— Какое завещание? — голос Нины Георгиевны дрожал, как осенний лист на ветру. — О чём ты говоришь, Катя?
Золовки замерли с вилками на полпути ко рту. Дмитрий растерянно смотрел то на меня, то на мать. Свечи на столе потрескивали, отбрасывая причудливые тени на стены.
Начало этой истории читайте в первой части.
Я достала из сумочки папку с документами — ту самую, которую нашла в домашнем сейфе, когда искала страховые полисы. Бумаги шуршали в моих руках, как сухие листья.
— Завещание твоего мужа, — сказала я спокойно. — Георгия Петровича. То, которое ты скрывала от детей три года.
— Мама? — Лена отложила вилку. — О каком завещании она говорит?
— Ерунда какая-то, — Нина Георгиевна попыталась рассмеяться, но смех получился надломленным. — Катенька, ты что-то путаешь.
— Не путаю, — я открыла папку. — Всё здесь. Нотариальная копия, справки, документы на недвижимость. Ваш отец оставил вам, дети, трёхкомнатную квартиру в центре и дачу в Подмосковье.
Дмитрий резко встал:
— Мама, что она имеет в виду? Ты говорила, что отец ничего не оставил!
— Он и не оставил! — свекровь вскочила из-за стола. — Одни долги остались! Я еле концы с концами свожу!
— Тогда объясни это, — я положила на стол справку о продаже квартиры. — Продано три месяца назад за восемь миллионов. И это, — следующий документ. — Дача ушла за два миллиона.
Оля схватила бумагу:
— Мама! Это правда? Ты продала наше наследство?
— Я... я вынуждена была! — Нина Георгиевна заметалась по комнате, как загнанная в угол мышь. — Долги отцовские, кредиты! Я же не хотела обременять вас!
— Какие долги? — Дмитрий взял справку из рук сестры. — Здесь черным по белому написано: наследство перешло к детям в равных долях. А ты оформила на себя доверенности и всё продала!
Лена рассматривала документы, и её лицо становилось всё белее:
— Десять миллионов, мам. Десять миллионов рублей. Где эти деньги?
— Потратила на семью! — голос свекрови стал истерическим. — На вас тратила! Подарки покупала, помогала!
— Подарки? — я не могла удержаться от сарказма. — Тот браслет за полмиллиона, который ты себе на день рождения купила? Или путёвку на Мальдивы?
Оля опустилась на стул:
— Значит, всё это время, когда ты нам говорила, что денег нет... когда мы экономили на всём...
— Когда я просил в долг на ремонт, а ты отказывала! — Дмитрий ударил кулаком по столу. — Мам, как ты могла?
Нина Георгиевна заплакала — настоящими слезами, не театральными:
— Я боялась... боялась, что вы разбогатеете и забудете про мать. Что перестанете ко мне ездить, звонить...
— Поэтому ты решила нас обокрасть? — Лена встала и отошла от матери. — И унижать Катю, чтобы мы не догадались, что у неё есть мозги?
Я почувствовала странное облегчение. Наконец-то правда вышла наружу. За окном снег продолжал падать, укрывая мир чистой белизной.
— Катя, — Дмитрий подошёл ко мне. — Откуда ты знала?
— Случайно наткнулась на документы, когда искала страховку. А потом специально проверила в реестре, — я сложила бумаги обратно в папку. — Твоя мама очень старалась меня унизить, но забыла, что я архитектор. Умею работать с документами.
Нина Георгиевна рухнула в кресло:
— Что теперь будет? Деньги потрачены...
— Не все, — я достала ещё один документ. — На счету ещё четыре миллиона лежат. Думаю, ваш адвокат поможет разделить их честно.
Дмитрий взял меня за руку:
— Прости меня. За всё. За то, что не защищал, не верил...
— Защищал, — я сжала его ладонь. — Просто не знал, от чего защищать.
Лена и Оля молча собирали документы. Их мир тоже перевернулся — любящая жертвенная мать оказалась обычной воровкой.
— А теперь, — сказала я, направляясь к выходу, — я пойду переодеваться в своё платье. То, которое испортили специально, чтобы я чувствовала себя неловко.
В спальне я стянула серое уродливое платье и надела своё — испачканное вином, но красивое. Пятна теперь казались мне боевыми отметинами.
Когда я вернулась в гостиную, Нина Георгиевна сидела одна. Дети ушли обсуждать ситуацию на кухню.
— Ты специально это устроила, — сказала она тихо.
— Не я тебя заставляла обливать меня вином, — ответила я. — Ты сама выбрала этот способ самоутверждения.
— Значит, отомстила.
— Нет, — я села напротив. — Просто устала молчать. Пять лет я терпела твои унижения, думая, что проблема во мне. Что я недостаточно хороша для вашей семьи.
За окном снег превратился в метель. Дом наполнился звуками приглушённых голосов с кухни — дети решали, что делать дальше.
— Знаешь что самое забавное? — я улыбнулась. — Если бы ты просто была доброй свекровью, я бы никогда не полезла в документы. Твоя жадность погубила тебя, а не моя месть.
Иногда справедливость приходит не как гром среди ясного неба, а как тихий снег — незаметно, но неумолимо укрывая ложь белым покрывалом правды.