Она сказала: «Я не потерплю её в нашем доме!» - и эта фраза перевернула всё. Когда свекровь идёт в наступление, жена и муж должны решить: кто в этой семье действительно главный?
- Я не потерплю её в нашем доме! - свекровь толкнула дверь так, что посыпалась штукатурка.
Мария вздрогнула, уронив ложку в кипящий суп. Звук удара металла о дно кастрюли утонул в тяжелых шагах Клавдии Петровны, размашисто шагающей к столу. Невестка не успела обернуться, как ощутила горячее дыхание за спиной. Воздух на кухне, ещё минуту назад пропитанный уютным ароматом тушеной картошки, вдруг стал густым и неприятным. Он словно сгустился, заполнив тесное пространство запахом напряжения и дорогих, слишком резких духов, которые Клавдия Петровна заказывала из Москвы.
- Что случилось? - Мария развернулась, вытирая руки о передник, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Кого вы не потерпите?
Клавдия Петровна замерла посреди кухни - грузная, величественная, в синем атласном халате, купленном, как она не раз напоминала, в Турции. Её крашеные каштановые волосы, уложенные в высокую прическу, обычно напоминавшую корону, сейчас растрепались, а на лице проступили красные пятна. Маленькие глаза, полуспрятанные среди мягких складок лица, сверкали.
- Эту... - Клавдия Петровна сглотнула, подбирая слово, которое казалось бы достаточно сильным для её возмущения, но не компрометировало бы её саму. - Эту кикимору! Твоя сестрица опять ошивается возле нашего дома. Зыркает в окна! Щас вся деревня судачит, что Дашка Климова к Петровым зачастила. И я знаю зачем. За моим Витенькой бегает, бесстыжая!
Мария молча отвернулась к плите, помешивая суп, который уже не требовал никакого помешивания. Она считала про себя до десяти, как делала всякий раз, когда свекровь заводила разговор о Дашке. Раз, два, три... Сегодня восемь месяцев, как она живет в этом доме. Четыре, пять... За это время свекровь разругалась с тремя соседками, дважды прогнала почтальоншу Нину Семеновну и объявила бойкот сельскому магазину из-за просроченного пакета кефира. Шесть, семь... И вот теперь взялась за Дашку. За её младшую сестру, которая была единственной живой ниточкой, связывающей Марию с родным домом на другом конце села.
- Моя сестра приходила отдать мне книгу, - медленно проговорила Мария, когда закончила считать. - Я сама её просила.
Клавдия Петровна всплеснула пухлыми руками, словно услышала величайшую нелепость.
- Книгу! - передразнила она. - А что, телефона у твоей сестрицы нет? Не могла позвонить? Обязательно нужно тащиться через всё село? Нет, голубушка, не знаю, как в вашей семье, но у нас так дела не делаются.
Мария продолжала молча помешивать. Ничего необычного. Как обычно, Клавдия Петровна преувеличивала. В её рассказах мухи превращались в слонов, а самые обыденные поступки окружающих обретали зловещий подтекст. Мир свекрови состоял из врагов и заговоров против неё и её ненаглядного сыночка.
- Виктор просил передать, что задержится, - сказала Мария, меняя тему. - Позвонил из райцентра, сказал, что только к восьми вернётся.
- Виктор? - Клавдия Петровна сразу переключилась на новую информацию. - И что ему там делать до восьми? Автобус последний в пять пятнадцать. Нарочно, что ли, задерживается? Там у него кто-то появился? Говорила я ему, не торопись жениться! Подожди годик-другой!
В её голосе прозвучала явная надежда на то, что у сына и вправду появилась другая женщина. Лучше бы любая другая, только бы не Мария, забравшая его из родительского дома на другой конец села.
- Он с Михалычем поедет, у того сегодня рейс, - пояснила Мария, снимая крышку с кастрюли картошки.
- Ах, вот как. Раз с Михалычем, тогда понятно, - в голосе свекрови звучало явное разочарование. - Так вот, чтоб ты знала, я не хочу видеть здесь твою сестру. Глазенки бесстыжие! Думает, не вижу, как она на Витеньку смотрит? У нас и своих невест полно, приличных девушек, не из таких... - она многозначительно замолчала, давая понять, что имеет в виду семью Климовых, где мать, оставшись одна с двумя дочерьми, тянула хозяйство, работая санитаркой в сельской больнице.
Что-то внутри Марии, что-то мягкое, вечно уступающее и дипломатичное, с хрустом сломалось. Она повернулась к свекрови, вытирая руки о фартук - медленно, размеренно, словно тщательно готовясь к чему-то важному.
- Хорошо, - её голос прозвучал тихо, но удивительно отчётливо. - Я передам сестре, что в этом доме ей не рады.
Свекровь насторожилась. Таким тоном невестка ещё не разговаривала. Обычно она уклонялась от прямого противостояния - соглашалась, обещала "подумать" или просто меняла тему. Сейчас перед Клавдией Петровной стоял другой человек.
- Правильно, - растерянно пробормотала свекровь, не готовая к капитуляции невестки. - И передай ей, что я всё вижу. Все её ужимки и прыжки.
- Непременно, - Мария кивнула с неожиданным спокойствием. - И вы, Клавдия Петровна, не обидитесь, если я в воскресенье к маме с Дашей схожу? Посидим, поговорим... семейные вопросы обсудим.
- Какие ещё семейные вопросы? - свекровь нахмурилась. - Твоя семья теперь здесь! У тебя есть муж, есть дом...
- А ещё у меня есть мать и сестра, - ровно продолжила Мария. - И кстати, Витя собирался им в огороде помочь. Штакетник поправить, крыльцо подлатать... Я тоже пойду.
- Ничего он там латать не будет! - голос Клавдии Петровны взлетел на октаву выше. - С чего это моему сыну у чужих людей спину гнуть? У нас своя изгородь того гляди завалится!
Мария отвернулась к плите, слегка приподняв уголки губ. Она знала, что свекровь не видит её лица. Через мгновение её голос звучал уже совершенно нормально - даже с нотками раскаяния.
- Не сердитесь, мама, - она произнесла последнее слово с заметным усилием. За восемь месяцев она так и не смогла привыкнуть называть эту женщину матерью. - Я просто думаю, что Виктору было бы приятно, если бы между нашими семьями установились добрые отношения. Разве вы не согласны?
Клавдия Петровна фыркнула, но не нашлась с ответом. Сама мысль о том, что в селе есть другая семья, равная Петровым, казалась ей кощунственной. Петровы всегда были на особом положении. Её покойный муж, Иван Сергеевич, был председателем колхоза. И хотя колхоза уже лет двадцать как не было, а Иван Сергеевич покоился на сельском кладбище, имя Петровых продолжало звучать особенным образом.
- Вот вернётся Виктор, - сказала она наконец, - мы с ним это обсудим. Боюсь, он будет не в восторге от твоих идей.
Мария пожала плечами с непривычной для себя беззаботностью.
- Обсудите, конечно, - она начала раскладывать картошку по тарелкам. - Ужинать будете?
Свекровь опять растерялась. Невестка, неизменно податливая и готовая к уступкам, сегодня вела себя иначе. Словно внутри неё проснулся кто-то другой - кто-то, знающий свою силу и уверенный в своём праве на собственный голос.
- Нет, - резко бросила она. - У меня что-то аппетит пропал.
И она вышла из кухни, энергично хлопнув дверью.
Вечером, когда за окном стемнело, а ходики на стене в гостиной пробили восемь, раздался звук подъезжающей машины. Виктор вернулся домой. Мария выскользнула на крыльцо, вытирая руки полотенцем. Её муж, высокий, широкоплечий мужчина с русыми волосами, выбирался из кабины старенького грузовика. В слабом свете фонаря его лицо казалось усталым, но при виде жены он заметно оживился.
- Как день прошёл? - спросил он, целуя её в щеку.
Мария помедлила мгновение, решая, стоит ли портить его настроение рассказом о свекрови. Но что-то - возможно, та же сила, что проснулась в ней днём на кухне - подтолкнуло её к честности.
- Твоя мать устроила сцену. Опять из-за Дашки, - тихо сказала она.
Виктор вздохнул, его плечи слегка опустились.
- Что на этот раз?
- Говорит, что сестра ко мне приходит, чтобы на тебя посмотреть. Что у неё бесстыжие глаза и весь посёлок судачит.
Виктор устало потёр лицо ладонью. Это был знакомый жест - он всегда так делал, когда речь заходила о матери и её бесконечных конфликтах.
- Маш, ты же знаешь, она просто...
- Она запретила моей сестре приходить к нам, - перебила его Мария. - И сказала, что ты к нам в дом тоже не пойдёшь. Помогать с хозяйством.
Виктор поджал губы. В кармане его рабочей куртки зазвонил телефон. Он достал его, глянул на экран и со вздохом принял вызов.
- Да, мам. Да, только приехал. Ужинать? Сейчас подойдём, - он повесил трубку и посмотрел на Марию. В его взгляде было что-то виноватое. - Мама ждёт нас ужинать.
- Я уже приготовила ужин, - тихо сказала Мария. - Суп с фрикадельками и картошку с мясом. Как ты любишь.
Виктор замер на мгновение, словно выбирая между двумя дорогами. Потом кивнул.
- Я сейчас ей позвоню... Или лучше зайду скажу. Две минуты.
Он уже сделал шаг в сторону материнской половины дома, когда Мария вдруг произнесла:
- Витя. Я больше так не могу.
Он обернулся, удивлённый не столько словами, сколько тоном.
- Не можешь чего?
- Жить так. В постоянном напряжении. Словно всё, что я делаю, не так. Словно моя семья - это какие-то прокажённые. Восемь месяцев, Витя. Восемь месяцев я пытаюсь, но становится только хуже.
Виктор вернулся к ней и взял за руки. Его ладони были тёплыми и шершавыми от работы.
- Маша, ты же знаешь, мама просто... Она привыкла всё контролировать. Ей трудно принять, что в доме теперь есть другая хозяйка. Дай ей время.
- Сколько? - Мария пристально посмотрела ему в глаза. - Ещё восемь месяцев? Год? Пять лет? А если мы захотим детей? Она будет указывать мне, как их растить? Как одевать? Кого из моей семьи пускать к ним, а кого - нет?
Виктор молчал. Он сглотнул, и Мария поняла, что он не находит ответа. Или, что ещё хуже, видит правду в её словах.
- Что ты предлагаешь? - спросил он наконец.
- Я хочу, чтобы ты поговорил с ней. Не просто кивал и соглашался, а по-настоящему поговорил. Объяснил ей, что я твоя жена, а Даша - моя сестра. Что унижая их, она унижает и меня, и тебя.
Виктор опустил голову.
- Ты не понимаешь, какая она. С ней невозможно говорить. Я пробовал.
- Когда? - Мария не отводила взгляда. - Когда ты пробовал? Я что-то не помню ни одного такого разговора за восемь месяцев нашей жизни здесь. Я вижу, как ты позволяешь ей командовать, как избегаешь конфликтов, как тихонько помогаешь маме и Даше за её спиной. Но я ни разу не видела, чтобы ты поставил её на место.
В его глазах промелькнуло что-то похожее на обиду. Но было там и другое - стыд. Стыд человека, который знает правду, но боится её признать.
- Поговорю, - сказал он наконец. - Обещаю. Только не сегодня. Она сейчас на взводе, будет только хуже. Давай поужинаем, отдохнём, а завтра я с ней серьёзно поговорю.
Мария смотрела на мужа долгим взглядом, словно заново его оценивая. Что-то изменилось в ней сегодня - что-то важное и необратимое. Она сделала шаг назад, высвобождая руки из его ладоней.
- Нет, Витя. Не завтра. Сейчас, - её голос был тихим, но решительным. - Потому что завтра ты найдёшь другую причину отложить разговор. Или мама устроит новую сцену. Или случится что-то ещё. И мы так и будем жить - в постоянном ожидании бури.
Он смотрел на неё почти с испугом, как будто перед ним была не та женщина, на которой он женился. Не та мягкая, уступчивая Маша, которая всегда предпочитала мир любой ценой.
- Хорошо, - сказал он после паузы. - Идём вместе.
Она покачала головой.
- Нет. Это должен быть твой разговор. Мужской. Иначе это будет выглядеть, словно я тебя науськала. Я буду ждать тебя дома. С ужином.
Она развернулась и скрылась за дверью, оставляя его одного на крыльце - растерянного, застигнутого врасплох этой новой, незнакомой уверенностью своей жены.
Прошло около часа. Мария сидела у окна, глядя на тускло освещённый двор. Суп давно остыл, а картошка покрылась тонкой плёнкой. Она знала, чем может закончиться разговор Виктора с матерью. В худшем случае - скандалом, слезами и обвинениями. В лучшем - временным перемирием, которое продлится до следующей выходки свекрови.
Послышались тяжёлые шаги на крыльце. Дверь открылась, и Виктор вошёл в дом. Его лицо было непроницаемым.
- Ну? - тихо спросила Мария.
Виктор прошёл к столу и сел напротив неё. В его глазах был странный блеск.
- Я сказал ей, что если она ещё раз оскорбит тебя или твою семью, я куплю дом на другом конце села. И мы уедем туда.
Мария замерла. Она не ожидала этого - такого радикального решения от человека, который всю жизнь избегал конфликтов.
- И... что она?
- Плакала, - он говорил это без всякого торжества, с какой-то усталой грустью. - Говорила, что я неблагодарный сын. Что бросаю её на старости лет. Что после всего, что она для меня сделала... В общем, ты знаешь этот репертуар.
Мария кивнула. Она действительно знала.
- И чем закончилось?
Виктор потёр лоб - жест, который она так хорошо знала, показатель его внутренней борьбы.
- Я не знаю, - признался он. - Я вышел, когда она начала припоминать моего отца и говорить, что я такой же слабак, как и он. Но знаешь... - он поднял на неё глаза, - я ни разу в жизни не чувствовал себя таким сильным, как сейчас.
В этот момент раздался стук в дверь - резкий, требовательный. Прежде чем кто-либо из них успел встать, дверь распахнулась. На пороге стояла Клавдия Петровна. Её лицо было опухшим от слёз, но взгляд - неожиданно твёрдым.
- Значит так, - произнесла она без предисловий. - Завтра Дашка приходит к нам на ужин. И мать твоя тоже. Посидим, поговорим... - она запнулась, словно слова давались ей с трудом. - Как родственники.
Она обвела их тяжёлым взглядом, развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Мария и Виктор переглянулись. В их глазах было одновременно и удивление, и что-то похожее на надежду.
- Ты думаешь, она действительно изменится? - тихо спросила Мария.
Виктор взял её за руку и слегка пожал.
- Не знаю. Но мы изменились точно, - он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то новое - уверенность зрелого мужчины, а не мальчика, выросшего под крылом властной матери. - Давай поужинаем. И, если ты не против, я всё-таки схожу к твоим в воскресенье. Крыльцо у них и правда того...
Мария рассмеялась - впервые за долгий день. Она потянулась к нему через стол и коснулась его щеки ладонью.
А вы смогли бы противостоять властной свекрови, или предпочли бы молча терпеть ради сохранения мира в семье? Что важнее - отношения с родственниками мужа или собственное достоинство?
📌Напишите свое мнение в комментариях и поставьте лайк, а также подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые истории ❤️
Так же рекомендую к прочтению 💕:
#семья #любовь #историиизжизни #интересное #психология #чтопочитать #рассказы #жизнь