Валерий захлопнул дверцу холодильника с такой силой, что задребезжали бутылки внутри. Александра замерла посреди кухни, держа в руках влажную губку для мытья посуды.
— НИКОГДА не поеду в гости к твоей маме и не пущу её к нам, — отчеканил он каждое слово. — Это окончательно.
— Валера, но она же моя мама...
— Твоя мама — это отдельная тема для разговора. Знаешь, сколько раз она унижала меня при своих подружках? «А мой зять, между прочим, всего лишь менеджер среднего звена в логистической компании. Вот у Милады дочь за директора банка вышла». ВСЕГО ЛИШЬ! Это после того, как я выплатил кредит за её дачу!
Александра медленно опустила губку в раковину. За окном майское солнце освещало пыльные крыши соседних домов. В квартире пахло свежемолотым кофе и корицей — она готовила французские тосты к завтраку.
— Валера, мама просто неудачно выразилась...
— НЕУДАЧНО? — он резко развернулся к жене. — Когда она при всех заявила, что я должен был купить тебе машину получше, чем «Шкода», это тоже неудачно? А когда намекнула твоей сестре Эльвире, что ей повезло больше с мужем-стоматологом?
— Она пожилой человек, у неё свои представления...
— У неё ЖАДНОСТЬ и ВЫСОКОМЕРИЕ вместо представлений! — Валерий схватил со стола кружку и залпом допил остатки кофе. — Помнишь, как она «случайно» забыла кошелёк, когда мы поехали в ресторан на её день рождения? Я оплатил счёт на тридцать тысяч! А через неделю узнаю от твоего брата Елисея, что она в тот же день купила себе новую шубу!
Александра прислонилась к кухонному гарнитуру. Её русые волосы рассыпались по плечам. В зелёных глазах блеснули слёзы.
— Валера, я понимаю твои чувства. Но нельзя же так категорично...
— МОЖНО и НУЖНО! — он стукнул кулаком по столу. — Твоя мать считает меня неудачником, недостойным её драгоценной дочери. При этом регулярно просит то на ремонт, то на лекарства, то ещё на что-нибудь. Я устал быть кошельком, который она презирает!
— Но Валера...
— НЕТ «но»! Решение принято. Либо она извиняется за всё и меняет своё отношение, либо забудет дорогу в наш дом.
Александра молча вышла из кухни. Валерий остался стоять у окна, глядя на оживлённую улицу внизу. Мимо проезжали машины, спешили по своим делам люди. Обычное субботнее утро превратилось в поле битвы.
Через час Александра вернулась. Она переоделась в лёгкое летнее платье и собрала волосы в хвост.
— Я поеду к маме одна, — спокойно произнесла она.
— Езжай. Только предупреди её — в наш дом вход закрыт.
— Валера, ты же понимаешь, что ставишь меня в невозможное положение? С одной стороны муж, с другой — мама.
— Твоя мама сама поставила всех в это положение своим ХАМСТВОМ и НЕУВАЖЕНИЕМ. Я десять лет терпел её выходки. ХВАТИТ!
Александра взяла сумочку и направилась к двери.
— Подожди, — окликнул её Валерий. — Ты же не обижаешься?
Она обернулась:
— Я разрываюсь между двумя самыми близкими людьми. Как думаешь, что Я ИСПЫТЫВАЮ?
Дверь тихо закрылась. Валерий остался в пустой квартире. Он включил телевизор, но смотреть было нечего. Взял книгу — строчки расплывались перед глазами. В голове крутились воспоминания последних лет.
Первая встреча с будущей тёщей, Зинаидой Аркадьевной. Она окинула его оценивающим взглядом с головы до ног и спросила: «И это всё, на что ты способна, Сашенька?» Тогда он списал это на волнение матери за дочь.
Свадьба. Зинаида Аркадьевна весь вечер рассказывала гостям, какие выгодные партии упустила Александра, выбрав «простого менеджера». При этом с удовольствием принимала подарки от его родителей — золотые украшения и деньги «на обустройство молодой семьи».
Рождение дочери Мирославы. Тёща приехала «помогать» и первым делом заявила, что в такой маленькой квартире растить ребёнка — преступление. Намекнула, что настоящий мужчина уже давно бы заработал на жильё побольше.
И так год за годом. Колкости, намёки, сравнения с более «успешными» зятьями подруг. При этом регулярные просьбы о финансовой помощи.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя — Елисей, брат жены.
— Привет, Валера. Саша приехала к маме вся в слезах. Что случилось?
— Я устал от унижений твоей матери, вот что случилось.
— Понимаю тебя, дружище. Мама бывает... сложной. Но может, стоит найти компромисс?
— Десять лет компромиссов, Елисей. Десять лет я молчал и терпел. ХВАТИТ.
— Ладно, не буду давить. Просто подумай о Саше. Ей тяжело.
Валерий бросил телефон на диван и вышел на балкон. Город жил своей жизнью. Где-то играла музыка, смеялись дети во дворе. А в его семье разгорался конфликт, который грозил разрушить всё.
К вечеру вернулась Александра. Глаза красные от слёз, но взгляд решительный.
— Поговорила с мамой?
— Да.
— И что она сказала?
— Сказала, что ты НЕБЛАГОДАРНЫЙ и не ценишь того, что она приняла тебя в семью.
— ПРИНЯЛА? Это называется «приняла»? Десять лет УНИЖЕНИЯ — это принятие?
— Валера, давай не будем эскалировать конфликт. Мама пожилой человек, у неё свои взгляды...
— ПРЕКРАТИ её оправдывать! — взорвался Валерий. — Твоя мать ТОКСИЧНАЯ, ЖАДНАЯ женщина, которая считает всех вокруг обязанными ей прислуживать!
— НЕ СМЕЙ так говорить о моей матери!
— А что, ПРАВДА режет слух? Сколько раз она брала у нас деньги и «забывала» вернуть? Сколько раз унижала меня при посторонних? Сколько раз намекала, что ты достойна лучшего?
Александра села на диван и закрыла лицо руками.
— Валера, я устала. Устала быть между молотом и наковальней. Мама требует одного, ты — другого. А я разрываюсь.
Он сел рядом, но не решился обнять.
— Саша, я не прошу тебя выбирать между мной и матерью. Я прошу уважения к себе и нашей семье. Если твоя мать не способна на это — пусть живёт своей жизнью, а мы своей.
— Но она одинока, Валера. У неё только мы.
— У неё есть Елисей, Эльвира. И потом, одиночество — не повод унижать других.
В дверь позвонили. Александра пошла открывать. На пороге стояла их дочь Мирослава с рюкзаком за плечами.
— Привет, родители! Я от бабушки. Она просила передать, что вы, папа, — последними словами он не повторю что именно.
— Мира! — возмутилась Александра.
— Мам, я просто передаю. Бабушка полчаса мне рассказывала, какой папа неудачник и как ты зря за него вышла. Я сказала, что это НЕПРАВДА и что папа замечательный. Она ответила, что я ещё молодая и ничего не понимаю.
Валерий сжал кулаки.
— Вот ВИДИШЬ, Саша? Она и ребёнка настраивает против меня!
— Пап, я не настраиваюсь. Я тебя люблю. Просто бабушка... она странная. Постоянно всех КРИТИКУЕТ, всем НЕДОВОЛЬНА. Даже тётя Эльвира от неё съехала в другой город.
Александра опустилась на стул.
— Мира, иди в свою комнату. Нам с папой нужно поговорить.
Когда дочь ушла, в комнате повисло молчание. Валерий первым нарушил его:
— Теперь ты понимаешь? Твоя мать отравляет жизнь всем вокруг. Даже родная дочь Эльвира сбежала от неё на другой конец страны!
— Я знаю, Валера. Знаю, что мама сложный человек. Но она моя мама...
— И это даёт ей право унижать твоего мужа? Настраивать против меня внучку? Требовать денег, а потом рассказывать всем, какие мы нищие?
Александра встала и подошла к окну.
— Давай заключим договор. Мама не приходит к нам домой, но я могу навещать её. Без тебя.
— А праздники? Дни рождения?
— Будем решать по ситуации.
Валерий кивнул:
— Согласен. Но если она хоть раз попытается настроить против меня Миру или тебя — всё, полный разрыв отношений.
Следующие недели прошли относительно спокойно. Александра навещала мать раз в неделю, Валерий делал вид, что это его не касается. Мирослава иногда сопровождала мать, но возвращалась задумчивая.
— Пап, — сказала она как-то за ужином. — Бабушка говорит, что ты запретил ей приходить к нам. Это правда?
— Это обоюдное решение, Мира. Мы с бабушкой не можем найти общий язык.
— Она сказала, что ты ТИРАН и контролируешь маму.
Александра уронила вилку.
— Мира, это неправда. Папа...
— Пусть говорит сама, Саша, — перебил Валерий. — Мира, как думаешь, кто тиран — тот, кто требует уважения к себе, или тот, кто постоянно унижает других?
— Бабушка не унижает. Она просто... критикует.
— А в чём разница?
Мирослава задумалась:
— Наверное, в том, что критика может быть конструктивной, а унижение — это всегда плохо.
— Умница. Так вот, твоя бабушка не критикует, а именно унижает. Говорит, что я неудачник, что мама могла выйти за кого-то лучше, что мы живём бедно...
— Но это же НЕПРАВДА! У нас хорошая квартира, мы ездим отдыхать, у меня есть всё необходимое...
— Вот именно. Но бабушке этого мало. Ей нужно, чтобы все вокруг чувствовали себя ничтожными на её фоне.
Мирослава кивнула:
— Теперь понимаю. Она и про маму так говорит — что она растолстела, что плохо готовит, что дом содержит неидеально...
Александра резко встала из-за стола:
— Что? Мама так говорит обо мне? При тебе?
— Да, постоянно. Сравнивает тебя с тётей Эльвирой, говорит, что та успешнее, красивее, умнее...
В глазах Александры блеснули слёзы. Она выбежала из кухни. Валерий пошёл за ней, оставив дочь доедать ужин.
Александра сидела на кровати и плакала.
— Саша, милая...
— Я всю жизнь пыталась заслужить её одобрение, Валера. Всю жизнь! Хорошо училась, поступила в университет, вышла замуж, родила ребёнка... И всё равно недостаточно хороша для неё!
Он обнял жену:
— Теперь понимаешь, почему я не хочу её видеть? Она ТОКСИЧНА для всех нас.
— Понимаю. Но что мне делать? Совсем порвать с ней отношения?
— Реши сама. Но подумай о Мире. Хочешь, чтобы она росла с ощущением, что её родители — неудачники?
На следующий день Александра поехала к матери. Вернулась через два часа — бледная, с трясущимися руками.
— Что случилось?
— Я попыталась поговорить с ней. Сказала, что её слова ранят меня и Миру. Знаешь, что она ответила?
Валерий молча ждал продолжения.
— Она сказала: «ПРАВДА ГЛАЗА КОЛЕТ? Я просто говорю очевидные вещи. Ты выбрала неудачника, растолстела после родов, дочь воспитываешь плохо — она мне перечит! Если бы ты послушала меня и вышла за Святослава Игоревича, сейчас жила бы в особняке, а не в этой клетушке!»
— Святослав Игоревич? Тот стоматолог, который бросил жену с двумя детьми ради молоденькой медсестры?
— Да. Но для мамы это детали. Главное — у него деньги.
— И что ты ответила?
— Сказала, что больше не приеду, пока она не извинится. Она рассмеялась и заявила: «ПОСМОТРИМ, сколько ты продержишься без матери!»
Прошёл месяц. Зинаида Аркадьевна звонила Александре по несколько раз в день, но та не брала трубку. Потом начала названивать Валерию.
— Алло, Валерий? Это Зинаида Аркадьевна. Передай Саше, чтобы перестала ДУРИТЬ и приехала ко мне.
— Здравствуйте, Зинаида Аркадьевна. Саша сама решает, когда и к кому ехать.
— Ты настроил её против меня, ТИРАН несчастный!
— До свидания, Зинаида Аркадьевна.
Он отключил телефон. Через минуту — звонок с другого номера. Елисей.
— Валера, мама места себе не находит. Может, вы помиритесь?
— Елисей, твоя мать должна извиниться за годы унижений. Пока этого не произойдёт — разговор окончен.
— Ты же знаешь маму. Она никогда не извиняется.
— Тогда пусть живёт со своей гордыней в одиночестве.
Ещё через неделю Зинаида Аркадьевна пришла к ним домой. Валерий открыл дверь.
— Зинаида Аркадьевна, я же сказал...
— ЗАТКНИСЬ! — она втолкнулась в квартиру. — Где моя дочь?
— Саша! — позвал Валерий.
Александра вышла в прихожую. Увидев мать, остановилась.
— Мама, я просила не приходить, пока ты не извинишься.
— ИЗВИНИТЬСЯ? Это я должна извиняться? Да я вас, неблагодарных, в люди вывела! Без меня ты бы до сих пор в общежитии жила!
— Мама, УХОДИ.
— Что? Ты гонишь родную мать?
— Ты сама себя гонишь своим поведением. УХОДИ, пока я не сказала того, о чём пожалею.
Зинаида Аркадьевна побагровела:
— Да я тебя ПРОКЛЯНУ! Ты и твой муж-неудачник! Чтоб вы...
— ДОВОЛЬНО! — Валерий взял тёщу за локоть и вывел за дверь. — Больше не приходите. НИКОГДА.
Дверь захлопнулась. За ней слышались крики и проклятия Зинаиды Аркадьевны, потом шаги по лестнице.
Александра села на пол в прихожей и заплакала. Валерий опустился рядом, обнял её.
— Всё будет хорошо, милая.
— Она моя мама, Валера... Почему она такая?
— Не знаю, Саша. Но это её выбор — быть такой. И наш выбор — не позволять ей разрушать нашу жизнь.
Прошло три месяца. Зинаида Аркадьевна продолжала названивать, писать гневные сообщения, даже приходила к Мирославе в школу, пытаясь настроить внучку против родителей. Но девочка оказалась мудрее — она вежливо отказалась общаться с бабушкой, пока та не изменит своё поведение.
И вот однажды вечером раздался звонок в дверь. Валерий открыл — на пороге стоял незнакомый мужчина.
— Добрый вечер. Я Ярослав Витальевич, адвокат Зинаиды Аркадьевны Коростылёвой.
— Что-то случилось?
— Можно мне войти? Разговор конфиденциальный.
Валерий впустил адвоката. Александра вышла из комнаты, услышав голоса.
— Что произошло с мамой?
Адвокат кашлянул:
— Ваша мать попала в неприятную историю. Она взяла кредиты в нескольких банках на общую сумму пять миллионов рублей.
— ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ? — Александра схватилась за сердце. — Зачем?
— Она играла на бирже. Какой-то знакомый убедил её, что это лёгкие деньги. В итоге она потеряла всё и теперь должна банкам огромную сумму.
— И что теперь?
— Банки подали в суд. Её квартира и дача уйдут с молотка. Она просила передать, что ей нужна ваша помощь.
Валерий рассмеялся:
— ПОМОЩЬ? После всего, что она нам наговорила? После проклятий?
— Я просто передаю её просьбу. Она готова извиниться за всё, только помогите ей.
Александра посмотрела на мужа:
— Валера...
— НЕТ, Саша. Твоя мать годами унижала нас, а теперь, когда попала в беду из-за собственной ЖАДНОСТИ и ГЛУПОСТИ, просит помощи? Это НАГЛОСТЬ высшей степени!
— Но она останется без жилья...
— У неё есть сын Елисей, дочь Эльвира. Пусть к ним обращается.
Адвокат встал:
— Я передам ваш ответ. Всего доброго.
Когда за ним закрылась дверь, Александра разрыдалась:
— Валера, она же моя мама! Да, она ужасно себя вела, но оставить её на улице...
— Саша, послушай меня внимательно. Твоя мать — взрослый человек. Она сделала выбор — унижать нас, оскорблять, проклинать. Теперь она сделала другой выбор — влезть в долги из-за ЖАДНОСТИ. Почему мы должны расплачиваться за её выборы?
— Потому что мы семья?
— СЕМЬЯ не унижает друг друга! Семья поддерживает, уважает, любит! Твоя мать делала всё наоборот!
В дверь снова позвонили. На этот раз пришёл Елисей.
— Валера, Саша, вы слышали про маму?
— Только что адвокат ушел, — ответила Александра.
— Я тоже не могу ей помочь. У меня ипотека, двое детей, жена в декрете. А Эльвира вообще отказалась разговаривать.
— И что будет с мамой? — спросила Александра.
— Не знаю. Может, социальное жильё дадут. Или к кому-то из подруг переедет.
— Подруги, которым она годами рассказывала, какие мы все неудачники? — усмехнулся Валерий. — Сомневаюсь, что они захотят её приютить.
Елисей опустил голову:
— Знаете, может, это к лучшему. Мама всю жизнь отравляла существование всем вокруг. Может, одиночество научит её ценить людей.
— Или озлобит ещё больше, — вздохнула Александра.
Через неделю состоялся суд. Зинаиде Аркадьевне дали месяц на выселение из квартиры. Она снова пришла к дочери — на этот раз смиренная, заплаканная.
— Сашенька, доченька, прости меня! Я была не права! Валерий хороший человек, я это признаю! Только помогите мне!
Александра смотрела на мать — постаревшую, испуганную — и не знала, что ответить.
— Мама, ты годами говорила, что мы неудачники, нищеброды, недостойные тебя. А теперь просишь помощи у этих самых «неудачников»?
— Я была ДУРОЙ, Саша! Гордыня меня погубила! Но я твоя мать!
Валерий вышел из комнаты:
— Зинаида Аркадьевна, мы не можем выплатить за вас пять миллионов. У нас нет таких денег.
— Но квартиру снять поможете? Хоть комнату?
— Мы подумаем, — сказала Александра. — Идите домой, мама. Мы позвоним.
Когда Зинаида Аркадьевна ушла, супруги долго молчали. Наконец, Валерий заговорил:
— Если хочешь ей помочь — я не против. Но с условиями. Она живёт отдельно, мы оплачиваем только жильё, и при первой же попытке унижения — всё прекращается.
— Спасибо, Валера. Ты добрый человек.
— Нет, Саша. Я просто не хочу, чтобы ты мучилась чувством вины. Но твоя мать должна понять — время её тирании закончилось.
Зинаиде Аркадьевне сняли небольшую комнату в старом районе города. Она приняла это молча, без привычных жалоб и упрёков. Гордая, властная женщина превратилась в сломленную старуху.
Прошёл год. Зинаида Аркадьевна устроилась вахтёром в офисное здание — нужно было как-то жить. Иногда Александра навещала её, привозила продукты. Разговоры были короткими, натянутыми.
— Мама, как ты?
— Живу, Саша. Работаю. Грехи замаливаю.
— Может, тебе что-то нужно?
— Нужно было раньше думать головой, а не гнаться за лёгкими деньгами. И семью ценить, пока не потеряла.
Однажды Мирослава попросила отвезти её к бабушке.
— Зачем, Мира?
— Хочу с ней поговорить. Она же моя бабушка, несмотря ни на что.
Валерий отвёз дочь. Ждал в машине час. Мирослава вернулась задумчивая.
— Ну как?
— Бабушка изменилась, пап. Она извинилась передо мной за все плохие слова о тебе и маме. Сказала, что была слепа от гордыни и зависти.
— Зависти?
— Да. Она завидовала нашей семье, нашему счастью. У неё никогда не было такой любви, как у вас с мамой. Дедушка ушёл, когда мама была маленькой. И бабушка озлобилась на весь мир.
Валерий задумался. Он никогда не смотрел на ситуацию с этой стороны.
Вечером он рассказал об этом разговоре Александре.
***
Спустя год, в день рождения Зинаиды Аркадьевны, Валерий неожиданно для всех сам пришёл к тёще с букетом цветов и нашёл её сидящей одну в полутёмной комнате — постаревшую, сломленную одиночеством женщину, которую покинули даже подруги. Увидев зятя, она расплакалась и впервые за все годы искренне попросила прощения за причинённую боль. Прошло ещё полгода, и семья — Валерий, Александра, при поддержке Эльвиры, которая приехала из другого города, и Мирославы — скинулись и купили небольшую дачу в тихом посёлке, куда переехала Зинаида Аркадьевна. Там, среди огорода и цветов, вдали от соблазнов большого города, она обрела покой, а её отношения с семьёй постепенно наладились — без прежних амбиций и токсичности, основанные теперь на взаимном уважении и благодарности. Валерий и Александра, преодолев этот тяжёлый семейный кризис вместе, стали ещё крепче и счастливее, поняв, что истинная сила семьи — в умении прощать, но при этом не позволять себя унижать.
Автор: Елена Стриж ©