Глава 1. Пыль и шепот
Эль-Ремолино был не тем местом, где умирают — здесь просто доживают. Солнце, беспощадное как грешник в день расплаты, выжигало последнюю жизнь из покосившихся построек. Пыль висела в воздухе, оседая на потрёпанные платья местных девиц и потные спины пьянчуг у салуна "У мёртвого осла".
Клейтон Брукс, шериф с тенью в глазах, разминал затекшие пальцы над кольтом с перламутровой рукоятью — подарком на день рождения, который уже никто не вспомнит.
— Опять маячишь на крыльце, будто гриф на мёртвом дереве, — хрипло пробурчал Джек "Кривой", выплёвывая жвачку табака прямо в пыль. Жидкая коричневая струйка растеклась, образуя узор, похожий на карту Техаса.
— Грифы хоть знают, чего ждут, — отозвался Клейтон, не сводя глаз с телеграммы. Бумага была мятая, будто её сжимали в кулаке, полном злости.
"Он вернулся. Береги спину."
Где-то за холмами, где койоты выли на луну, уже скакал гонец с новостями. Плохими.
— Это про Торна? — Джек почесал небритую щёку, где шрам от ножа напоминал высохшее русло реки. — Старая мексиканка у ручья клянётся, что видела его банду у каньона. Говорит, сам дьявол в его глазах поселился.
— Дьяволы бывают похуже, — пробормотал Клейтон, когда ветер донёс протяжный гудок паровоза. *Последний поезд в Санта-Клару. Последний шанс. *
Глава 2. Тень прошлого
Пять лет. Пять долгих лет он носил в груди эту пулю — не свинцовую, а ту, что оставила Элиза Мэй, когда сказала те роковые слова:
— Я не могу, Клей. Он... он мне как виски для пьяницы — плохо знаю, что без него делать.
Она выбрала Логана Торна. Человека, который смеялся, когда стрелял, и стрелял, не переставая смеяться.
А потом её нашли в каньоне Ред-Ривер — лежащей на спине, с распростёртыми руками, будто ангел, упавший с небес. Пуля вошла аккурат между рёбер, а в мёртвой руке она сжимала серебряное кольцо. Его кольцо.
И теперь это проклятое кольцо лежало перед ним, окровавленное, будто только что снятое с пальца.
— Кто принёс? — голос Клейтона звучал хрипло, будто он месяц не пил воды.
— Пацан-мексиканец, — Джек нервно покрутил в пальцах самокрутку. — Сказал, что какой-то type в чёрном, с лицом, как у покойника, дал ему доллар за передачу.
Клейтон разжал пальцы — под кольцом была записка, написанная неровным почерком, будто человек торопился или боялся:
"Она умерла, потому что доверилась не тому. Как и ты."
Глава 3. Игра в кости
Салун "Последний шанс" пах, как грешник в аду — дешёвым виски, потом и порохом. Стены, испещрённые следами пуль, помнили больше драк, чем поцелуев.
Клейтон вошёл, и разговоры замерли — как всегда, когда в дверях появлялся закон.
— Ты выглядишь, как человек, которому нужно либо выпить, либо застрелиться, — раздался голос из угла.
За столом сидел незнакомец в сюртуке, потертом на локтях, будто он часто клал на стол руки. Перед ним стояла стопка виски, нетронутая, как девственница в день свадьбы.
— Я ищу правду, — Клейтон швырнул на стол серебряный доллар. Монета закружилась, как грешник на виселице.
— Правда? — незнакомец усмехнулся, обнажив жёлтые зубы. — Это как старая путана — у каждого своя.
Он ловко поймал монету и вдруг стал серьёзен:
— Ты уверен, что Торн убил твою Элизу?
Сердце Клейтона упало в сапоги.
— А тебе-то какое дело?
— Потому что я видел, как она умирала. — Незнакомец наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул огонь. — И это был не Торн.
Глава 4. Кровь на перроне
Поезд пыхтел, как старый койот перед смертью, выпуская клубы пара в холодный ночной воздух.
Клейтон уже схватился за поручень, когда краем глаза заметил мелькнувшее синее платье. Элиза?
— Стой! — Его голос потонул в грохоте колёс.
Он рванул вперёд, и в этот момент раздался выстрел. Грохот эхом разнёсся по перрону.
Пуля пробила плечо, горячая, как поцелуй дьявола. Сквозь туман боли он разглядел убегающую фигуру в чёрном — высокого, с шрамом через левую бровь, будто кто-то уже пытался раскроить ему череп.
Девушка в синем прижалась к вагону, её глаза блестели в темноте, как два озера при лунном свете.
— Вам нельзя ехать в Санта-Клару, шериф, — прошептала она. — Они вас прикончат, как телёнка на убоине.
— Кто "они", чёрт побери?
Её губы дрожали, когда паровоз дёрнулся:
— Те, кто продал этот город дьяволу.
И она растворилась в дыму, будто призрак.
Глава 5. Лицо без имени
Санта-Клара притворялась цивилизованной — тротуары, фонари, даже театр. Но Клейтон знал: это просто румяна на лице трупа.
В отеле "Гранд" он нашёл дневник Элизы, спрятанный под половицей. Последняя запись дрожащим почерком:
"Мэр Коллинз и шериф Хейл делят деньги от продажи резервации. Логан пытался их остановить. Если со мной что-то случится — ищите в старом руднике. Там..."
Дальше — клякса, будто её прервали.
Дверь распахнулась с такой силой, что рукоять кольта врезалась Клейтону в ребро.
— Ну что, Брукс, нашёл свою правду? — В проёме стоял Логан Торн, его длинный чёрный плащ развевался, как крылья ворона.
Клейтон схватился за кольт, но Торн лишь покачал головой, усмехаясь криво, будто его веселила вся эта ситуация:
— Если бы я хотел тебя прикончить, ты бы уже кормил червей.
Глава 6. Правда в руинах
Рудник был чёрной дырой, затягивающей всё живое.
— Она была моей сестрой, — сказала девушка в синем, когда обвал запер их в темноте. Её голос дрожал. — Элиза узнала про сделку с землёй. Они продали индейскую резервацию, Клейтон. За гроши.
— Тогда кто её убил?
Ответ пришёл с выстрелом из темноты. Пуля предназначалась Клейтону, но Торн внезапно толкнул его в сторону.
— Беги... к чёрту... — прохрипел бандит, хватаясь за живот, откуда сочилась тёплая кровь. — Это... шериф Хейл...
Клейтон выстрелил на звук. Вспышка осветила лицо убийцы — того самого картёжника из салуна. Теперь его глаза были широко раскрыты — в удивлении или страхе.
Эпилог. Одинокий рейс
Поезд увозил его прочь, стуча колёсами, как старый палач отсчитывает последние секунды.
— Куда путь, шериф? — спросил кондуктор, поправляя фуражку.
Клейтон смотрел на горизонт, где закат лизал землю, как рана кровь.
— Туда, где нет лжи.
В кармане лежали два кольца: одно — Элизино, маленькое и изящное, второе — Логана, грубое, с выгравированным черепом.
Он так и не узнал, любила ли она его. Но теперь это уже не имело значения.