РАЗДУМЬЯ У МОГИЛЫ РОДИТЕЛЕЙ
Дзен – смешная и ужасающая лента: напишешь про дикое высказывание М. Симоньян, про «Пошлую волну» И. Крутого или про сбрендившую Пугачеву – отклики, комментария, суждения. Напишешь о чём-то сокровенном, серьёзном – от поэзии до социальных контрастов – ноль внимания. Но, повторяю, я не прочтений добиваюсь и не комменты шукаю. Я пишу о важном для себя!
Сегодня в последний погожий день поехал на Николо-Архангельской кладбище поклониться родителям (батю 23 сентября 1972 года хоронили – день в день не смог из-за лекций).
Чего-то сегодня, как никогда, столько воспоминаний и раздумий нахлынуло! И не просто дежурно-сентиментальных. Я как раз чуть ли не публицистически и благодарно подумал: как много родители вложили в детей и в моё развитие.
Ведь я родился у далеко немолодых родителей через два года после гибели в июле 1942 года старшего сына-Героя и после отбывания срока мамой в мордовских лагерях. Сегодня вообще - представляют, ЧТО это такое?
Ироничная тётя Лиза по линии отца, которая два раза была замужем и почему-то всё за прагматичными евреями, говорила маме: «Дуся, чего вы придумали – освобождайся, делай аборт. Представь, вы уйдёте, а отпрыск-то как будет выживать?»
Отпрыск, то есть я - поскрёбыш и всеобщий любимец Санечка - выжил, стал писателем и главой своей семьи – продолжателем замечательного рода Бобровых. Уже, честно говоря, не помню, как там складывалось в 1972-73 годах, но к уходу родителей я отслужил в армии, окончил с отличием Литинститут, вышел заведовать отделом поэзии в «Литературную Россию», выпустил первую книжку – как сейчас понимаю и сравниваю – настоящую, русскую! Родил им красивого внука Диму (я родился поздно, а женился рано).
Родители мной – гордились перед смертью, это точно, и были спокойны за мою судьбу.
Но я-то вспоминал у могилы - трудное послевоенное детство в полуподвальной квартире Замоскворечья, вечную нехватку денег (я и в техникум минобороны пошёл, чтобы получать стипендию в два раза больше, чем в Литинституте), скудный быт. Но именно родители открыли мне Москву, русскую песню, мама научила играть на семиструнке, батя – участник Брусиловского прорыва - подарил историю Руси, Подмосковье, Валдай и Селигер. Они мне дали ВСЁ, что составило потом суть Боброва – писателя и гражданина. Я ведь этого прежде не понимал, а сегодня вообще смешно об этом заикаться – кто проведёт в молодых границы, что от родителей буржуазной России, а что из Интернета?
Сталкиваюсь со студентами, читаю их неуклюжие исповеди – ужасаюсь! Мой старший брат, который погиб в 21 год, в их годы был сформировавшейся выдающейся личностью – солдатом и патриотом, я был (до армии!) самым молодым студентом Литинститута, а потом старшиной роты (редкий случай, чтоб не сверхсрочник) и автором первых публикаций, а что сегодня? – детский лепет в этом возрасте.
То же, если не хуже, и на писательском поле: седеющие лбы, пердаки и тётки до 35 лет считаются молодыми литераторами, ездят на какие-то семинары и проходят никчёмные школы в воюющей стране. Константин Симонов, а потом и Юрий Бондарев в этом возрасте были уже классиками. Ну, не все гении, но взрослеть-то надо – за..али с этими грантами.
Ну, это я как-то распалился под сводом сосен и рябин.
Но – глотнул за упокой, успокоился и начал складывать стихи:
* * *
На кладбище слышно, как падает лист –
Такая стоит тишина.
У каждого смертного путь свой ветвист,
Конечная точка – одна.
Не ведаешь, как отодвинуть её?
И над ли?
Вечный приют.
Заметил, что здесь не орёт вороньё,
Лишь поздние птицы поют.
Осенние блики прощально горят,
Напомнив о скудном тепле,
О том, что и внуки мой путь повторят
По русской, любимой земле.
Видит Бог, я всё сделал, чтобы и мой сын, и мои внуки познали и реально полюбили Россию…
Спасибо, родители, я – подхватил…