня девушка понятливая, она поможет. Да, конечно. Нет, прямо сейчас не могу взять, нужно подготовить почву. Ещё пара дней, и деньги будут у нас. Главное — не давите на неё, я сам.
Меня словно ледяной водой окатило. «Девушка понятливая». Не любимая жена, не партнёр, а… понятливая девушка. Удобная. Та, которая всегда войдет в положение. И эта фраза — «деньги будут у нас». Не «у Кати», а «у нас». У них. У его семьи. Я тихонько, на цыпочках, отступила назад в коридор и прикрыла входную дверь, издав тихий щелчок, будто только что пришла. Через секунду Андрей вышел из комнаты.
— О, милая, ты уже дома! — улыбнулся он. — А я вот с мамой болтал.
— Да? Как она? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Переживает за Катю, — вздохнул он. — Всё как обычно.
Он врал мне в лицо. Легко и непринужденно. В этот момент первое семечко сомнения, посаженное им несколько дней назад, дало мощный, ядовитый росток.
Подозрения копились, как пыль в углах, которые давно не убирали. Сначала незаметно, потом — всё более ощутимо. Я начала присматриваться к мелочам. Раньше я бы не обратила внимания, но теперь мой взгляд цеплялся за каждую деталь. Вот Андрей заканчивает разговор и быстро сворачивает окно в браузере, когда я вхожу в комнату. Вот он прячет телефон экраном вниз, хотя никогда раньше так не делал. Мелочи. Но из них, как из мозаики, складывалась тревожная картина.
Однажды я убиралась в его ящике стола, искала наши документы на съёмную квартиру. И наткнулась на чек из очень дорогого ювелирного магазина. Чек был недельной давности. На нём — покупка золотого браслета. Сумма была внушительной, примерно равной месячной аренде нашей квартиры. Я застыла с этим клочком бумаги в руках. Браслет? Кому? Мне он ничего не дарил. Может, маме на день рождения? Но у неё день рождения был полгода назад. Кате? Той самой Кате, которой якобы нечем платить за жизненно важные процедуры?
Я положила чек на место, сердце колотилось где-то в горле. Вечером я не выдержала. Я не стала устраивать скандал, нет. Я решила действовать хитрее. За ужином я как бы невзначай сказала:
— Представляешь, сегодня у нас на работе Алёнка хвасталась. Муж ей такой красивый браслет подарил, золотой. Я прямо обзавидовалась.
Я внимательно смотрела на Андрея. Он на секунду замер с вилкой в руке, а потом равнодушно пожал плечами.
— Ну и молодец её муж. Будут и у нас деньги — я тебе не только браслет, я тебе целое ожерелье куплю. Вот решим сейчас Катину проблему, и сразу начнём снова копить, ещё быстрее.
Он снова перевёл стрелки на Катю. На её мнимую беду. Он даже бровью не повёл. Ложь стала для него такой же естественной, как дыхание. А я в тот вечер, лёжа в кровати и глядя в потолок, впервые отчётливо поняла: меня не просто просят о помощи. Меня обманывают. Цинично и планомерно.
Но самое страшное открытие ждало меня впереди. Через пару дней Андрей сказал, что ему нужно съездить к родителям, «поддержать морально маму». Он уехал, а я осталась одна. Меня душило беспокойство. Я не находила себе места. Какая-то неведомая сила потянула меня к нашему старому ноутбуку, которым в основном пользовался он. Я никогда не рылась в его вещах, считая это унизительным. Но сейчас было не до принципов.
Я включила его. Пароля не было. Самоуверенность, — подумала я с горечью. Я открыла историю браузера. Десятки ссылок на автомобильные сайты. Форумы, где обсуждают покупку подержанных иномарок. Отзывы о конкретной модели — яркий, модный кроссовер, совсем не похожий на машину для практичных нужд. А потом я увидела то, от чего у меня потемнело в глазах. Открытая вкладка с сайтом туристического агентства. Горящий тур на двоих в тёплую страну. Даты вылета — через три недели. Имена туристов в графе бронирования: «Екатерина» и «Светлана». Его сестра и мать.
Зубы. Больные зубы, которые требовали немедленного и дорогого вмешательства. За мои деньги. За деньги, которые я откладывала, ужимаясь во всем, экономя на себе, на своём здоровье, на своей радости. А они собирались лететь на курорт. На мои деньги.
Воздуха не хватало. Я сидела перед светящимся экраном и не могла вздохнуть. Это была не просто ложь. Это было предательство. Тщательно спланированное, хладнокровное предательство со стороны самого близкого мне человека и его семьи. Вся наша жизнь, все его нежные слова, все объятия и обещания — всё это оказалось фарсом, декорацией для спектакля, в котором мне была отведена единственная роль. Роль спонсора.
Я закрыла ноутбук. Руки дрожали. Внутри меня что-то оборвалось. Та мягкая, «понятливая» Аня, которая готова была пожертвовать своей мечтой ради чужого блага, умерла в тот самый момент. На её месте родилась другая женщина. Злая, решительная и больше никому не верящая.
Я знала, где лежат деньги. В старой обувной коробке, в шкафу, под стопкой постельного белья. Мой личный, неприкосновенный запас. Триста тысяч рублей. Я достала коробку. Пересчитала купюры. Всё было на месте. И я поняла, что должна действовать. Действовать быстро. Он не должен был получить эти деньги. Ни за что. Я решила ждать. Ждать момента, когда он сделает последний шаг. И я была к этому готова.
Развязка наступила через два дня. Был обычный будний вечер. Я вернулась с работы уставшая, но на этот раз моя усталость была смешана с ледяной решимостью. В квартире было тихо. Андрей должен был прийти с минуты на минуту. Я прошла в спальню, открыла шкаф. Сердце ухнуло вниз и разбилось на тысячи осколков. Коробка из-под обуви, где лежали мои сбережения, была на месте. Но она была пуста.
Я не стала паниковать. Я не стала плакать. Я просто почувствовала, как внутри меня всё окаменело. Значит, он это сделал. Он не стал дожидаться моего согласия. Он просто взял. Взял то, что считал своим по праву. По праву мужа «понятливой» девушки.
Я села на край кровати и стала ждать. Через десять минут в замке повернулся ключ. Вошел Андрей. Он был в приподнятом настроении, даже насвистывал что-то. В руках у него был букет моих любимых ромашек. Утешительный приз. Плата за молчание.
— Привет, солнышко! — весело сказал он, протягивая мне цветы. — Это тебе. Просто так.
Я не взяла букет. Я просто смотрела на него. Прямо в глаза. Мой взгляд, должно быть, был страшным, потому что улыбка медленно сползла с его лица.
— Что-то случилось? — настороженно спросил он.
— Где деньги, Андрей? — спросила я тихо, но так, что каждое слово повисло в звенящей тишине комнаты.
Он дёрнулся. На долю секунды на его лице промелькнул испуг, но он тут же взял себя в руки. Он попытался разыграть недоумение.
— Какие деньги, Ань? Я не понимаю, о чём ты.
— Не понимаешь? — я медленно поднялась. — Деньги. Из коробки. Из нашего шкафа. Мои сбережения. Они исчезли. Ты не знаешь, куда?
Он смотрел на меня, и в его глазах я видела отчаянную работу мысли. Он искал правдоподобную ложь. Но я не дала ему времени.
— Давай я помогу тебе вспомнить, — продолжила я тем же ледяным тоном. — Ты взял их сегодня, чтобы отдать своей сестре. На её «очень больные зубы». Я угадала?
Его лицо побледнело. Он понял, что я всё знаю. Но он всё ещё пытался выкрутиться.
— Аня, я хотел тебе всё объяснить! — затараторил он. — Ситуация критическая, нельзя было ждать! Я собирался сказать тебе сегодня вечером. Мы бы всё обсудили…
И в этот момент я увидела. Во внутреннем кармане его пиджака что-то топорщилось. Прямоугольный контур пухлого конверта. Моего конверта.
Я не думала. Я просто шагнула к нему. Резко. Он отпрянул, инстинктивно прикрывая карман рукой. Но я была быстрее. Я вцепилась пальцами в ткань пиджака и дёрнула. Он не ожидал такой силы, такой ярости. Моя вторая рука нырнула в карман и выхватила конверт. Мой конверт. Белый, плотный, набитый пачками купюр. Моим будущим.
— Даже не прикасайся к моим сбережениям! — выкрикнула я, и мой голос сорвался от гнева и боли, которые я так долго держала в себе. — Финансовая помощь твоей родне закончилась!
Он смотрел на меня, как на незнакомку. С открытым ртом, с ужасом в глазах. Букет ромашек выпал из его ослабевшей руки и рассыпался по полу.
В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Громко, требовательно, разрывая повисшую тишину. Андрей дёрнулся, чтобы схватить его, но я опередила. Я вытащила его смартфон, увидела на экране надпись «Мама» и нажала на кнопку громкой связи.
— Ну что, Дима, ты взял деньги? — раздался в комнате нетерпеливый, деловитый голос его матери. Никакого сочувствия, никакой тревоги за дочь. Только голый расчёт. — Катя уже ждёт, в клинике договорились на завтра. Не тяни, переводи ей на карту.
Андрей замер, белый как полотно. Он смотрел то на телефон в моей руке, то на меня. Он был пойман. Пойман с поличным, как жалкий воришка. Его мать продолжала:
— Она уже и билеты посмотрела, говорит, цены растут с каждым днём. Так что давай быстрее, сынок.
Я молча нажала на кнопку отбоя. Андрей открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Он не мог выдавить ни слова. Его идеальный план рухнул.
— Билеты? — переспросила я с ледяным спокойствием, которое удивило меня саму. Мои руки больше не дрожали. Я крепко сжимала конверт. — Так значит, не только зубы? Ещё и билеты?
Не дожидаясь ответа, я разорвала край конверта. Мои деньги были там. Все до копейки. Но вместе с ними лежал сложенный вчетверо лист бумаги. Я развернула его. Это была распечатка с сайта турфирмы. Бронь. Горящий тур в Египет на двоих. На имена его матери и сестры. Дата вылета — через две недели. Вся история с зубами была ширмой. Наглой, беспринципной ложью, чтобы вытянуть из меня деньги на их отпуск.
Я подняла глаза на Андрея. Он стоял, опустив голову, и молчал. Ему больше нечего было сказать. Все маски были сорваны. Передо мной стоял не любящий муж, а чужой, мелкий и лживый человек. Человек, который был готов украсть мечту своей жены ради прихоти своей семьи.
— Собирай вещи, — сказала я тихо.
Он вскинул голову.
— Аня, подожди… Я всё объясню… Это ошибка…
— Собирай. Вещи. — повторила я, отчеканивая каждое слово. — И уходи. К маме. К сестре. Куда угодно. Но чтобы через час тебя здесь не было.
Он ещё что-то говорил, умолял, оправдывался. Но я его уже не слышала. Я подошла к окну и распахнула его настежь. В комнату ворвался прохладный вечерний воздух, унося с собой запах его парфюма и лжи. Я стояла, глядя на огни ночного города, и впервые за долгое время дышала полной грудью. Я не чувствовала ни боли, ни обиды. Только пустоту. Очищающую, холодную пустоту. И где-то на дне этой пустоты зарождалось новое, незнакомое чувство. Чувство свободы.
Он ушёл через сорок минут, забрав спортивную сумку с самым необходимым. Он даже не посмотрел на меня, уходя. Просто тихо прикрыл за собой дверь. Я осталась одна в нашей, а теперь только моей, съёмной квартире. Ромашки так и лежали растоптанные на полу. Я взяла их и без сожаления выбросила в мусорное ведро. Потом я прошла на кухню, заварила себе крепкий чай и села за стол, на котором ещё утром мы завтракали вместе. На столе лежал мой конверт. Мои спасённые деньги. Моё спасённое будущее. В тот момент я поняла, что квартира — это не главное. Главное — это не позволять никому красть твою жизнь и твои мечты. Даже если этот кто-то клянется тебе в любви. Я сделала глоток горячего чая. В тишине опустевшей квартиры я наконец-то почувствовала себя дома.