Джеймс Кроуфорд, CEO американской корпорации «AstroLock Inc.», начинал свой день не с кофе.
Он начинал его с данных.
Двухсотый этаж башни «Apex» в Далласе. Стеклянные стены от пола до потолка. Восходящее солнце заливает золотом бетонные джунгли мегаполиса, раскинувшегося до самого горизонта.
Но Кроуфорда интересует другое солнце — то, что светит за миллионы километров отсюда.
Голографическая панель размером со стену бесшумно пульсирует потоками данных. Цифры мерцают холодным синим светом, словно пульс умирающей звезды.
АКТИВ «ЗАБВЕНИЕ-1»
ПРОИЗВОДСТВО ГЕЛИЯ-3: +1.2% (ПЛАН ПРЕВЫШЕН)
ОПЕРАЦИОННЫЕ РАСХОДЫ: -0.8% (ОПТИМИЗАЦИЯ)
ПОТЕРИ БИОМАТЕРИАЛА: 3 ЕДИНИЦЫ (В ПРЕДЕЛАХ СТАТИСТИЧЕСКОЙ НОРМЫ)
Кроуфорд кивает с удовлетворением хирурга, получившего чистые результаты анализов.
«Потери биоматериала».
Изящный термин. Безличный. Стерильный. Он лично настоял на его введение в корпоративную отчетность два года назад.
Простая графа расходов. Не более тревожная, чем поломка буровой установки. Не менее практичная, чем замена изношенных деталей.
Это и есть эффективный менеджмент.
Но гелий-3 и рабочая сила — лишь побочный продукт.
Красивая обертка для подарка.
Сам подарок скрывается в другой вкладке.
Кроуфорд касается пальцем голограммы. Экран меняется, словно перелистывая страницы книги, которую не должен читать никто.
ПРОЕКТ «ЭХО». СТАТУС: АКТИВЕН
СБОР НЕЙРОДАННЫХ (ГРУППА C): 4.7 ПЕТАБАЙТ/СУТКИ
УСПЕШНОСТЬ ИНТЕГРАЦИИ ПРОТОКОЛА: 82%
КОГНИТИВНЫЙ РАСПАД (НЕИЗБЕЖНЫЕ ПОТЕРИ): 18%
Восемнадцать процентов брака.
Он делает глоток ледяной воды из хрустального стакана. Многовато, но приемлемо. Ни одна революционная технология не рождается без жертв.
Прибыль от продажи этих нейроданных фармацевтическим корпорациям и военным ведомствам уже в десятки раз превысила затраты на строительство станции.
«Забвение-1» — не тюрьма.
Это самый прибыльный исследовательский центр в истории человечества.
Плод сотрудничества «AstroLock Inc.», российской «Экзилар» и китайской «TianHe Orbital». Никакой политики. Никаких патриотических глупостей.
Только чистый, кристально прозрачный бизнес.
Ровно в 9:00 по далласскому времени воздух в кабинете начинает мерцать.
Три голограммы материализуются перед Кроуфордом с точностью швейцарских часов.
Доктор Хелена Волкова — руководитель научной программы. Лицо вырезано из мрамора, глаза патологоанатома. Эмоции для нее — помеха в работе.
Полковник Дмитрий Королёв — начальник тюрьмы. Голограмма зернистая из-за космической задержки сигнала. Лицо ветерана выглядит так, словно высечено из гранитной скалы ударами молота.
Доктор Линь Чжан из «TianHe Orbital». Вежливая улыбка натянута, как маска. За ней прячется ум острый, как лезвие бритвы.
— Коллеги, доброе утро, — начинает Кроуфорд, его голос звучит как бархатный бас виолончели. — Хелена, начнем с вас. Как продвигается финальная стадия?
— В пределах графика, Джеймс, — отвечает Волкова. Её голос лишен интонаций, словно синтезированная речь компьютера.
— Мы отобрали десять наиболее восприимчивых субъектов из группы C для полной интеграции протокола «Эхо». Через три-четыре цикла сможем продемонстрировать абсолютный предиктивный контроль.
Она делает паузу, словно смакуя следующие слова.
— Они будут выполнять команды еще до того, как осознают их получение.
— Превосходно, — улыбается Кроуфорд. В его глазах вспыхивают огоньки азарта. — Наши клиенты из оборонного сектора будут в экстазе от таких возможностей.
Он поворачивается к третьей голограмме.
— Полковник, как обстановка на объекте? Производственные показатели радуют глаз и душу.
Лицо Королёва мрачнеет, как грозовая туча.
— Производство — единственное, что здесь может радовать, — его голос скрипит, как ржавые петли. — Настроения среди...
Он запинается, словно слово застряло в горле.
— ...среди биоматериала ухудшаются катастрофически.
Он произносит корпоративный термин с едва сдерживаемым отвращением.
— За последние семь циклов зафиксировано тридцать семь вспышек скрытой агрессии, подавленных чипами. На двенадцать процентов выше нормы.
Они балансируют на краю пропасти.
— Это ожидаемая реакция, полковник, — вмешивается Волкова с интонацией преподавателя, объясняющего азы студенту. — Давление порождает стресс. Стресс обостряет нейронную активность. Это даже полезно для наших исследований.
Королёв оборачивается к ней. В его глазах полыхает тихая ярость.
— Мне плевать на ваши исследования, доктор. Мне нужен порядок.
Кроуфорд поднимает руку — жест императора, останавливающего гладиаторский бой.
— Дмитрий, мы высоко ценим вашу работу. Именно поэтому сейчас обсудим кое-что еще.
Он смотрит на Волкову.
— Хелена, расскажите про аномалию.
Волкова касается воздуха. Перед голограммами возникает график — зигзагообразная линия, словно кардиограмма умирающего сердца.
— Три цикла назад, во время радиационного шторма, система безопасности зафиксировала несанкционированный запрос к ядру медицинских архивов.
Её пальцы танцуют по голографическим данным.
— Продолжительность: 0.7 секунды. Уровень мастерства: профессиональный. Запрос был замаскирован под стандартную системную диагностику.
Сердце Кроуфорда пропускает удар.
Но ни один мускул не дрогнет на его лице. Годы корпоративных войн научили его скрывать эмоции лучше любого актера.
— Запрос был успешным? — голос звучит абсолютно спокойно.
— Частично. Скопирован небольшой, многослойно зашифрованный фрагмент протоколов группы C.
Волкова увеличивает график.
— Сам по себе он бесполезен. Но факт его существования...
— Факт означает, что у нас на борту крыса, — заканчивает за нее Кроуфорд. — Возможно, даже несколько.
Доктор Линь Чжан, до этого молчавший как сфинкс, деликатно кашляет.
— Коллеги, — его голос течет как мед, но в нем слышится сталь, — позвольте напомнить: согласно трехстороннему соглашению, любая утечка информации о „Проекте Эхо" приведет к катастрофе для всех участников.
Пауза. Его улыбка становится острее скальпеля.
— Репутационной. И финансовой. Мои инвесторы крайне... обеспокоены.
Лицемер, — думает Кроуфорд.
Его инвесторам волнует не утечка. Их пугает угроза прибыли.
— Разделяю ваше беспокойство, Линь, — Кроуфорд произносит это тоном врача, сообщающего диагноз. — Именно поэтому мы не будем проводить внутреннее расследование.
Он встает и начинает медленно ходить перед голограммами.
— Расследование — слишком шумно. Может спугнуть крысу раньше времени. Мы примем превентивные меры.
Его взгляд фокусируется на Королёве.
— Полковник. С этого момента вводите протокол «Железный кулак».
Каждое слово падает как удар молота.
— Урезать пайки на десять процентов. Увеличить рабочую смену на час. Любое нарушение — немедленный карцер с повышенной гравитацией.
Кроуфорд останавливается. В его глазах горит холодный огонь.
— Заставьте их думать только о выживании. У них не должно остаться ни сил, ни времени на заговоры.
— Это может спровоцировать бунт, — возражает Королёв.
— Прекрасно!
Глаза Кроуфорда вспыхивают как два алмаза под софитами.
— Бунт — отличный повод для чистки. Спишем пару десятков единиц биоматериала и обнулим проблему одним движением.
— Действуйте.
Затем он поворачивается к Волковой.
— Хелена. Ускоряйте финальную стадию. Результат нужен не через четыре цикла, а через два.
Он подходит ближе к её голограмме.
— Выберите пять лучших субъектов и активируйте протокол «Эхо» в полном объеме. Хочу видеть живую демонстрацию. Здесь и сейчас.
— Но это безумно рискованно! — впервые в голосе Волковой прорывается эмоция. — Ускорение может привести к необратимому когнитивному коллапсу у всей пятерки!
Кроуфорд смотрит на нее так, словно она только что предложила ему пожать руку прокаженному.
— Это приемлемый риск, — его голос режет воздух как бритва. — Нам необходимо знать пределы технологии.
Он разводит руками.
— Сломаются — получим бесценные данные о границах возможного. Выживут — получим готовый к продаже продукт.
В его улыбке нет ни капли человечности.
— В любом случае мы в выигрыше. Выполняйте.
Голограммы Королёва и Волковой растворяются в воздухе.
Остается только Линь Чжан с неизменной улыбкой восточного дипломата.
— Жесткие меры, Джеймс, — произносит он тоном человека, оценивающего картину в галерее.
— Эффективные, Линь. — Кроуфорд подходит к окну. — Этот проект слишком важен, чтобы позволить горстке заключенных поставить его под угрозу.
— Надеюсь, ситуация под контролем. — В голосе китайца проскальзывает сталь. — Моя сторона выполнила финансовые обязательства в полном объеме.
— И получите свою долю прибыли, не сомневайтесь.
— Связь окончена.
Голограмма китайца исчезает последней, словно улыбка Чеширского кота.
Кроуфорд остается один в своем стеклянном дворце.
Он смотрит вниз. Там кипит жизнь — миллионы людей спешат по делам, смеются, плачут, любят, ненавидят. Живут обычной человеческой жизнью.
Даже не подозревая, что их мирное, упорядоченное будущее прямо сейчас выковывается в космическом аду.
Они назвали бы его монстром, если бы узнали.
Но история, как известно любому CEO, пишется победителями. А порядок всегда требует жертв.
Он не монстр.
Он пастырь, вынужденный иногда приносить в жертву больных овец ради здоровья всего стада.
Кроуфорд делает последний глоток ледяной воды и активирует личный терминал.
Зашифрованное сообщение совету директоров «AstroLock Inc.» набирается быстрыми, точными движениями пальцев.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
ТЕМА: ПРОЕКТ «ЭХО»
СТАТУС: ПЕРЕХОД К ФИНАЛЬНОЙ СТАДИИ УСКОРЕН. РИСКИ ОЦЕНЕНЫ КАК ПРИЕМЛЕМЫЕ. ПРОГНОЗИРУЕМАЯ КАПИТАЛИЗАЦИЯ ТЕХНОЛОГИИ ВОЗРОСЛА НА 15%.
Отправить.
На «Забвении-1», за миллионы километров от Земли, для сотен заключенных только что начался новый, еще более страшный круг ада.
А для Джеймса Кроуфорда это был просто еще один успешный рабочий день.
Еще одна ступень к светлому корпоративному будущему человечества.
🤓Дорогие друзья, спасибо за ваш интерес и поддержку! Вы вдохновляете меня и помогают писать лучше и чаще!