Дома Ольга долго сидела на кухне, глядя в окно на огни соседних домов. Где-то там, в одном из этих домов, живёт Катя и тоже думает о Викторе, о том, что будет дальше. А в больнице лежит сам Виктор, не подозревающий о том, что две самые важные в его жизни женщины сегодня говорили о нём и о будущем, которое касается всех троих.
Завтра она снова поедет в больницу: будет играть роль заботливой жены, читать газеты и приносить домашнюю еду. Но внутри уже всё изменилось. Теперь она знала не только сам факт измены, но и то, что за ним стоит: усталость от брака, поиск новых чувств, желание начать другую жизнь. И самое страшное было в том, что, выслушав Катю, Ольга начала понимать своего мужа.
И от этого понимания становилось ещё больнее.
Понедельник начался с неожиданно хорошей новости — Виктора наконец перевели в обычную кардиологическую палату. Врачи были довольны его состоянием, показатели пришли в норму, и доктор Петров даже намекнул, что если так пойдёт и дальше, через несколько дней можно будет говорить о выписке. Виктор выглядел почти как прежде: только чуть бледнее обычного и с тенью усталости в глазах, которая выдавала пережитое потрясение.
Ольга сидела рядом с его кроватью, в новой палате, которую он делил с пожилым мужчиной, перенесшим операцию на сердце, и пыталась радоваться улучшению, но внутри всё было сжато тревогой. После разговора с Катей прошло четыре дня, и каждый из них давался ей с огромным трудом: приходилось играть роль заботливой жены, скрывать знание о том, что муж планирует уйти из семьи, делать вид, что их будущее не висит на волоске.
— Как хорошо, наконец, оказаться в нормальной палате, — сказал Виктор, устраиваясь поудобнее на кровати. — В реанимации было как в космическом корабле: сплошные приборы и мигающие лампочки.
— Главное, что опасность миновала, — ответила Ольга, поправляя одеяло. — Теперь осталось только восстанавливаться.
— Да, врач говорил о реабилитации дома. Месяц постельного режима, диета, никаких нагрузок, — в его голосе слышалось недовольство перспективой долгого домашнего заточения. И Ольга прекрасно понимала, почему: месяц дома означал месяц без возможности видеться с Катей, месяц под постоянным наблюдением жены.
— Не переживай, время пролетит быстро. Я возьму отпуск, буду за тобой ухаживать, — попыталась подбодрить его она.
Виктор кивнул, но она заметила, как на секунду его лицо омрачилось. Конечно, ведь забота жены сейчас была последним, чего он хотел.
Около двух часов дня Ольга отправилась домой, чтобы приготовить мужу домашний обед — врач разрешил приносить легкую пищу взамен больничной. Она стояла на кухне, лепила паровые котлеты и думала о том, что скоро эта странная, вынужденная больничная пауза в их отношениях закончится, и тогда им, возможно, придётся говорить по душам.
Но готова ли она к такому разговору?.. А он? В половине пятого Ольга собрала контейнеры с едой, взяла термос с чаем и отправилась обратно в больницу. По дороге купила в киоске свежую газету — Виктор любил читать новости, а в больнице интернет ловил плохо.
День был серый, пасмурный, с той особенной октябрьской тоской, когда природа готовится к долгой зиме, а люди инстинктивно ощущают приближение холодов и темных вечеров. В больничном коридоре пахло привычной смесью лекарств и хлорки, где-то скрипели каталки, приглушённо переговаривались врачи.
Ольга шла по длинному коридору кардиологического отделения к палате мужа, думая о том, что эти стены видели тысячи человеческих драм: болезни, смерти, исцеления, встречи и расставания…
Возле кабинета заведующего отделением она столкнулась с доктором Петровым, который узнал её и улыбнулся.
— Ольга Васильевна, как дела? Наш больной ведёт себя хорошо.
— Спасибо, доктор, очень хорошо. Даже слишком — уже рвётся домой.
— Это нормально, значит, идёт на поправку. Но торопиться не стоит, сердце — дело серьёзное.
— Я понимаю… Доктор, а скажите, как жене правильно себя вести с мужем после инфаркта? Какие нагрузки исключить? — спросила Ольга неуверенно.
Доктор Петров остановился и посмотрел на Ольгу внимательно.
— Самое главное — никаких стрессов. Сердечники очень чувствительны к эмоциональным потрясениям. Любые семейные конфликты, выяснения отношений, даже просто повышенный тон могут спровоцировать новый приступ.
— Понятно... Вы знаете, Ольга Васильевна, я работаю кардиологом двадцать лет и видел немало семейных пар. Могу сказать одно: такие жёны, как вы, встречаются редко. Большинство, когда у мужа случается первый инфаркт, либо начинают относиться к нему как к беспомощному инвалиду, либо, наоборот, сыплют упрёками — мол, сам довёл себя до такого состояния… А вы всё это время были рядом — спокойная, заботливая. Ваш муж — везунчик.
"Если бы он знал, — мелькнуло у Ольги, — какие мысли крутятся у меня в голове… и о чём на самом деле говорит мой 'везучий муж' со своей молодой любовницей!"
— Спасибо за добрые слова, доктор, — выдавила она, стараясь не выдать себя.
— Берегите друг друга. Сейчас хорошая, крепкая семья — огромная редкость.
Ольга кивнула и пошла дальше по коридору, всё ещё прокручивая в голове слова врача. "Никаких стрессов"... Значит, серьёзный разговор с Виктором придётся отложить на неопределённое время.
Но сколько ещё она сможет молчать, зная правду? Сколько сможет играть роль счастливой жены, всё прощающей и ничего не подозревающей?
Подходя к палате, Ольга вдруг услышала знакомый женский голос — и замерла.
Катя! Та самая… Опять пришла навестить Виктора. Дверь палаты была приоткрыта. Голоса были слышны отчётливо.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Катя. В её голосе столько нежности, которой Ольга уже и не помнила, чтобы слышала в свой адрес.
— Намного лучше, солнышко, — тихо ответил Виктор. — Врач сказал, что меня скоро выпишут…
У Ольги внутри обрывалось что-то стрункой: "Солнышко!" — даже здесь он не смог сдержаться.
— Это замечательно! Мы на работе по тебе скучаем.
— А я скучаю по тебе, — голос Виктора стал ещё тише, чуть дрожал. — Эти дни без тебя — целая вечность.
Ольга, не помня себя, прижалась к холодной стене. Сердце билось так, что, казалось, его слышно на весь этот длинный больничный коридор.
Знала, что подслушивать нехорошо… Но ноги — не шевелятся, не уводят её от сюда.
— Витя, мне нужно тебе кое-что сказать, — голос Кати вдруг посерьёзнел, стал каким-то торжественным.
— Что случилось? Ты меня пугаешь…
— Это очень важно. Я… я даже не знаю, как подобрать слова…
В палате воцарилась странная, вязкая пауза. Ольга, не дыша, ждала — предчувствовала, что сейчас услышит то, что перевернёт всю её жизнь.
— Я беременна, Витя…
В палате повисла тишина. Тяжёлая, звенящая, такая, что даже коридор замер. У Ольги подкосились ноги. Всё в глазах поплыло, будто от жуткой слабости или сильнейшего удара.
Беременна.
Катя беременна от её мужа…
"Ты?.. Ты уверена?" — наконец выдавил Виктор. Голос его звучал глухо, будто он говорил из-под воды.
— Конечно, уверена. Я же не ребёнок, чтобы ошибаться в таких вещах. У меня уже две недели задержки, тест показал две полоски, а врач всё подтвердил.
— Две недели… — Виктор попытался осознать, — это значит, это случилось перед моим инфарктом?
— Да. В тот понедельник, когда мы встречались у меня… Помнишь?
Ольга помнила. Очень хорошо помнила тот понедельник — день, когда у Виктора случился инфаркт. Получается, он провёл вечер с любовницей, а ночью — в больнице. И в этот же вечер зачал ребёнка…
"Катя, милая", — Виктор так и не смог скрыть растерянности, — "ты понимаешь, что это…"
— Это всё меняет, — тихо сказала Катя. — Я поэтому и хотела сказать лично, а не по телефону.
— А… Что ты собираешься делать?
Вопрос повис в воздухе. Ольга поняла: муж спрашивает — будет ли Катя рожать или…
— Я хочу родить, — твёрдо ответила Катя. — Это наш ребёнок, Витя. Плод нашей любви…
— Конечно… Конечно… — Виктор растерянно перебирал в уме слова. — Просто… всё так неожиданно. Я должен всё обдумать.
— Что тут обдумывать? — Катя смотрела прямо, голос твёрдый. — Мы же договаривались быть вместе. Теперь у нас будет семья.
— Да, но… Понимаешь… с моим здоровьем, с Ольгой… Я… не готов к таким переменам прямо сейчас.
Ольга услышала в его голосе что-то новое. Сомнение?
Растерянность? Только не радость. И не гордость. Нет, её муж говорил не как счастливый будущий отец, а как человек, которого вынудили стоять перед неприятной трудностью.
— То есть ты предлагаешь мне избавиться от ребёнка? — Катя резко повернула голову, и её голос стал холоднее обычного.
— Я этого не говорю, — быстро проговорил Виктор. — Просто… подумай. У нас ещё будет время для детей. Когда я наконец решу семейные вопросы, когда восстановлюсь после болезни…
— Витя, мне двадцать девять! Я не могу ждать вечно, — в глазах Кати блеснули злые искорки.
— Я понимаю, дорогая… Но пойми и ты. Развод, делёж имущества, потом свадьба… и ребёнок. Всё это — огромный стресс… А врач мне строго настрого запретил любые потрясения.
— Значит, твоё здоровье важнее нашего ребёнка? — спросила Катя, и каждое слово звенело холодком.
— Не говори так… — попросил Виктор почти умоляюще. — Просто давай всё продумаем спокойно… Может, стоит пока повременить…
Ольга слушала этот разговор и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Муж, который ещё недавно обещал любовнице совместное будущее, теперь уговаривал её сделать аборт…
И главным аргументом было его собственное здоровье. И это вечное — "не хочу нервничать".
— Я не могу поверить, что ты это говоришь, — голос Кати задрожал, словно сейчас сорвётся. — Ты же говорил, что любишь меня…
— Люблю. Конечно, люблю, — выдохнул Виктор. — Но нужно быть реалистами.
— Реалистами? Или просто трусами? — парировала Катя. — Катя, пожалуйста…
— Нет, Витя, — перебила она, и в её голосе больше не слышалось прежней нежности. — Я думала, что ты другой. Думала, что ты готов взять ответственность за наши отношения. А ты… Ты просто обычный женатый мужчина, который заводит любовниц — для собственного развлечения.
— Это… несправедливо. Ты знаешь, что я тебя люблю…
— Если бы любил по-настоящему, радовался бы нашему ребёнку, а не искал бы способы избавиться от него, — отчеканила Катя.
В палате на мгновение повисла зловещая тишина. Потом за дверью послышались шаги.
Через несколько минут Ольга увидела, как Катя быстро идёт по коридору. Лицо девушки было бледным и будто стеклянным, глаза — красные от слёз. Она прошла мимо, не заметив Ольгу, и скрылась за поворотом.
Ольга стояла у стены и ловила тяжелое дыхание. Казалось, весь её мир рушится прямо сейчас, тонула земля под ногами.
Беременная любовница…
Муж-трус, который отказывается от собственного ребёнка… Это была последняя капля в чаше её терпения.
Теперь она знала всю правду — не только об измене, но и о характере человека, за которого была замужем двадцать два года…
заключительная часть