Школа номер один была самой старой в провинциальном городке. Ребятам учителя рассказывали, что строилась она ещё до войны, в первую советскую пятилетку, когда была острая необходимость в обучении детей и молодёжи, а стройматериалов не хватало, и для фундамента школы разобрали одну из рушащихся двухсотлетних церквей, на которые был богат городок.
- Так что Бог помог деткам новое здание школы возвести, - то ли всерьёз, то ли в шутку говорил мальчишкам учитель труда Николай Павлович. Был он среднего роста и возраста, ничем не приметный мужчина, чуть прихрамывающий на одну ногу с детства. Именно поэтому и не был он призван в армию, и стеснялся своей хромоты и скромной внешности, и был холостяком, хотя тридцать семь лет ему уже минуло.
Многие старшеклассники обогнали в росте и силе Николая Павловича, но неизменно уважали своего учителя и слушались его, хотя тот не имел привычки повышать на ребят голос.
Оттого, что Николай не был пригоден к армейской службе, отец его с малых лет приучил к ручному труду, и ещё мальчишкой Коля мог многое мастерить, починить, что было ещё неведомо его сверстникам. Так он привык к работе, что и выучился на преподавателя труда, и уже годы трудился в родной школе.
Директор школы Антонина Алексеевна «молилась» на трудовика. Безотказный Николай чинил в старенькой школе почти всё: от порогов и дверей, до шкафов, полок и старых полусгнивших рам, державшихся за счёт множественных слоёв масляной краски.
- Коллектив у нас дружный, - говорила Антонина Алексеевна новому своему заместителю по хозяйственной части Нине Ивановне, - так что принимайся за работу. И особое внимание - трудовику. Он у нас практически единственный мужик на всю школу, работящий и незаменимый.
Нина Ивановна кивнула, но не сразу познакомилась с Николаем, а пока была лишь представлена всем на первом же педсовете.
Николай сидел в самом углу кабинета, незаметный за спинами коллег.
Когда коллектив начал расходиться, Нина Ивановна остановила уходящего трудовика:
- А с вами нам бы надо о многом поговорить, Николай Павлович, - первая начала она, - говорят вы очень помогаете школе, надеюсь, что и у нас с вами сложатся хорошие отношения.
Николай кивнул, и быстро ушёл, а Нина с удивлением посмотрела ему вслед.
- Ничего, он такой, немногословный, зато человек дела, - улыбнулась директриса, - но без надобности ты к нему не приставай, а только в случае острой необходимости…
- Да я и не пристаю пока… - прошептала Нина.
Пришла она работать в середине учебного года, после Новогодних праздников, так вышло из-за болезни бывшего завхоза.
Нина была свободной и красивой женщиной и растила дочку от первого брака. Девочка как раз училась в этой же школе в шестом классе.
- И как ты такая красотка и одна? – поражались женщины-коллеги.
- Так вышло, что от первого брака у меня кроме дочери и нет ничего хорошего, - рассказала Нина, - муж оказался нарциссом, страшным эгоистом, и держал меня как рабыню дома. Лишь бы всё было сделано и приготовлено для него. Не разрешал от ревности одной даже на рынок выходить, а ещё предъявлял столько требований к приготовлению пищи и содержанию в чистоте дома, что я могу сказать, что прошла такую муштру, что никому не могу такой «школы» пожелать…
- И как же ты от него сбежала? – спросили женщины.
- Он мне даже не позволил учиться заочно, так не хотел, чтобы я тоже была наравне с ним, с образованием, - Нина махнула рукой, - и мне бы надо было раньше сбежать, но родилась дочка, много болела поначалу, и так я и осталась с техникумом, и забыла своё бухгалтерское дело, так как работать он мне тоже не разрешал… И потому после развода я сразу же пошла работать и решила, что буду теперь жить одна, чтобы ни от кого не зависеть. И это – счастье…
Учителя понимающе кивали, потому что среди женщин было почти половина одиноких.
Зима выдалась тёплой, с солнечными днями, с оттепелями. Дороги после снегопадов раскисали, и городские службы еле успевали их чистить, отчего по сторонам от проезжей части высились снежные холмы, и Нине Ивановне самой приходилось помогать немолодой дворничихе Степановне по утрам разгребать снег у школы. Для этого она приходила чуть раньше, когда было совсем темно.
Радела Нина Ивановна и за то, чтобы дети не натаскивали в школу на ногах снег, и сразу же были приобретены коврики-щётки для входа в коридоре на замену тряпкам.
Несколько раз видел Николай, как новая завхоз трудится с лопатой.
Через три дня он принёс Нине Ивановне несколько удобных снежных лопат, сделанных в мастерской.
- Не надо вам самой-то надрываться. Есть для этого у нас в школе бригада.
- Какая бригада?
- Лучшие из лучших, - улыбнулся Николай Павлович, - это старшеклассники, человек десять, мои самые лучшие помощники. Не надо сразу всех звать на помощь, а поочерёдно они смогут помогать в случае необходимости. А лопаты оставьте им для выдачи у себя где-то, но не под замком, чтобы сами могли брать. Вот хотя бы в уголке раздевалки.
После знакомства с помощниками Нине Ивановне стало много легче следить за порядком в школе, и она спросила у ребят:
- Других не допросишься помочь, а вы сами идёте помогать, почему так?
- Николай Павлович попросил, да мы и привыкли, потому что в кружок к нему после занятий ходим. Он нас многому научил, а в летнее время помогал трудоустроиться на работу на завод, где мы работали по полдня, и получали неплохо.
- Вот бы весной, к лету нам забор починить, - вздохнула Нина, - у школы средств на само здание-то не хватает, а старый забор нашего школьного сада скоро вовсе рухнет, а там такие яблони и цветники…
- Ничего, и забор починить поможем, вот только материал надо раздобыть…- ответили мальчишки.
- Да, это проблема из проблем, но нам бы хоть не новую доску, но старенькую, ещё годную… - задумалась Нина.
Время шло, зима подходила к концу, Нина Ивановна уже втянулась в работу, наладила отношения с учениками, и каждый день решала хоть какие-то маленькие дела, стремилась, чтобы в школе детям было и тепло, и уютно. Очень помогал ей Николай. Он буквально жил в школе. Приходил раньше всех, и уходил последним.
- А что мне дома делать? – отвечал он на похвалу Нины, - для дома есть выходные…
- Удивительно, что твоя бригада, те, кто лучшие из лучших, как ты из называешь, почти все троечники… - однажды сказала Нина.
- Верно, хотя я их за двойки ругаю. Исправляют. Они отличные ребята. Просто, например, химия – не их любимый предмет, и вряд ли они когда-то станут химиками, или физиками… А вот трудиться они уже умеют. И починить мебель, и гвоздь забить смогут. И в этом я за них ручаюсь, - с гордостью ответил Николай, - кстати, тут Лёшка Петров по городу на санках вёз тяжеленный ящик гвоздей с торговой базы.
- Как? Сам? – удивилась Нина, - ящик же неподъёмный.
- Как он рассказывал про это, мы и смеялись, и жалели его…- добавил Николай, - как раз в том районе почти весь снег уже растаял, и он на санках по асфальту скрёб, а не скользил с этим тяжеленным ящиком. Но привёз, весь потный, красный. Спрашиваю: почему один поехал? Никого не взял, и нужно было бы тачку на крайний случай брать, а не санки. А он говорит, что не было тачки, и кто ж знал, что там снега уже нету, а на санках он то и дело останавливался и садился отдыхать на ящик. А деньги на гвозди для забора мы два месяца собирали всем миром: кто сколько может. И родители, и соседи даже давали, и сами дети понемногу.
- Наверное, и сам вложился? – спросила Нина.
- Есть и такое. Как не помочь? – рассмеялся Николай.
Он уже не стеснялся Нину, а рад был каждой, даже мимолётной встрече. И поражался: как эта красивая, словно актриса, женщина, которая могла бы блистать в обществе интеллигенции, сама хватается за любое дело, даже тяжёлое, и привыкла доставать для школы самое необходимое.
Нина, увидев лежащие у котельной старые толстые трубы от демонтажа отопления, выхлопотала их для школы. И как только оттаяла земля, во школьном дворе появились три новые турника для занятий. Конечно, сваривал перекладины турников безвозмездно отец Нины, желая тоже помочь дочери в работе.
Пришло время и для ремонта забора. За зиму бригада во главе с Николаем разобрала старый школьный покосившийся сарай, и каждая доска была пристально осмотрена на предмет пригодности для использования. Так был «обновлён» старыми досками забор, и дети радовались, будто возвели грандиозное строение.
- Всем пять в четверти и в году! – торжественно объявил после работы Николай Павлович, а Нина на линейке вручила грамоты ребятам за общественный труд и помощь родной школе.
Ребята всё чаще видели завхоза и трудовика вместе. Нина выделила в рабочий кабинет Николай ещё крепкий шкаф, где сама навела порядок: повесила «плечики», протёрла полки.
- Это тебе для рабочей одежды. А то нет совсем никаких условий. А тебе надо переодеваться после уроков.
- Так я привык дома переодеваться. Но, можно и тут, - согласился Николай.
- Конечно, надо тут. Рабочую одежду тут оставлять, а по улице идти красивым, нарядным, чистым. Надо бы вам и раковину вторую в классе добавить, чтобы мальчики мыли руки не торопясь, и ты тоже…
Вскоре на дверце шкафа было приклеено длинное, во весь рост зеркало, откуда-то принесённое Ниной, над раковинами засияло круглое зеркальце, и рядом в мыльницах появились два куска хозяйственного мыла.
- Я и так тут почти весь день, а если поставить диванчик, то и вовсе уходить не захочется, - рассмеялся Николай, - спасибо за заботу.
- Нет, - покачала головой Нина, - дом у каждого должен быть, и как хорошо думать, что тебя там ждут. Значит, любят…
Они помолчали, и Нина ушла. А её слова так засели в сердце мужчины, что он весь вечер ни о чём больше и думать не мог. Сам бы никогда он не смог признаться, что как только увидел её, так и понял, что она – его идеал, несбыточная мечта. Но скрыть своей симпатии от Нины было невозможно: глаза выдавали радость, нежность и любовь, которую замечали даже ученики.
Закончился учебный год, дети отрабатывали трудовую практику на пришкольном участке. Нина каждый день ждала помощников на клумбах и следила за ремонтом кабинетов. Николай тоже ходил по школе, находя себе маленькие дела. Теперь не было уроков и звонков, работать можно было чуть расслабленнее, и они с Ниной несколько раз пили чай в её кабинете, где она угощала его то блинами, то пирогами, а Николай приносил печенье от мамы.
- Ты с какого в отпуск? – спросил он её однажды.
- Пока никак. Но с середины июля наверняка можно будет уйти… А ты?
- Я уже свободен. Но что мне делать дома? Могу помочь.
- И верно, что бы я без тебя делала? Но отпуск есть отпуск. Ты не должен приходить сюда. Отдыхай полной грудью, - она посмотрела ему в глаза так тепло, что он затаил дыхание. Но сказать ничего так и не решался.
- Мы будем видеться, если хочешь, но вне школы. Пусть и от нас тут отдохнут, - Нина улыбалась.
- Значит ли это, что мы… ты… придёшь ко мне на встречу? – не веря ещё её словам, спросил он.
- Да, можешь назначать мне свидания, если хочешь.
Он встал и сразу же назначил встречу на сегодняшнее вечернее время. Она кивнула, и Николай ушёл из школы, потому что уже этот день его был началом отпуска.
Лето баловало небольшими тёплыми дождями, радугами, ягодами и грибами. Нина и Николай ходили в лес на свидания, и возвращались с корзинами маслят и лисичек.
Дочка Нины Аня уже привыкла к тому, что к ним приходит в гости учитель труда и всегда норовит что-то починить или помочь, хотя бы картошку почистить.
- Ты знаешь, я ведь несколько лет даже не помышляла о друге, тем более о новом замужестве, - призналась однажды вечером Нина Николаю.
- А теперь, когда я каждый день зову тебя в ЗАГС? – Николай обнял её за талию.
- Теперь я согласна. Нельзя нам к учебному году оставаться любовниками. Это будет известно всей школе, да и всему нашему маленькому городку. Не очень хороший пример для учеников, - сказала она.
- И только по этой причине ты соглашаешься оформить наши отношения? – спросил Николай, обнимая её ещё крепче, - но, впрочем, я согласен даже безо всяких причин, и очень рад…Ты знаешь.
- И ты знаешь, что я люблю тебя. Но просто упорно не веришь. Но выйти замуж за нелюбимого я бы точно не могла… - Нина поцеловала Николая, и погладила по голове.
Никто в школе не удивился, увидев на пальцах трудовика и завхоза новенькие сияющие золотые кольца.
- Вот и молодцы, ребятушки, - обняла директриса Нину и Николая, - теперь вы – школьная династия, а мы будем гордиться вами. Так держать. Но значит ли это, что скоро ты, Ниночка, уйдёшь в декретный отпуск?
- Пока я и сама не знаю, - рассмеялась Нина, - а если такое и случится, то Николай заменит меня или временный человек придёт достойный. Однако не будем загадывать, как сложится, так и будет.
Однако через год Нина родила сына. И это было событием для всей школы. Таким счастливым Николая ещё не видели. Он обнимал всех коллег, рассказывал о маленьком сыне, передавал приветы от Нины, и работал за двоих, всё так же опекая своих лучших – трудовую бригаду.
- Надо же, как человек раскрылся! – удивлялась Антонина Алексеевна, - был раньше замкнутым, одиноким. А теперь тепло и обаяние от него исходит как свет… Надо же, как его Нина преобразила.
- Это и есть любовь. Настоящая, - соглашались учителя, и с улыбкой шли на урок к детям.
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Спасибо за донат!