– Маргарита Павловна снова недоверчиво покосилась на Бабаха.
– В этот мирный городок, – поправил я, зыркнув на Вишнякова, но тот нисколечко не смутился от своей оговорки.
– Володя правильно говорит, – начал Гарик. – Мы от своих слов не отказываемся. Хотя это просто слова. Мы лучше делом докажем. А вот вам стоит попробовать больше доверять людям.
Женщина улыбнулась и хихикнула. Смех у неё был резкий и вызывающий больше настороженный, нежели располагающий к себе.
– Доверие – первый шаг к тому, чтобы угробить свою жизнь, – заключила она. – Не каждая тварь в этом мире доверия достойна. Особенно, если это мужчина…
«Ого! – мысленно воскликнул я. – Подождите, нас что, только что под тварей подписали?! Неожиданно…»
– Вам видней… – протянул Мезенцев, выходя на улицу.
– Так, вот ещё что, молодые люди, – по-хозяйски начала начальница, стоило только нам покинуть здание. – Раз у вас топливо есть, оставьте-ка здесь немного.
– Это с какого перепугу? – спустившийся со ступенек Мезенцев замер на полпути к Боливару.
Я тоже остановился, глядя на Маргариту Павловну как не на самую адекватную тётку. Нехорошо, конечно, было так думать после всех тех благ, которыми нам довелось воспользоваться, но всё же. Только Бабах тихо хихикнул и спокойно зашагал к машине.
– А с такого, что я хочу получить гарантию, что вы за нами вернётесь.
– Мы же дали слово, – рыкнул Игорь, пронизывая женщину взглядом, не предвещающим ничего хорошего.
Кажется, она реально не понимала, что находится сейчас в очень шатком положении. Ещё пара-тройка таких необоснованных претензий, и Мезенцев просто пошлёт её на хрен. Мы-то с Вовкой слишком хорошо знали этот характерный прищуренный взгляд Гарика. Но самым грустным в этой истории будет то, что пострадают не столько амбиции начальницы или самолюбие Мезенцева, сколько одинокие больные старики…
«Чёрт, этого нельзя допустить…» – пронеслось в мозгу, и я поспешил вмешаться в безмолвный конфликт.
– Маргарита Павловна, у вас нет никаких поводов нам не доверять. Мы очень благодарны за предоставленную возможность помыться и одежду. И прекрасный обед. Конечно, мы вам поможем. Разве могут быть другие варианты?
– Ну, вот и хорошо, – довольно произнесла она. – Раз вы такие порядочные, оставьте немного топлива в качестве гарантии. Ведь, согласно вашим же обещаниям, вы точно так же ничем не рискуете, раз всё равно за ним вернётесь. Ведь так?
С этим утверждением было тяжело не согласиться. И всё было бы хорошо, не говори Маргарита Павловна со столь властными интонациями. Может быть, стоило просто озвучить это нормальным тоном без всяких неоправданных подозрений. Зная Мезенцева, при таком раскладе он бы с меньшей вероятностью воспринял в штыки подобный подход. В конце концов, он просто на дух не переносил, когда ему что-то указывали или приказывали. Особенно люди, которых он практически не знал.
– Гарик, думаю это логичное предложение, – максимально убедительно пояснил я. – Мы же вернёмся. Если поездка долгая, то один чёрт придётся барбухай заправлять. Тебе так не кажется?
Мезенцев перевёл откровенно презрительный взгляд с Маргариты Павловны на меня, после чего хмыкнул и полез в карман куртки за сигаретами.
– Ну, если ты так считаешь, то хорошо, – бросил он. – Володь, достань канистру. Пусть будут гарантии, раз без этого никак.
Я расслабленно улыбнулся. В конце концов, я был уверен, что Гарик не бросит людей, нуждающихся в помощи. К тому же нам пока это ничего не стоило.
«Если только бесы не выберутся из города и не окажутся рядом с автобусом», – мрачно заключил внутренний голос.
Тем временем Вишняков уже выволок из буханки потёртую железную канистру и потащил к входным ступеням. Судя по тому, как он спокойно держал тяжёлую ёмкость двумя руками, обрез он оставил внутри буханки.
– Вот и славно, – обрадовалась тётка и, обернувшись, громко крикнула в открытую дверь: – Людка, канистру забери! Внутрь занеси!
– Так пусть Володя поставит куда надо, – предложил я. – Тяжёлая же штуковина.
– Ничего, справится, – отмахнулась Маргарита Павловна. – А вы лучше тем озаботьтесь, как вам побыстрее до автобуса добраться и назад вернуться. Темнеть с каждым днём всё быстрей и быстрей начинает. А черти в это время как раз и расползаются.
– Почему вы так её не любите? – неожиданно вырвалось у меня. – Я имею в виду Людмилу. Что она вам плохого сделала?
Начальница смерила меня презрительным взглядом, словно я спросил какую-то очевидную ерунду. После чего подошла поближе и прошептала так, чтобы слышал только я:
– Потому что шлюха она, малолетняя. Вся в мать, сестру мою, пошла. Тоже тут гуляла с одним волосатым придурком, всё любовь изображала. А потом вон на аборт бегала. Если бы не родственные обязательства, я бы ей даже эту работу не доверила. Дрянь беспутная, а ещё строит из себя верующую…
На последних словах начальницы в проёме появилась Людмила. Я не был уверен в том, что она расслышала, что именно та говорит, но, видимо, догадалась по выражению лица Маргариты Павловны. Поджав нижнюю губу, девушка тихо пискнула и, быстро слетев по ступеням, вцепилась в канистру. Вовка попытался было ей помочь, но Людмила буквально вырвала у него ёмкость и с глазами, полными слёз, тяжело покачиваясь, скрылась внутри помещения.
Я невольно оторопел, не ожидая услышать таких откровений. Видимо, мне срочно надо было что-то сказать или сделать, но никто, кроме меня, не слышал всего того, что сказала начальница. На лице женщины тем временем появилась какая-то садистская улыбка. Она явно была довольна тем, что вскрыла чужие секреты перед незнакомыми людьми. Я искренне не понимал, зачем надо было так поступать, особенно учитывая тот факт, что Людмила оказалось её племянницей.
– Хотите мне что-то сказать, Антон? – спросила тётка с взглядом полного, непонятного мне триумфа. – Не забывайте про возможность помыться, одежду и вкусный обед, как вы выразились.
«Это что сейчас было? – только и успел подумать я. – Что за ерунда?»
– Ну и раз уж на то пошло, – продолжила Маргарита Павловна со всё столь же повелительной интонацией. – Это я, пожалуй, тоже приберегу для сохранности…
С этими словами она ловко подцепила ремень АКСУ и сдернула с моего плеча. От такой наглости я открыл было рот, едва успев крепко сжать холодное оружейное цевьё.
– Можно, кстати, и всем твоим друзьям рассказать, что из себя Людка представляет, – тихо протянула злобная сука, настойчиво вытягивая ремень. – А что? Я вижу, как вы все на неё поглядываете. Чуёте доступность. Хотите воспользоваться, не иначе?
– Чего? – опешил я, невольно разжимая пальцы.
Учитывая всё услышанное в душевой и то, как девушка прореагировала на выражение лица Маргариты Павловны, я вовсе не хотел, чтобы Гарик и Бабах оказались в курсе столь личных проблем.
– Вот и славно.
Она деловито взяла автомат двумя руками и наигранно улыбнулась.
– Ну что, молодые люди. Давайте скорее, вам бы до темноты управиться.
Я открыл было рот, пытаясь что-то сказать, но так и не нашёл слов. Из-за закрытой двери доносился глухой звук тяжёлой канистры, которую волокли по бетонному полу.
– Пользоваться-то умеете? – саркастически поинтересовался Мезенцев, который уже успел закурить и теперь с любопытством наблюдал за всем происходящим.
Вряд ли он или Вован слышали слова начальницы. От этого вся ситуация в их глазах, наверное, смотрелась максимально тупо.
– Умею-умею, – оскалилась начальница. – Там несложно.
– Смотрите, стариков раньше времени в расход не пустите! – язвительно подколол Гарик.
– Поторопитесь, молодые люди, – фыркнула Маргарита Павловна и скрылась за дверью.
– Ну ты и дипломат, Тохан, – протянул Гарик, выпуская сизое облачко дыма, когда я сбежал со ступеней и направился к буханке. – Ты на хрена автомат отдал?
Я нервно дёрнул плечами, решив не говорить парням обо всём услышанном.
– Такая доброта тебя до добра не доведёт, – многозначительно заключил Вовка, поправляя вязаную шапочку.
– Давайте, парни, поехали быстрее, – я махнул рукой, указывая на Боливар.
– Я же курю, – Игорь продемонстрировал дымящуюся сигарету.
– Блин, Гарик, поехали, – раздражённо прошипел я. – В машине докуришь.
Меня начало потряхивать из-за противоречивых чувств и эмоций. Из головы никак не выходило мгновенное преображение Маргариты Павловны из строгой, но переживающей за своих подопечных, женщины в какую-то необъяснимую садистку. И, будь она одна в этом здании, можно было спокойно уехать, оставив ей и автомат, и канистру с топливом. В конце концов, четыре патрона мало что решат, а горючкой мы и так где-нибудь разживёмся. Но как быть со стариками? Да и с Людмилой… Я даже не мог себе представить, что именно всё это время чувствовала несчастная девушка. Зато теперь отчасти понял, почему она максимально избегала общения с нами.
Заметив моё смятение, Мезенцев сосредоточенно посмотрел и подошёл поближе.
– Что случилось, Тохан? – тихо поинтересовался он.
– Маргарита Павловна та ещё коза… – буркнул я. – А нам ещё ей помогать и ехать хрен знает куда…
– Так это сразу понятно было, что коза, – подтвердил Гарик. – Автомат зачем отдал?
– Так надо было…
– А мне кажется, тебя просто развели.
– Креститься надо, когда кажется, – огрызнулся я и поспешил к открытой пассажирской двери. – Ну всё, поехали!
– Чего это с ним? – услышал я за спиной недоумённой Вовкин голос.
– Понятия не имею, – сосредоточенно отозвался Гарик. – Но, зная Палыча, это неспроста.
Глава 9. Побег из города выеденных сердец
Я вёл Боливар, выдерживая безопасную дистанцию до автобуса, движущегося впереди. Барбухай действительно оказался заправленным и вполне исправным. Никаких следов присутствия водителя поблизости мы не обнаружили, а идти в заброшенный и полуразрушенный посёлок, окутанный пеленой плотного тумана, никто не собирался.
Вишняков сидел рядом на пассажирском кресле и мастерил нехитрую обвязку из брючного ремня и куска грубой верёвки, обнаруженных в салоне автобуса. Насколько я смог понять из сумбурных разъяснений, он хотел перекинуть ремень через плечо, на манер полицейской кобуры, а верёвку обмотать вокруг приклада тозки. В общем, сделать что-то наподобие того, что приспособил Кайл Риз в первом «Терминаторе», чтобы незаметно носить дробовик. Идея была хорошей, особенно учитывая то, что обрез практически не выпирал из-под плотной шинели. Вовка оказался настолько худосочным, а шинель настолько большой, что под ней оставалось очень много места. Правда внешний вид оставлял желать лучшего. И это, несмотря на то, что Бабах успел бережно смахнуть с одежды весь прилипший мусор, по большей части всё портили сильные заломы, сформировавшиеся на грубой ткани за много лет пребывания в сложенном виде.
За рулём барбухая был Гарик. Двигался он не слишком быстро, и мне не составляло особого труда держаться за ним на небольшом удалении. Пока мы проверяли и подготавливали автобус, ребята ещё неоднократно высказали мне за отданный автомат. И как бы ни было велико желание объяснить ситуацию, я решил не раскрывать услышанную информацию, просто признав, что сильно затупил. В конце концов, это было слишком личным делом Людмилы, и я так и не понял причины столь безобразного поведения со стороны Маргариты Павловны.
Тем не менее невесёлые мысли продолжали крутиться в голове. Впрочем, стоило признать, что то острое чувство щемящей тоски и жалости к себе, буквально растерзавшее душу, пока я мылся, значительно притупилось. Да, я по-прежнему мог думать об этом и задаваться бессмысленными вопросами, но они словно витали где-то далеко, в фоновом режиме. Куда больше меня беспокоила перспектива дальнейшего сотрудничества с Маргаритой Павловной и предстоящая поездка со стариками.
– Ну, вот хорошо. Привезём мы всех к этому бункеру, и дальше что? – спросил Вишняков, словно уловив ход моих мыслей. – Мы же не останемся?
– Нет.
– Правильно. Как мы домой вернёмся, если тут застрянем?
– А у тебя дома всё хорошо было, когда мы на концерт пошли?
Вовка непонимающе на меня посмотрел.
Я и сам не до конца понял, зачем задал такой вопрос. Возможно, просто надоело сидеть в тишине, нарушаемой лишь поскрипыванием деталей и мерным гудением двигателя. Музыку я включать не стал, хоть Бабах и собирался потянуться за ящиком с кассетами, но настроение было неподходящим.
– На какой концерт?
– На сейшен, Володь. На День панка.
– А, – Вовка понимающе закивал. – Да, хорошо. А что?
– Здорово, – я неопределённо хмыкнул и пожал плечами. – Мои просто в тот день скандалили. Как обычно…
– Понятно. Как думаешь, во всех мирах время одинаково движется?
– В смысле?
– Может быть такое, что будем месяц или три тут из дырки в дырку ездить, а там всего пара дней пройдёт?
– Из дырки в дырку, – я невольно улыбнулся. – Звучит как-то не очень.
– Ну, ты же понял, о чём я.
– Понял, конечно. Слушай, если бы хоть раз в жизни сталкивался с этим, я бы тебе точно сказал. А так – понятия не имею.
– А чисто теоретически? – Вовка стал затягивать зубами узел верёвки вокруг петли из ремня.
– Теоретически, возможно, – прикинул я. – Кто бы знал, как оно всё работает. Но, скорее всего, ты прав, время может по-разному течь в иных мирах. Потому что, когда за нами гнались, мы выехали из ночи, а въехали в день.
– Не факт, – ответил Вовка с узлом в зубах. – Тот мир вообще дурацкий был. Там всё время снег шёл, и освещение не менялось. Может, это ночь и была.
– Тоже верно. Хотя, смотри, миры всё равно примерно похожи. Во всяком случае пока. Вот здесь же есть и утро, и день. И ночь наступит. Значит, и там тоже так должно быть. Теоретически…
– К слову, темнеть начинает, – заметил Вовка, опуская ремень и тыкая пальцем в боковое стекло.
И без того тускловатое свечение осеннего дня действительно стало уменьшаться. Красные фонари барбухая парили над серой лентой побитого асфальта, подобно двум гигантским светлячкам. Или глазам демонического создания. Белёсые клубы тумана стелились по обеим сторонам дороги, заполняя собой все естественные углубления. Складывалось такое чувство, словно небесная пелена медленно смыкалась с землёй на линии горизонта, собираясь окутать мир непроглядным одеялом и полностью поглотить его. А может быть, это действительно было так.
– Нам бы до ночи успеть всех загрузить и тронуться, – задумчиво протянул я.
– Чем тронуться, Тохан, умом? – хихикнул Вишняков. – Так это мы уже…
– В путь тронуться, – хмыкнул я. – Хотя, наверное, заночевать придётся. Вряд ли до темноты успеем.
– Мне вот это не очень нравится, если честно, – деловито заключил Бабах и, скинув с плеч шинель, пристроил готовую обвязку. – Говорят, черти эти в тёмное время суток активность проявляют.
– Бесы, – поправил я.
– Бесы, черти – какая разница?
– Чертями их Фёдор Михалыч называет. Звучит как-то сказочно, как по мне. А бес более реалистично, что ли. Эти же твари из плоти и крови. На сказочную живность не похожи.
– А как по мне, что бесы, что черти – все адские порождения.
– Да, тоже верно.
– Как думаешь, откуда они взялись?
– Блин, Бабах, да если бы я знал!
– Я не спрашиваю, знаешь или нет. Я спрашиваю, как думаешь?
– Ну, судя по тому, как быстро всё медным тазом накрылось, они точно не из этого мира. Наверно, как-то перешли из другого…
– Медным тазом, – хмыкнул Вовка. – Да тут другим местом всё накрылось.
– Согласен.
– Ну вот, – Вишняков радостно продемонстрировал готовую конструкцию с закреплённым обрезом. – Теперь не надо его держать всё время.
– И что, удобно?
– Да. Я длину верёвки так рассчитал, чтобы как раз рукой за курки хвататься и палить сразу же!
– Курки взводят, Володь. Спусковые крючки, ты хотел сказать.
– Зануда, – буркнул Вишняков, возвращая шинель на место.
Читайте бесплатно, наслаждайтесь, делитесь с друзьями — я не торговец, я писатель. Но если решите поддержать мой борьбу с прокрастинацией и пустым холодильником — милости прошу на главную страницу, там есть волшебная кнопка «Поддержать автора»!
Подборка "Где-то во времени. Часть первая" целиком:
https://dzen.ru/suite/6f9c2eb4-9a0d-4a0d-bd8b-a59dfc56b8cd
Небольшая группа-междусобойчик с разговорами обо всём в ТГ:
t.me/AntohaIgroed