- А ты помнишь ту историю с перевернувшейся яхтой? Там в живых остался один капитан. Коган, кажется… Мэри, ну напрягись немного. О нем говорил весь город! Ты не можешь не помнить!
Приехавшая вместе с мужем в Дублин Маргарет не могла наговориться с сестрой обо всем и всех на свете. В первые дни они обсуждали общих знакомых, потом перешли на новости из Штатов и лишь на второй неделе Маргарет вспомнила давно канувшую в небытие историю, которую услышала на светском приеме у Питера Гэмбольда.
- Мэри, да что ты как не живая?
Маргарет теребила сестру, устало опустившуюся на скамью и пытавшуюся унять затрепыхавшееся в предчувствии беды сердце.
- Прости, милая, - она через силу улыбнулась. – Я просто задумалась, что-то припоминаю.
- Так вот, - вдохновенно продолжила женщина, усаживаясь рядом и расправляя складки своего пышного платья, - мы вчера были на приеме у четы Гэмбольд, а Питер, если ты не знаешь, приходился тестем капитану яхты. Он выхаживал его как родного сына. Отвез в Штаты, поднял на ноги всех врачей, но, к сожалению, Билл скончался.
- Что ты сказала? – в ушах стучало и Мэри на секунду показалось, что она ослышалась.
- Да что с тобой сегодня? Питер рассказал, что Билл Коган умер там в Штатах и похоронен на местном кладбище какого-то небольшого городка.
- Ты уверена, Маргарет?
- Более чем! Питер сам похоронил его. Он говорит, что сердце несчастного не выдержало разлуки с супругой. Кстати, ее тело тогда так и не нашли. И вот с ней-то безутешному отцу так и не удалось попрощаться… Даже не представляю, что ему пришлось пережить…
Маргарет еще о чем-то говорила, но Мэри уже ее не слушала. Над головой и без того настрадавшейся матери разверзлись небеса и теперь вряд ли все жизнь вернется на круги своя. Она давно смирилась с выбором Эйвери, которая большую часть времени проводила в больнице, а оставшуюся тратила на заботы о детях и женщинах приюта Магдалины. Многих она лечила, другим помогала встретиться с отобранными монахинями детьми. Она никогда не делилась этим с Мэри, но та подозревала, что Эйвери творила свою вендетту монашкам, загубившим сотни, если не тысячи невинных жизней. Вот только в отличие от нее самой дочь выбрала иной способ – по кусочкам восстанавливала то, что безжалостно разрушили те, кто должен был бы оберегать и помогать с именем Господа на устах.
В больнице о ней ходили легенды и не единожды феномен Эйвери обсуждался седовласыми медиками, написавшими не один научный труд. К ней набивались в ученики самые известные специалисты, но всегда получали вежливый и твердый отказ, сопровождаемый небольшой порцией магии для того, чтобы окончательно отбить охоту донимать талантливую девушку. Со всем этим Мэри давно смирилась, как и с ожиданием будущей встречи, которое так грело ее любимую дочурку холодными зимними ночами. И вот теперь все закончилось. Оказывается, виновник всего – Билл Коган уже давно в земле и та встреча, которой материнское сердце так страшилось, никогда уже не случится. Но как решиться и рассказать об этом Эйвери?
- Маргарет, дорогая, прости меня, - Мэри решительно встала, дотронувшись до руки сестры. – Я действительно невнимательна к тебе. С самого утра меня мучает мигрень и ее никак не удается утихомирить. Пока мы не отошли далеко от дома, я, пожалуй, вернусь. Приходи к нам завтра. Эйвери будет рада тебе.
- Это ты прости меня – болтаю без умолку, - встревожилась Маргарет. – Давай я провожу тебя до дома или найдем экипаж…
- Нет-нет, ничего не надо, - женщина устало улыбнулась. – Я пройдусь одна.
- Ты уверена, что сможешь и ничего не случится по дороге?
- Все будет хорошо, не стоит волноваться.
Сестры распрощались и Мэри побрела домой, в который раз прокручивая в голове тяжелый разговор с Эйвери. Она не хотела разбить ей сердце! Явиться черным вестником… Но и скрывать горькую правду не могла. Возможно, девочка оправится и однажды найдет свое счастье. Мэри горько усмехнулась своим мыслям. Только совершенный глупец, не знающий ее упрямую дочь, мог бы надеяться на такое!
Как Мэри ни старалась, но придумать сколько-нибудь мягкую подачу новости, у нее не получалось. Да и входная дверь почему-то замаячила перед глазами быстрее, чем хотелось бы.
С тяжелым сердцем она вошла в дом.
- Мама, это ты? Я в кухне. Ты с тетей Маргарет? Если да, то идите скорее сюда – Мина, наконец, научила меня печь свой фирменный пирог.
- Нет, милая, я одна. У тети Маргарет появились неотложные дела, - Мэри постаралась придать голосу твердость.
По кухне витали аромат сдобы вперемешку с густым флером сахарной сливы. Сама Эйвери в простом домашнем платье и переднике Мины, перепачканная мукой и сахарным сиропом, вдохновенно колдовала над пирогом.
- Представляешь, у меня получилось! – просияла она, но тут же нахмурилась, считав напряженное состояние матери. – Что-то стряслось?
- Сядь, милая, - обреченное проговорила Мэри, всем своим существом противясь роли палача для своего единственного ребенка.
- Хорошо, только говори скорее.
Девушка отряхнула руки от налипшей муки и присела на стул, не отводя глаз от мрачного лица матери.
- Милая, сегодня я услышала одну очень страшную новость. Ты должна быть сильной и принять реальность. Билла Когана больше нет, милая. Он умер во время лечения в Штатах и похоронен лично Питером Гэмбольдом.
Мэри замерла, боясь реакции дочери, но та даже не повела бровью.
- Вздор!
Эйвери поднялась и совершенно спокойно продолжила выкладывать засахаренную сливу на тесто, напевая какую-то мелодию.
- Милая, ты слышала меня?
Мэри подошла сзади и нежно поцеловала Эйвери в макушку.
- Мама, я все слышала и не верю ни одному слову, кто бы его ни произнес. Билл жив. Я чувствую это.
- Но…
- Ты же знала, что я жива, даже когда не могла вспомнить моего лица, - перебила ее Эйвери.
- Это связь матери и дочери, дорогая. Она совсем иная, - покачала головой Мэри.
- Я кое-что покажу тебе.
Эйвери мягко подвинула мать и встала напротив нее. Закрыла глаза и приложила руку к груди. Мэри недоуменно наблюдала за этими манипуляциями, ощущая, как завибрировало пространство от сгустка магии, просочившегося сквозь ладонь девушки. Он принял форму сотканного из света прекрасного бутона, распустившегося прямо на глазах изумленной Мэри.
- Видишь? – обращенное к матери лицо Эйвери буквально испускало теплый свет. – Он жив. Я точно знаю это.
*****
- Как? Пенни, ты… - голос Билла сорвался, и он замолчал, переводя вопрошающий взгляд с одной женщины на другую.
Горло сдавило железной хваткой и он, как ни старался, не смог выдавить из себя ни единого слова. За него красноречивее всего говорило тело - сжавшие подлокотники кресла руки, трясущиеся мелкой дрожью, и катящиеся по щекам слезы, которых мужчина совершенно не стеснялся. А, возможно, попросту не замечал! Для него не существовало ничего и никого, кроме счастливо улыбающейся женщины, стоящей в дверном проеме.
- Ты была права, Пенни, - она повернула сияющее лицо к экономке, - он – совершенный недотепа!
- Дамы! – возмутился обретший дар речи Билл. – Я все еще здесь и вовсе не похож на предмет мебели, как мне представляется. Будьте добры не говорить обо мне в третьем лице.
Женщины даже не шелохнулись, продолжая смотреть друг на друга.
- Я даже не знаю, как отблагодарить тебя, Пенни, - продолжила Эйвери и с теплотой пожала руку в перчатке. – Хотя…
Она провела подушечкой большого пальца по маленькому кусочку кожи на запястье, видневшемуся из-под рукава платья, и бросила быстрый взгляд на Пенни, словно вуали на ее лице не существовало, и обезображенная кожа открылась на всеобщее обозрение.
- Хотя, я думаю, мы найдем, чем тебя порадовать. Но это чуть позже.
Эйвери порывисто обняла экономку и присела на корточки перед все еще не верящим в реальность происходящего Биллом. Не отрываясь, они смотрели друг другу в глаза и весь остальной мир сжался до размеров малюсенькой, едва различимой точки над головами. А они – совершенно свободные и легкие парили где-то в пространстве, желая навсегда остановить каждую дарованную им секунду. Билл смотрел в одухотворенное женское лицо, обращенное к нему, и не видел его черт. Все его внимание захватил проступающий сквозь полупрозрачную кожу свет. Теплый. Манкий. Завораживающий. Хорошо знакомый ему! Слишком хорошо знакомый и оттого нечто сладкое и томящееся в сердце взорвалось миллиардами невесомых искорок, пробившихся наружу хрупким ростком, сплетшим воедино их руки и тела. Никогда ранее Билл не испытывал ничего подобного и где-то далеко его холодный разум бунтовал, требуя объяснения всему. Но душа… душа оказалась во много тысячелетий мудрее – она больше не искала и не металась, с благодарностью принимая то, что снизошло откуда-то свыше неожиданным даром.
Эйвери испытывала сходные чувства. Ей казалось, что долгожданная встреча, в которую уже никто, кроме нее, не верил, опустошила и вывернула наизнанку всю ее сущность, превратив в кого-то иного. Давно забытого, но совершенного во всех смыслах этого слова.
Она накрыла подрагивающие руки Билла своими и уткнулась лбом в его колени. Все. Бесконечный путь закончен. Она, наконец-то, дома.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650