первая часть
В четверг утром Виктора выписали из больницы. Он выглядел почти здоровым, только движения стали чуть осторожнее обычного, да и в глазах читалась неуверенность человека, который пережил встречу со смертью. Ольга помогла ему собрать вещи, расплатилась за дополнительные услуги и вызвала такси.
Всю дорогу домой они молчали: он смотрел в окно на знакомые улицы, словно заново их открывая, а она думала о том, как начать разговор, который назрел уже давно. Дома Виктор сразу прошёл в спальню и лёг на кровать, сославшись на усталость. Ольга принесла ему чай, поправила подушки, но внутри всё сжималось от понимания того, что откладывать больше нельзя.
Подслушанный три дня назад разговор не давал ей покоя: она видела мужа во сне, слышала голос Кати, которая говорила о беременности, и каждый раз просыпалась с болью в груди. Около двух часов дня Ольга приготовила обед по всем рекомендациям кардиологической диеты: паровую рыбу с овощами, компот из сухофруктов. Она накрыла стол в гостиной, зажгла свечи, которые обычно доставала только по праздникам.
Если это будет их последний семейный обед, пусть он запомнится...
— Виктор, идём обедать! — позвала она из кухни.
— Не хочется вставать... Принеси в спальню, пожалуйста.
— Нет, — твёрдо сказала Ольга. — Врач говорил, что нужно больше двигаться. И потом, нам нужно поговорить.
В её голосе прозвучала та нотка, которую Виктор знал слишком хорошо. Он сразу понял: когда Ольга говорит таким тоном, спорить бесполезно.
Они сидели за столом напротив друг друга, и свечи бросали мягкий свет на их лица, скрывая усталость и напряжение последних дней. Виктор ел осторожно, маленькими кусочками, время от времени поглядывая на жену и явно ощущая, что атмосфера не располагает к мирной беседе.
— О чём хотела поговорить? — спросил он наконец.
Ольга отложила вилку и посмотрела мужу прямо в глаза.
— О нас. О нашем браке. О том, что происходило последние полгода.
Виктор побледнел ещё сильнее, чем был.
— Не понимаю, о чём ты...
— Понимаешь, Виктор. Прекрасно понимаешь.
Она встала из-за стола, подошла к серванту и достала из ящика небольшой диктофон — тот самый, который брала в школу для записи лекций больным ученикам.
— Что это? — спросил Виктор, и голос его дрогнул.
— Это запись твоего разговора с Катей. О том, что ей делать с беременностью.
Виктор откинулся на спинку стула, словно получил удар. Лицо его стало совсем белым.
— Ты... подслушивала?
— Случайно. Я пришла в больницу, принесла тебе обед, а у двери услышала, как ты уговариваешь беременную женщину сделать аборт.
— Ольга, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю, Виктор? Что мой муж полгода встречается с молодой коллегой, обещает ей развод и совместное будущее, а потом, когда она забеременела, вдруг начинает искать отговорки...
— Я не искал отговорок. Я просто хотел всё обдумать спокойно...
— Обдумать, как избавиться от неудобного ребёнка?!
Ольга включила диктофон, и по комнате поплыли голоса его и Кати, их разговор о беременности, его слова о том, что нужно повременить с детьми.
Виктор слушал запись, и с каждой секундой его лицо становилось всё более растерянным. Когда диктофон замолчал, в комнате воцарилась тишина.
— Ну и что ты скажешь? — спросила Ольга.
— Это... это личный разговор. Ты не имела права его записывать.
— Не имела права? А ты имел право двадцать два года врать мне в лицо?
— Я не врал. Я просто не знал, как сказать правду.
— Правду о том, что планируешь уйти от меня? Или о том, что уже полгода живёшь двойной жизнью?
Виктор встал из-за стола и прошёлся по комнате. Движения у него были неуверенные, он то и дело хватался за спинки стульев.
— Ольга, ты же понимаешь, между нами давно ничего нет. Мы живём как соседи по коммунальной квартире.
— А чья в этом вина? Кто перестал разговаривать со мной по душам? Кто стал приходить домой поздно и отмахиваться от любых попыток близости?
— Это случилось само собой. Люди меняются, чувства остывают.
— Зато к Кате чувства не остыли. К ней ты готов был испытывать страсть.
Виктор остановился у окна и долго молчал, глядя на двор, где играли дети.
— Да, я полюбил её. Это случилось против моей воли. И что дальше?
— Ты собирался просто исчезнуть из моей жизни?
— Я хотел поговорить с тобой. Объяснить всё честно. Предложить развестись по-хорошему.
— Когда? Через год? Через два? А пока продолжать обманывать?!
— Я не хотел тебя ранить.
Ольга рассмеялась, но смех прозвучал горько.
— Не хотел ранить? Виктор, знаешь, что больнее всего? Не измена, не даже беременность твоей любовницы, а то, как ты повёл себя, когда она сообщила о ребёнке.
— Причём тут это?
— А при том, что ты показал своё истинное лицо. Ты оказался трусом, который бросает женщину в трудную минуту.
Виктор резко обернулся.
— Это несправедливо. У меня инфаркт, мне нельзя нервничать.
— А ей можно? Двадцатидевятилетней девочке, которая беременна и услышала от любовника, что ребёнок ему не нужен?
— Я не говорил, что он мне не нужен.
— Говорил. И я это слышала. Ты предложил ей повременить ради твоего спокойствия.
Виктор опустился в кресло и закрыл лицо руками.
— Что ты хочешь от меня услышать?
— Правду. Всю правду о ваших отношениях.
— Хорошо. Да, я встречался с Катей полгода. Да, мы планировали пожениться.
— Да, я собирался с тобой развестись. Но потом случился инфаркт, и всё изменилось.
— Что именно изменилось?
— Я понял, что не готов к кардинальным переменам. Мне нужна стабильность, покой. А новый брак, ребёнок — это стресс.
Ольга смотрела на мужа и не узнавала человека, за которого когда-то вышла замуж. Где был тот Виктор, который клялся, что готов свернуть горы ради их любви?
— Значит, ты выбираешь меня?
— Я выбираю то, что для меня лучше.
— Понятно... А что с Катей? С ребёнком?
— Не знаю. Это её выбор.
— Твой ребёнок, а выбор — её?
— Ольга, пойми, я не могу сейчас об этом думать. Мне нужно восстанавливаться.
Ольга встала и подошла к мужу. Наклонилась так, чтобы их лица оказались на одном уровне.
— А знаешь что, Виктор? Я тоже сделаю выбор.
— Что ты имеешь в виду?
— Я подала на развод вчера. Документы уже в суде.
Виктор резко вскочил с кресла.
— Что? Но ты же говорила, что готова простить...
— Я была готова простить измену. Была готова принять даже ребёнка от другой женщины. Но я не готова жить с эгоистом.
— Ольга, подожди. Мы можем всё обсудить, найти компромисс.
— Какой компромисс? Ты останешься со мной из жалости, а думать будешь о ней? Нет, спасибо.
— Но куда ты пойдёшь? Квартира, работа...
— Квартиру продам, деньги разделим пополам. На работу устроюсь в другую школу. А ты сможешь решать свою судьбу как тебе угодно — не оглядываясь больше на больную жену.
Виктор попытался удержать её за руку.
— Ты не можешь так просто взять и уйти. Двадцать два года совместной жизни...
— Могу. И знаешь почему? Потому что поняла: лучше остаться одной, чем с человеком, который предаёт не только меня, но и собственного ребёнка.
Она высвободила руку и пошла к двери.
— Куда ты идёшь?
— К Кате. Хочу сказать ей, что у меня есть запись их разговора, и что теперь она может решать судьбу ребёнка, зная всю правду о его отце.
— Ольга, остановись... Это может убить меня.
Она обернулась в дверях.
— Знаешь, что может убить? Ложь. Трусость. Предательство. А правда — она ещё никого не убивала. Просто заставляет жить честно.
Уходя, Ольга краем уха услышала, как за спиной Виктор опустился в кресло и тяжело задышал. На секунду ей стало жалко его — больного, растерянного, оказавшегося вдруг в ловушке, которую он сам и создал.
Но жалость прошла быстро. Каждый должен отвечать за свои поступки. На улице было солнечно, несмотря на октябрь. Ольга шла к автобусной остановке и чувствовала странную лёгкость, словно с плеч свалился тяжёлый груз. Впереди была неизвестность: новая работа, новое жильё, новая жизнь в сорок пять лет. Но эта неизвестность совсем не пугала.
После двадцати двух лет брака, который, по правде сказать, умер много лет назад, перспектива начать всё сначала казалась не наказанием, а настоящим подарком судьбы.
Завтра она встретится с Катей, послезавтра — пойдёт искать работу и квартиру. А через месяц, когда все документы будут готовы, станет свободной женщиной, которая, наконец-то, имеет право на собственное счастье.
Новую историю читайте в Телеграмм-канале: