— Вот ты платишь чужой тётке аренду, а могла бы родителям помогать, — осуждающе проговорила мать, разглаживая скатерть на кухонном столе.
Ольга замерла в дверном проёме. В руках у неё были пакеты с продуктами — она специально приехала к родителям после работы, купила свежих овощей и фруктов. Медленно поставила пакеты на пол.
— Мам, мы же это уже обсуждали. Я живу отдельно, потому что мне нужно личное пространство. Это НОРМАЛЬНО в двадцать восемь лет.
Елизавета Семёновна поджала губы. Её взгляд скользнул по дочери — от аккуратной причёски до модных ботинок.
— Личное пространство она хочет. А то, что отец с больной спиной работает на двух работах, тебя не волнует?
— Папа сам отказывается от помощи! — Ольга подошла к столу, достала из пакета яблоки. — Я предлагала оплатить ему обследование в частной клинике — он отказался. Говорит, что сам справится.
— Потому что у него есть гордость! В отличие от некоторых, — мать демонстративно отвернулась к плите. — Живёшь непонятно где, платишь какой-то Маргарите Львовне двадцать пять тысяч в месяц. За эти деньги можно было бы нам помогать, долг за коммунальные услуги погасить.
Ольга глубоко вдохнула. Этот разговор повторялся из раза в раз последние полгода — с тех пор, как она переехала в съёмную квартиру.
— Мам, у вас есть долги за коммуналку? Почему вы мне не сказали?
— А зачем? Ты же занята своей НЕЗАВИСИМОЙ жизнью.
В кухню вошёл отец — Виктор Андреевич, высокий мужчина с седыми висками. Увидев дочь, слабо улыбнулся.
— Оля приехала. Хорошо.
— Пап, как спина? — Ольга подошла к нему, обняла.
— Да ничего, терпимо. Не слушай мать, всё у нас хорошо.
— Хорошо? — Елизавета Семёновна резко развернулась. — ХОРОШО?! Виктор, ты вчера от боли спать не мог! А она тут рассказывает про личное пространство!
— Лиза, хватит, — отец провёл ладонью по лбу. — Оля взрослый человек, имеет право жить как хочет.
— Вот именно! Как ХОЧЕТ! А не как НАДО! — мать швырнула полотенце на стол. — Нормальные дети родителям помогают, а не квартиры у чужих людей снимают!
Ольга села на табурет, стараясь сохранить спокойствие.
— Мам, давай поговорим спокойно. Сколько вы должны за коммуналку?
— Восемьдесят тысяч, — тихо ответил отец.
— ВОСЕМЬДЕСЯТ? Но как? Это же... это же за полгода накопилось!
— А ты думала! — мать села напротив дочери. — Пока ты там устраивала свою жизнь, мы тут концы с концами сводили. Отцу операция нужна, а денег нет. Младший брат твой, Артём, вообще помогать отказывается — говорит, у него своя семья, ипотека.
Ольга вспомнила брата — успешного менеджера в строительной компании, который последний раз появлялся у родителей на Новый год. С женой Кариной и двумя детьми. Привезли дорогие подарки, посидели час и уехали.
— Артём хотя бы семью завёл, детей родил. А ты? Тридцать скоро, а всё одна. Квартиры снимаешь, независимость изображаешь.
— Мам, причём тут это? Я помогу с долгами, не вопрос. Но это не значит, что я должна жить с вами.
— Должна, не должна... Вырастили тебя, образование дали. Теперь — УБИРАЙТЕСЬ, мне личное пространство нужно! — Елизавета Семёновна встала, гремя посудой. — Знаешь, сколько мы в тебя вложили? Репетиторы, университет, одежда хорошая, чтобы ты не хуже других выглядела!
— Я не просила! — вырвалось у Ольги.
Повисла тишина. Отец опустил голову. Мать застыла у раковины.
— Не просила она... — голос Елизаветы Семёновны стал ледяным. — Виктор, ты слышишь? Она не ПРОСИЛА.
— Мам, я не это имела в виду...
— Всё я прекрасно поняла. Мы тебе, значит, жизнь испортили. Навязались со своей заботой.
Отец тяжело поднялся.
— Я пойду прилягу. Спина разболелась.
Когда он вышел, мать села обратно за стол. Лицо её было каменным.
— Знаешь, Ольга, я многое тебе прощала. Твои выходки в университете, когда ты с этим своим Максимом встречалась — помнишь, как я ночами не спала? Потом твоя работа в этом рекламном агентстве, где тебя не ценили. Я молчала. Но то, что ты сейчас делаешь — это ПРЕДАТЕЛЬСТВО.
— Мама, КАКОЕ предательство? Я просто живу отдельно!
— Ты бросила нас. Когда мы больше всего нуждаемся в помощи. Отец надрывается, я вожусь с хозяйством одна. А ты платишь деньги чужим людям за крышу над головой.
Ольга достала телефон.
— Сейчас переведу вам сто тысяч. На долги и на обследование папе.
— НЕ НАДО! — мать резко встала. — Не нужны нам твои ПОДАЧКИ! Откупиться решила? Деньги дала — и совесть чиста?
— Мам, ну что ты хочешь от меня?
— Чтобы ты ВЕРНУЛАСЬ ДОМОЙ. Бросила свои глупости про независимость и вернулась. Твоя комната стоит, как была. Жила бы с нами, помогала. Может, замуж бы вышла наконец — Светлана Игоревна своего племянника сватает, хороший парень, свой бизнес.
— Мам, я не вернусь. У меня своя жизнь.
Елизавета Семёновна медленно подошла к дочери. В глазах её была такая боль, что Ольга невольно отшатнулась.
— Своя жизнь... А мы — не твоя жизнь? Мы — помеха твоей независимости?
— Вы передёргиваете.
— Я? ПЕРЕДЁРГИВАЮ? — голос матери сорвался. — Двадцать восемь лет я жила ради тебя и Артёма! Всё лучшее — вам! А теперь, когда нам трудно, вы оба исчезли! Он со своей Кариной и ипотекой, ты — со своим личным пространством!
В кухню вернулся отец, держась за поясницу.
— Что за крики?
— Да вот, объясняю твоей дочери, что такое семейный долг. Бесполезно, видимо.
— Лиза, прекрати. Оля, не слушай её. Мать просто устала.
— Устала? Да, УСТАЛА! — Елизавета Семёновна схватила тарелку и с силой поставила её в раковину. Тарелка треснула. — Устала тянуть всё одна! Устала делать вид, что всё хорошо! Устала от вашего равнодушия!
Ольга встала.
— Я поеду. Деньги всё равно переведу, хотите вы или нет.
— УЕЗЖАЙ! — крикнула мать. — Беги в свою съёмную квартирку! К своей хозяйке Маргарите Львовне! Она тебе теперь как мать, да? Раз ей деньги платишь!
— Мам, это несправедливо...
— Несправедливо? А то, что мы с отцом в старости остались одни — это справедливо? Я тебя ночами нянчила, когда ты болела! Отец вторую работу взял, чтобы тебе на выпускной платье купить, которое ты хотела! А ты нам теперь — НЕ НАДО, у меня личное пространство!
Виктор Андреевич попытался обнять жену, но она вырвалась.
— Не трогай меня! Ты во всём ей потакаешь! Вот и результат!
Ольга взяла сумку.
— Пап, я тебе завтра позвоню насчёт врача. Есть хороший специалист, договорюсь о консультации.
— Спасибо, доченька.
— Доченька! — с горечью выплюнула мать. — Какая же она тебе доченька, если родной дом бросила!
Ольга вышла из кухни, но голос матери догнал её в прихожей:
— И не вздумай деньги переводить! Мы не нищие! Сами справимся! Без тебя и твоего брата! Раз вы нас за людей не считаете!
На улице Ольга прислонилась к стене дома. Руки дрожали. Достала телефон, открыла банковское приложение. Перевела матери сто пятьдесят тысяч. В сообщении написала: «На лечение папе и долги. Я вас люблю».
Через минуту пришло сообщение от матери: «Верни деньги обратно. Нам от тебя НИЧЕГО НЕ НУЖНО».
Ольга не ответила. Села в машину и поехала домой — в свою съёмную однокомнатную квартиру на улице Вишнёвой. Маргарита Львовна, хозяйка, жила этажом выше. Милая женщина лет шестидесяти, которая никогда не лезла в личную жизнь квартирантки и относилась к ней с уважением.
Дома Ольга заварила чай и села у окна. Позвонил телефон — Артём.
— Привет. Мать звонила. Истерика на тему, какие мы неблагодарные дети.
— Привет. Я только от них. Папе спина совсем плохая, нужна операция.
— Знаю. Но у меня сейчас никак — ипотека, Карина в декрете со вторым. Ты же знаешь.
— Артём, у них долг за коммуналку восемьдесят тысяч.
— И что? Оля, они взрослые люди. Могли бы квартиру продать, купить что-то поменьше. Но нет — сидят в своей трёшке, которая им не нужна. Упрямство какое-то.
— Это их дом.
— Ну и пусть сидят в своём доме. Я не могу разрываться. У меня семья, ответственность. Карина и так недовольна, что я родителям иногда помогаю.
— Иногда? Артём, ты последний раз им деньги давал год назад!
— Не начинай, Оля. У тебя нет детей, ты не понимаешь. И вообще, ты же там любимая дочка, вот и помогай.
— Я перевела им деньги. Мать требует вернуть.
— Ну вот видишь — гордые они. Значит, не так уж плохо живут, раз отказываются.
Ольга хотела что-то ответить, но Артём уже отключился.
Следующие дни прошли в напряжении. Мать не отвечала на звонки, отец отвечал односложно — мол, всё хорошо, не волнуйся. Деньги они не вернули, но и спасибо не сказали.
А потом позвонила Карина, жена Артёма.
— Ольга? Это я. Слушай, у нас тут ситуация. Можешь приехать?
— Что случилось?
— Артём... В общем, приезжай. Адрес помнишь?
Ольга села в такси. Артём с семьёй жил в элитном жилом комплексе «Золотые ключи». Квартира на двести квадратов, купленная в ипотеку под огромные проценты. Карина открыла дверь — растрёпанная, с ребёнком на руках.
— Проходи. Он в кабинете.
Артём сидел за столом, уткнувшись лицом в ладони. На столе — ноутбук и какие-то документы.
— Что произошло? — спросила Ольга.
Брат поднял голову. Лицо было серым.
— Меня уволили. Сокращение. А у меня ипотека, кредит на машину. И... — он помолчал. — Я взял кредит на ремонт. Не сказал Карине. Пятьсот тысяч под двадцать процентов.
— Артём, ты с ума сошёл?
— Я думал, выплачу потихоньку. Зарплата же большая была. А теперь... — он развёл руками. — Работы нет. На рынке кризис, в строительстве все сокращают. Платежи по кредитам — двести тысяч в месяц. У меня есть накопления на два месяца, не больше.
— А Карина?
— Она в декрете. Пособие — копейки. Оля, я не знаю, что делать.
Ольга села напротив брата.
— Поговори с банками о реструктуризации.
— Уже. Отказали. У меня просрочка по одному кредиту была в прошлом году. И... — Артём замялся. — Я ещё денег занимал. У частных лиц. Под расписку.
— СКОЛЬКО?
— Триста тысяч. На ремонт машины после аварии. Карина не знает.
— Артём, как ты мог?
— А что мне оставалось? Имидж поддерживать надо! В нашем ЖК все друг на друга смотрят — кто на чём ездит, как одевается. Карина требовала ремонт, новую мебель. Дети в частный садик ходят — пятьдесят тысяч в месяц. Я крутился как мог!
В комнату вошла Карина с двумя детьми — пятилетним Елисеем и годовалой Евой.
— Крутился он. А мне ни слова не сказал! Я узнала только сегодня, когда коллекторы позвонили!
— Коллекторы? — Ольга встала. — Артём, ты что, у коллекторов занимал?
— Не у коллекторов. У частного инвестора. Но он продал долг коллекторскому агентству.
— Боже мой... А родители знают?
— НЕТ! И не должны узнать! — Артём вскочил. — Мать и так истерики закатывает. Если узнает про это — инфаркт будет.
— А что ты предлагаешь?
— Оля, у тебя есть накопления?
Ольга отшатнулась.
— Артём, ты серьёзно?
— Я верну! Как только найду работу — всё верну! Мне хотя бы на первое время, платежи закрыть.
— У меня есть четыреста тысяч. Это всё, что я копила три года.
— Дай мне их! Я тебе расписку напишу!
— Артём, а толку? Ты должен больше миллиона, если всё посчитать. Четыреста тысяч — это капля в море.
— Но это даст мне время! Я найду работу, начну выплачивать!
Карина села на диван, прижимая к себе детей.
— Оля, если честно, я не знаю, что делать. Если мы потеряем квартиру... Куда нам с детьми?
— К родителям можете переехать временно.
— К ТВОИМ родителям? — Карина засмеялась. — Твоя мать меня ненавидит! Она считает, что я недостойна её сына! Деревенская, говорит, без образования!
— Карина, у тебя два высших.
— Ей это неважно. Я не из их круга. И дети мои — не такие, как она хотела. Елисей слишком шумный, Ева слишком капризная.
Артём подошёл к сестре.
— Оля, пожалуйста. Я ПРОШУ тебя. Дай мне эти деньги. Я клянусь, верну.
— Артём, ты мне уже должен двести тысяч с прошлого года. Забыл?
— Это другое! То было на бизнес, который не выгорел!
— И эти деньги тоже не вернутся, — Ольга взяла сумку. — Артём, продавай квартиру. Это единственный выход.
— С долгами по ипотеке? Да я ещё и должен останусь банку!
— Но хотя бы часть долгов закроешь. И машину продавай.
— Машина в кредите! Я не могу её продать!
— Тогда я не знаю, чем тебе помочь.
— БРОСАЕШЬ меня? Родного брата бросаешь? — Артём схватил её за руку. — Оля, у меня дети! Маленькие дети! Ты же их любишь!
— Люблю. Но я не могу отдать тебе последние деньги. Мне самой на что-то жить надо.
— У тебя работа есть!
— Артём, отпусти.
Он разжал пальцы. В глазах стояли слёзы.
— Вы все меня бросили. Родители со своими вечными упрёками. Ты со своей правильностью. Никому я не нужен!
— Артём, хватит манипулировать. Ты сам влез в эти долги. Жил не по средствам, набрал кредитов. При чём тут мы?
— При том, что СЕМЬЯ должна помогать!
— Семья? — Ольга повернулась к брату. — А где была твоя семейная ответственность, когда папе операция нужна была? Когда у них долги за коммуналку? Ты даже не позвонил узнать, как они!
— У меня свои проблемы были!
— Вот и у меня свои есть. Извини.
Ольга вышла из квартиры под крики Карины и плач детей. В лифте достала телефон — три пропущенных от матери. Перезвонила.
— Оля? Ты где?
— У Артёма. Мам, у него проблемы.
— Знаю. Карина звонила. Просила денег. Ты дашь ему?
— НЕТ.
Пауза.
— Правильно. Пусть сам разбирается. Весь в отца — гордый, упрямый, а толку никакого.
— Мам, папе-то не говорите. У него сердце больное.
— Уже сказала. Он поехал к Артёму.
— Что? Мам, зачем?
— А что мне оставалось? Сын в беде. Может, отец его образумит.
Ольга вернулась к квартире брата. У подъезда стояла скорая. Она бросилась к лифту, поднялась на этаж. Дверь квартиры была открыта. В прихожей — врачи, Карина с детьми, Артём.
— Что случилось?
— Папа... — Артём был белый как мел. — Сердце. Он приехал, начал меня отчитывать, а потом... схватился за грудь и упал.
Врачи вынесли носилки. Виктор Андреевич был без сознания, к лицу прижата кислородная маска.
— Я с ним! — Ольга бросилась за носилками.
— Только один сопровождающий, — сказал врач.
— Я поеду, — Артём шагнул вперёд.
— НЕТ. Ты оставайся с семьёй. Я поеду.
В машине скорой помощи Ольга держала отца за руку. Он открыл глаза.
— Оля...
— Папа, не говори. Всё будет хорошо.
— Артём... дурак он. Но... сын же. Помоги ему.
— Пап, не думай сейчас об этом.
— Обещай.
— Папа...
— Обещай!
— Хорошо. Обещаю.
Виктор Андреевич закрыл глаза. Больше он их не открыл. Обширный инфаркт. Врачи боролись два часа, но спасти не смогли.
Елизавета Семёновна приехала в больницу, когда всё было кончено. Увидела Ольгу в коридоре и всё поняла без слов. Села и завыла. Ольга пыталась её поднять, но мать отталкивала её руки.
— НЕ ТРОГАЙ! Это всё вы! ТЫ и твой брат! Убили отца! УБИЛИ!
Приехал Артём. Мать бросилась на него с кулаками.
— Ты! ТЫ виноват! Из-за твоих долгов! Из-за твоей жадности! Отец не выдержал!
Артём стоял, не защищаясь. По щекам текли слёзы.
Похороны прошли тихо. Народу было мало — несколько коллег отца, соседи, дальние родственники. Артём стоял в стороне с Кариной и детьми. Ольга поддерживала мать.
После похорон все собрались в родительской квартире. Елизавета Семёновна сидела в кресле отца, смотрела в одну точку.
— Мам, поешь что-нибудь, — Ольга протянула ей тарелку.
— Не хочу. Оля, я квартиру продам.
— Что? Мам, зачем?
— Долги Артёма выплачу. И за коммуналку. А сама в дом престарелых поеду. Или к сестре в деревню.
— Мам, не надо! Я помогу с долгами!
— НЕТ. Хватит. Я всё решила. Отец бы так хотел — чтобы я Артёму помогла. Он же всю жизнь ради вас жил.
Артём подошёл к матери, встал на колени.
— Мам, прости меня. Я не хотел. Я идиот, я...
— Встань. Не позорься. Завтра пойдём к риелтору. Квартира стоит миллионов восемь. Хватит на твои долги. Остальное — тебе на жизнь, пока работу не найдёшь.
— Мам, я не могу принять...
— МОЖЕШЬ. И примешь. Это последнее, что я для тебя сделаю. А потом — живите как знаете. Без меня.
Ольга пыталась отговорить мать, но та была непреклонна. Квартиру выставили на продажу. Нашёлся покупатель — молодая пара с ребёнком. Елизавета Семёновна подписывала документы с каменным лицом.
Артём получил деньги, закрыл долги. Остался должен только банку по ипотеке, но это были уже терпимые суммы. Устроился на работу — правда, с зарплатой вдвое меньше прежней.
Елизавета Семёновна переехала к сестре в Тульскую область, в деревню Сосновка. Ольга приезжала к ней каждые выходные, но мать была холодна.
— Не надо жертв, Оля. Живи своей жизнью. Ты же этого хотела.
— Мам, я хочу тебе помогать.
— Не надо. Галина за мной ухаживает. Мне большего не нужно.
Прошло три месяца. Артём позвонил Ольге поздно вечером.
— Оля, можно к тебе приехать?
— Что случилось?
— Карина уходит. Забирает детей и уезжает к родителям в Краснодар.
— Почему?
— Говорит, не может так жить, считать каждую копейку. Её родители зовут к себе — у них дом большой, бизнес. Обещают помочь встать на ноги.
— А ты?
— А я... Не знаю. Работа есть, но денег едва хватает на ипотеку и еду. Оля, я думаю продать квартиру в «Золотых ключах». С долгами по ипотеке я всё равно в минусе останусь, но хоть что-то банку выплачу.
— Разумно.
Артём продал квартиру в «Золотых ключах», расплатился с основными долгами и на оставшиеся деньги купил скромную двухкомнатную квартиру на окраине города. Карина с детьми уехала в Краснодар и больше не вернулась, изредка позволяя ему видеться с детьми по скайпу. Через год Елизавета Семёновна не выдержала деревенской жизни и вернулась к сыну — они живут в одной квартире как чужие люди, обмениваясь лишь необходимыми фразами о быте, каждый несёт свою вину и боль, которую уже невозможно излечить. Ольга накопила первоначальный взнос, взяла ипотеку на небольшую студию в том же районе, где снимала жильё у Маргариты Львовны, и впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему счастливой — у неё есть своё пространство, работа, которая приносит удовольствие, и ясное понимание, что любовь к родным не требует самопожертвования, а границы — это не предательство, а необходимое условие для сохранения себя.
Автор: Елена Стриж ©