Первое письмо застало Эйвери в больнице, куда оно, собственно, и было направлено. Она нашла его в разгар рабочего дня, когда разбирала принесенную почтальоном корреспонденцию, и с удивлением уставилась на ровный почерк с характерным нажимом.
«Мисс Эйвери Смит. Больница Дублина» - гласила надпись на конверте, преодолевшем не одну милю по пути сюда.
Адресат оказался незнакомым, и девушка задумчиво покрутила помятый конверт, словно пытаясь, не вскрывая его, определить содержание послания.
- Благодарю, Денвер.
Почтальон – скромный молчаливый мужчина кивнул в ответ и покинул кабинет, а Эйвери, вооружившись ножом для бумаг и не теряя напрасно времени, ловко вскрыла конверт. Тонкая бумага, исписанная мелким, убористым почерком, была явно дорогой, хотя и без опознавательных знаков. Уже с первых строк сердце девушки застучало быстрее – что-то внутри отозвалось на бесхитростную просьбу о помощи, изложенную обычной женщиной Пенни. Эйвери перечитала письмо несколько раз, не понимая, почему ее так тронула история прикованного к инвалидному креслу мужчины – хозяина пославшей письмо дамы. Она честно поведала, что наткнулась на информацию об Эйвери в выпуске лондонского медицинского вестника, где восхищенно перечислялись совершенно безнадежные случаи, которые с помощью талантливой девушки, обладающей какими-то удивительными знаниями в медицине, разрешились самым наилучшим образом для пациентов. Пенни подробно описала, как искала саму врачевательницу, и возлагаемые на ее приезд надежды.
Разум подсказывал, что в просьбе необходимо отказать. На это указывали все признаки, которые бы мгновенно правильно оценил любой мало-мальски разумный человек! Эйвери совершенно не знала написавших ей и не могла им доверять. Да и жили они в Штатах, путешествие куда отняло бы слишком много драгоценного времени. Того, которого и так постоянно не хватало на толпы обездоленных и нуждающихся в помощи. На осмысление приведенных доводов оказалось достаточно всего нескольких секунд. Эйвери решительно достала из ящика стола чистую бумагу, но совершенно неожиданно для себя вместо сухого отказа, уже принявшего вполне осязаемые формы, начала задавать вопросы о причинах травмы и состоянии больного, о котором так пеклась незнакомая ей дама. Так завязалась переписка длиною в год.
С каждым очередным письмом в сердце Эйвери укреплялась уверенность в том, что она должна помочь этим людям. Ощущение, не поддающееся объяснению, шло изнутри и сопротивляться ему становилось физически тяжело. Обычно сосредоточенная и точно знающая, что нужно делать в той или иной ситуации, девушка стала проявлять рассеянность.
- Голубушка, а не пора ли вам на отдых? – открыто заявил ей доктор Адамс, руководящий больницей с того самого дня, как стало ясно, что Коган больше не вернется.
Невысокий, худощавый, с редкой рыжей бородой и полупрозрачными голубыми глазами он обладал удивительной для обычного человека проницательностью, буквально просвечивая каждого, встретившегося на его пути. Относительно Эйвери он уже давно сложил свое мнение. Правда, оно никак не укладывалось в пределы его восприятия и не резонировало с научными знаниями, но доктор Адамс справедливо рассудил, что спасенные жизни бесценны, а потому не имеет значения, как этого удалось добиться. Талантливую девушку, трудящуюся на износ, он поддерживал в любых начинаниях и по-отечески опекал. Возможно, поэтому именно он первым заметил изменения в поведении Эйвери.
- О чем вы? Какой отдых? – встрепенулась она.
- Самый обычный и очень долгий, - авторитетно заявил мужчина. – Сколько лет ты уже трудишься здесь, милая? Десять? Больше? Ты горишь своим делом! Дышишь и живешь им! Это хорошо… для твоих пациентов. Но так можно и сгореть, девочка. Если меня не подводит память, ты ни разу не позволяла себе даже кратковременного отдыха. Какой бы ни была причина, думаю, пришла пора.
В голосе доктора звучала такая искренняя забота, что Эйвери захотелось ему довериться.
- Доктор Адамс, я могу поделиться с вами кое-чем личным? Строго конфиденциально? – робко спросила она.
- Конечно, дорогая. Буду рад помочь тебе, если мои старческие мозги в силах разрешить занимающую твою головку проблему. И можешь быть уверена, разговор останется между нами.
Эйвери кивнула и тут же выложила всю историю со странными письмами и пациентом, отказывающимся лечиться, но остро нуждающимся в помощи.
- Как вы думаете, мне стоит поехать? – закончила она свой рассказ вопросом, который лишал ее покоя уже несколько месяцев подряд.
- А ты чувствуешь в себе силу помочь? – доктор задумчиво пригладил бороду. – Тут нужно подходить тонко и осторожно. Не обнадежить, а действительно помочь. Есть в тебе уверенность?
- Я не знаю, - честно ответила она, - но чувствую, что должна поехать. – Он нуждается во мне. Твердо я уверена только в этом.
- Что ж, - мужчина встал и прошелся по комнате, обдумывая каждое свое слово, - с учетом некоторых особенностей твоего восприятия мира, этого может оказаться достаточно. С Богом, моя девочка.
В следующем письме Эйвери сообщила Пенни, к которой начала испытывать искреннюю дружескую симпатию, о своем приезде и начала готовиться к путешествию.
*******
Охватившая их эйфория медленно рассеивалась, оставляя приятное послевкусие и легкий шум в голове. Билл с нежностью прикоснулся к светлым волосам, отдавая себе отчет в том, что это – единственная ласка, доступная ему. Слишком долго они ждали! Слишком много лет их разделяло! И он не вправе лишать счастья ту, кого любил больше жизни.
- Что, Билл Коган, - она с истинно девчоночьим озорством подмигнула ему, чуть повернув голову, - думаешь, о том, как отправить меня назад? Ничего не выйдет! Я остаюсь здесь.
- Девочка моя, - шептал он, поглаживая блестящие волосы.
Пальцы скользили по ним, как по шелку, то и дело украдкой касаясь нежной кожи у самого уха. Эйвери не шевелилась, наслаждаясь неловкими и робкими прикосновениями, периодически жмурясь, как довольная кошка, греющаяся на солнышке. Осмелевшие пальцы прошлись по вискам и вновь вернулись к уху, нащупав небольшую припухлость. Коган опустил глаза и… побледнел – эту родинку он уже когда-то видел. Когда-то очень и очень давно. Рука так и замерла в воздухе, не решаясь больше прикоснуться к гостье, полностью перевернувшей его мир. Почуяв неладное, Эйвери подняла голову и натолкнулась на полный боли взгляд.
- Как твое имя?
- А это имеет значение?
- Девочка моя, я люблю тебя, - без утайки ответил он, - но я должен знать.
- Эйвери.
- Твою мать зовут Мэри? Мэри Смит? – скорее, выдохнул, чем произнес он.
- Да.
Она все еще сидела у его ног, бесхитростно смотря в побелевшее лицо.
- Нет, нет… Этого не может быть… Вы обе погибли… Ты… Ты помнишь, как я спас тебя от лошади? Помнишь, Эйвери?
- Ты спас меня дважды – при рождении и тогда в приюте, - молодая женщина поднялась, усаживаясь в кресло напротив Когана. – Я отплатила тебе той же монетой, когда вытащила из воды и излечила твои раны. Вот только не успела убрать то, что засело в спине.
Он совершенно не слышал ее. Эйвери. Та девочка, которую он оплакивал столько лет. Эта крошка оказалась той, кто вошла в его сердце и безраздельно им завладела. Шутка высших сил удалась… Он обхватил голову руками и застонал.
- Эйвери, все это время ты была Эйвери. А я… сам запер себя в темнице из вины и сожалений, не желая предавать память жены и не в силах начать все сначала.
- Тссс, - она приложила палец к губам, с нежностью смотря на него. – Мы вместе и это главное. Время не имеет значения.
- Но как вы выжили? Как Мэри нашла тебя? Что с ней случилось? – вопросы сыпались один за другими и повисали в воздухе в ожидании таких простых ответов.
- Я расскажу. Это долгая история, но и нам больше некуда спешить.
Эйвери ощущала себя совершенно счастливой. Впервые с того момента, как обрела мать в страшной больнице, превращенной стараниями монашек в дом кошмаров для всех постояльцев вне зависимости от возраста, пола и причины попадания в темные застенки, откуда не было выхода.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650