Предыдущая глава 👆
Глава 3. Спроси о доме.
Грохот разбитого стекла прокатился по стерильной тишине дома, как выстрел. Гордеев, сорвавшись с места, уже бежал вниз по лестнице, я слышал его отдаленный, приглушенный крик: «Стоять! Полиция!»
Я остался в кресле. Пальцы с бешеной скоростью пролистывали содержимое жесткого диска, пока на экране застыло замершее лицо Виктории Сомовой. «Особенно тем, кто будет пытаться вам помочь...» Ее последнее предупреждение висело в воздухе, тяжелое и зловещее.
Файлов почти не было. Ни переписки, ни фотографий, ни документов. Лишь несколько каталогов произведений искусства и тот самый файл с видео. Весь цифровой след был тщательно выметен. Осталась только эта видеозапись. Приманка. Послание.
Снизу донеслись гулкие шаги и возбужденные голоса. Чей-то молодой, испуганный баритон что-то оправдывающе бормотал.
Я отключил ноутбук, встал и вышел из кабинета, на мгновение задержавшись у пепельницы. Чужая пачка сигарет. Помада на одном из бычков. Подруга. Нервничала из-за сделки. Слишком удобное объяснение.
На лестничной площадке первого этажа стоял бледный как полотно Гордеев. Он сжимал руку какого-то тощего подростка в промокшем худи. Парень дрожал, глаза бегали по сторонам. Рядом с французской дверью, ведущей в сад, зияла дыра, из которой торчали осколки стекла. На паркетном полу лежал приличных размеров булыжник, обернутый в белый лист бумаги.
— Ловлю его у забора! — выдохнул Гордеев. — Швырнул и бежать. Не местный, из соседнего района. Говорит, ему заплатили.
— Кто? — спросил я, спускаясь.
Парень затряс головой.
— Да я его не знаю! Мужик какой-то, в черной куртке, капюшон. Дал пять тысяч. Сказал, кинуть камень в любое окно этого дома ровно в семь вечера. Я ж не знал, что тут менты! Я думал, розыгрыш такой, или бывший муж мстит...
Я наклонился и поднял булыжник. Бумага была примотана скотчем. Я аккуратно оторвал ее. Это был не лист, а распечатанная на принтере черно-белая фотография. Старая, зернистая. На ней была изображена группа людей, стоящих у входа в здание, похожее на музей или институт. Лица были плохо различимы, но в центре, чуть в стороне, стояла молодая, улыбающаяся женщина. Я узнал ее по сходству с современными портретами в доме. Виктория Сомова. Лет двадцати пяти.
На обороте фотографии было написано всего три слова, напечатанные тем же шрифтом: СПРОСИ О ДОМЕ.
Я перевернул снимок обратно и вгляделся в здание на заднем плане. Массивные колонны, высокий купол. И потом я увидел это. Из трубы на крыше здания — той самой, что была на рисунке в ежедневнике — вился на старом снимке едва заметный, но видимый дымок.
Не детский рисунок. Не абстракция. Конкретное место. И ее инициалы В.С на рисунке были не подписью. Они были адресом.
Гордеев, выглянув у меня из-за плеча, ахнул.
— Это же... Старый Институт Рациональной Психологии. Его лет десять как закрыли. Он на заброшенной промзоне, за городом.
Я посмотрел на испуганного подростка.
— Описывай мужчину. Рост, телосложение, хоть что-то.
— Ну... средний... Ничего особенного. Капюшон натянут. Голос тихий, хрипловатый. Машину не видел, он пешком был.
— Он заплатил наличными?
— Да.
— Купюры новые или старые? Чистые?
Парень задумался.
— Вроде... новые. Хрустящие.
Новые купюры. Значит, достал в банкомате. Не случайный прохожий. Кто-то, кто знал, что мы здесь и именно в этот момент смотрим видео. Кто-то, кто следил за нами с самого начала.
«Не верьте никому. Особенно тем, кто будет пытаться вам помочь...»
Я посмотрел на Гордеева. На его растерянное, но полное решимости лицо. Он был здесь с самого начала. Он вызвал меня.
— Арсений? — спросил он. — Институт? Едем?
Его глаза горели азартом следствия. Слишком горели? Или мне уже мерещилось?
— Нет, — сказал я тихо, сжимая в руке фотографию. — Не мы. Пусть наряды оцепят территорию и проведут поверхностный осмотр. Без тебя. Без меня.
— Но почему? Это же явная зацепка!
— Именно поэтому, — я не отводил от него взгляда. — Это не зацепка. Это новая дверь. И мы не знаем, что за ней. Ловушка или ответ. Мы не пойдем у нее на поводу. Мы сделаем то, чего от нас не ждут.
Я повернулся к подростку.
— Тот мужчина... он пах чем-нибудь?
Парень сморщился, вспоминая, потом его лицо просветлело.
— Да! Табак. Крепкий, такой... дорогой табак. И еще... краска. Масляная краска. Как в мастерской.
Табак и краска. Арт-дилер. Вернисаж. Галерея «Аркада».
Я посмотрел на Гордеева.
— Меняй планы. Мы никуда не едем. Завтра мы идем на выставку. Посмотреть на картины. И на людей. Особенно на тех, кто пахнет табаком и краской.
Игра шла по чужому сценарию. Пора было вносить в него свои правки.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ