Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
— Как давно вы общаетесь с Пасторой? — Андрей закурил.
— Пол, — Марон усмехнулся, — Энрике предупреждал меня, что вы настоящие профессионалы. Одно неосторожно оброненное слово может породить у вас множество неудобных вопросов…
— Это не праздное любопытство, — Андрей затянулся дымом сигареты. — Вы же понимаете, что все происходящее как вокруг, так и в самой Никарагуа, совсем скоро станет историей. Нам не дано предугадывать, чем все закончится, но процессы требуют фиксации, иначе в будущем появятся ложные толкования, которые, к сожалению, распространят и наши коллеги. В конференц-зале присутствовало чуть больше сотни корреспондентов различных изданий, радио и телеканалов. Большинство из них никогда не бывали в Никарагуа, но они с удовольствием писали о победе сандинистов над Сомосой, потому что он был диктатором, угнетавшим собственный народ. А теперь они с таким же удовольствием рассказывают миру, что революционеры оказались не ангелами во плоти и они свернули с какого-то пути, про который никто ничего не знает, и упали в объятия Кубы и Советов… Им не важно, почему так произошло, они не будут разбираться в деталях политического противостояния между США и Никарагуа, им важно сделать сенсацию на ровном месте. Уверен, уже завтра в большинстве ведущих мировых изданий появятся громкие статьи о возвращении гениального полководца — Команданте Серо. Эти писаки взахлеб будут рассказывать о предстоящих победах и грозить сандинистам всеми карами мира… Но мы-то с вами знаем, что все будет не так. Война — это не громкие победы, это грязь, кровь, гибель людей, и не только солдат, это слезы матерей и детей, это голод и лишения… Нельзя, чтобы правда об этой войне растворилась и исчезла. Мы понимаем, что о многом писать в настоящий момент нельзя, поэтому весь собранный материал ложится в папки. Но все имеет свое начало и свой конец, и в Никарагуа наступит мир, и вот тогда все собранное нами ляжет на бумагу…
Кларридж задумался на несколько мгновений, обдумывая всё услышанное.
— Когда мистер Кейси предложил мне занять пост начальника отдела Латинской Америки, то сделал акцент, что особое внимание необходимо уделить Никарагуа. Признаюсь, информация, имевшаяся в агентстве, была скудна, ведь мой предшественник не утруждал себя и пользовался данными, поступающими из Национальной гвардии, и, как впоследствии выяснилось, она часто не отражала действительность. Поэтому победа сандинистов в Вашингтоне была воспринята совсем не так, как должна была. Как наши политики, так и агентство недооценило революционеров; почему-то их считали неграмотными деревенщинами, с которыми не обязательно договариваться, — достаточно прикрикнуть, и они тут же возьмут под козырек… На основании этих выводов и проводились переговоры с созданной хунтой. Наши тупоголовые политиканы попытались давить, диктовать условия, а нужно было сначала выслушать сандинистов. Но кто они, эти «серые» человечки, как сказал один недоумок… Такой подход и толкнул сандинистов в объятия Кубы и Советов.
— То есть вы считаете, что США виновато в происходящем в Никарагуа? — Грегори, взяв сигарету, закурил.
— Если бы мы подошли к вопросу революционных преобразований в Никарагуа более гибко и ненавязчиво предложили некую помощь в демократизации, то, думаю, сейчас нам бы не пришлось сотрудничать с такими людьми, как Бермудес, Лау, Пастора… Хотя первые шаги были сделаны еще в первые месяцы семьдесят девятого, но, как оказалось, наши люди поставили не на ту лошадку, — засмеялся Кларридж.
— Приоткроете завесу? — Андрей улыбнулся.
— Пол, в своей книге вы прекрасно описали ситуацию, сложившуюся на тот момент в Никарагуа. Признаюсь, ваша книга произвела на меня впечатление. Свой рассказ вы начали с интервью, взятом у Сомосы в семьдесят седьмом, и показали все происходящее с позиции простых граждан; лично мне стало понятно, почему многие примкнули к сандинистам и взяли в руки оружие. И вы даже указали на то, что народ не интересовала политика, им хотелось избавиться от тирании, но что будет дальше, они даже не задумывались, как, впрочем, и сами революционеры. Если бы мы в тот момент оказали поддержку сандинистам, то могли бы влиять на ситуацию. Вы провели читателя по всем стадиям той войны, а завершили книгу опять же интервью с уже свергнутым Сомосой. Это очень сильный шаг. Но кто из наших политиков читал книгу какого-то ирландского журналиста? Никто… — усмехнулся Кларридж.
— Никогда бы не подумал, что кто-то в Штатах читал мою книгу, кроме моих друзей, — Андрей качнул головой.
— Не скромничайте, — улыбнулся Марон. — Ваша книга действительно заслуживает внимания, ведь все описанное вы пережили сами, хоть и умело это завуалировали. Вы правда спали на письменном столе Сомосы в его бункере?
— Да, — кивнул Андрей. — Просто больше было негде, на полу спали бойцы…
— Предлагаю выпить и пообедать, — Кларридж посмотрел на сидящих журналистов. — А потом продолжим нашу увлекательную беседу.
— Замечательное предложение! Против рыбы никто ничего не имеет? — Молчун посмотрел на сидящих за столом и кивнул официанту.
— Итан, мы полностью доверяем вашему вкусу, — улыбнулся Морон.
— «Pescado Entero» (запеченая рыба с салатом), бутылку рома и кофе…
— Прекрасный выбор, сеньор! — улыбнулся официант. — Основное блюдо будет готово в течение пятнадцати минут.
— Отлично!
Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением и дополнительными материалами) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today.