Антипод с тоской посматривал на снующие мимо него людские толпы.
- Никаких развлечений! – проворчал он. – Скучно стали жить, ой, как скучно! И ведь ничем их эдаким не удивишь! То ли дело раньше – огонька подбросил, туману напустил, серы насыпал и все. Эх, люди…
Те, кого он так вдохновенно распекал, проходили сквозь прозрачную фигуру Антипода, даже не поморщившись. Уткнувшись в телефоны или полностью отрешившись от окружающего мира с помощью любимых треков в наушниках, они спешили по своим неизменно важным делам, полностью потеряв некогда присущую людскому племени чувствительность к присутствию неизведанного. Он знал, что сокрушаться о былых временах можно было до их скончания, но это не отменяло необходимости возвращения. Верховный требовал его уже в течение нескольких дней, но Антипод нахально игнорировал любые попытки прервать его скучный, но в целом довольно приятный вояж.
Он не подчинялся Верховному. Уже давно между ними был установлен паритет во всех вопросах. Лишь по своей собственной инициативе Антипод отдал управление над всеми кастами Первозданных своему извечному партнеру, так как совершенно не видел в этом деле хоть какой-то перспективы. Столь вожделенной им искры, да и самой жизни в принципе. Послушные и совершенно чуждые людским страстям создания казались ему пресными. В отличие от человеческого племени, внутри которого во все времена происходили невероятные события. И здесь он чувствовал себя на месте! Сталкивал лбами, помогал, провоцировал, проявлял лучшие и худшие черты характера каждого персонажа. Со стороны это могло показаться пустым развлечением, но Антипод никогда не выходил за рамки плана, скрупулезно составленного вместе с Верховным. И вот сейчас старик бушевал, требовал и всячески напоминал о себе.
- Ладно, ладно. Иду уже, а то Высшие, небось, прячутся по углам, боясь схлопотать внеочередную кару, - буркнул он и растворился в воздухе, напоследок бросив в ссутулившихся прохожих ворох пожухлых листьев.
Впрочем, люди, не замечавшие до этого его присутствия, не обратили внимания и на столь изящное исчезновение. Им было не до всяких глупостей!
Антипод материализовался сразу в зале, минуя секретарскую службу со всеми свойственными ей задержками. Верховный метался от одной стены к другой, потрясая сжатыми кулачками, из которых периодически вырывались скомканные подобия облачков. Присутствие в зале он ощутил сразу же. Обернулся и ткнул пальцем в сторону расслабленной мужской фигуры.
- Ты! Ты убедил меня начать этот эксперимент! Ты настаивал на игноре петиции Высших! И вот теперь они все включились в судьбы этих двоих. Петиции сыплются мне на голову постоянно и каждая новая содержательнее предыдущей. Зачем ты помог им найти друг друга?
- Я? – хмыкнул Антипод, разглядывая стул, на который собирался присесть.
Видимо, внешний вид показался ему недостаточно соответствующим высокому статусу гостя, поэтому по щелчку пальцев обычный предмет мебели превратился в нечто роскошное – с резьбой, позолотой и инкрустацией.
- Так-то лучше, - улыбнулся мужчина и обратил удивленный взгляд на мечущего молнии Верховного. – Что ты говоришь? Причем тут я?
- Не юли! – рявкнул тот и в зале потемнело. – Ты мог бы дать им дожить каждому свою жизнь, ведь мы убедились, что они узнали друг друга. Она имела шанс провести остаток дней с кем-либо, сумевшим бы дать ей тепло, семью и детишек, а он… ему и без того недолго осталось до возвращения.
- Опять ты все упрощаешь! – усмехнулся Антипод. – Дай тебе волю, и ты загубишь столь грандиозный эксперимент на корню. Да, они узнали друг друга, но выбрали ли? Посмотри на него сейчас – почти развалина. Уставшая. Полная сожалений. Боли и несбывшихся надежд. И она! Все еще прекрасная! С горящим взором и искрящимся даром. Разве тебе совсем неинтересно, выберет ли она этого раскисшего брюзгу или все же осознает, что у нее остался последний шанс на нормальное человеческое счастье? Ну, будь честным. Нисколечко неинтересно?
Между Антиподом и Высшим возник образ мужчины в инвалидной коляске. Он клонился к своему человеческому закату – глубокие морщины, усталость в глазах, чуть суетливые движения, присущие старикам. Его ум еще оставался крепким, но прельститься им, когда ты еще молода и полна сил… Безумие, которое отринет любая женщина! Высший задумчиво окинул взглядом образ и кивнул:
- Признаю, в твоих словах есть глубокий смысл. Согласен. Выбор будет весьма интересным и заставит каждого из них изрядно поволноваться. Но только чтобы больше никаких интриг за моей спиной! – добавил он строже и, как шкодливому ребенку, погрозил Антиподу пальцем.
- Какие могут быть сомнения? – подтвердил тот и испарился из зала вместе с роскошным стулом, на котором восседал еще секунду назад.
******
- Разрешишь посмотреть тебя?
Свою историю Эйвери закончила уже в сумерках. Не проронившая во время рассказа ни единого слова Пенни зажгла свет и снова обернулась безмолвной статуей, боясь ненароком разрушить нечто хрупкое и нежное, возникшее между этими двумя.
- Ты действительно считаешь, что мне можно помочь? – устало спросил Билл.
Он неожиданно легко принял факт наличия у этой удивительной девушки дара к врачеванию. То, что она была особенной, он понял еще тогда. В тот страшный день, когда Дейзи распрощалась с жизнью, а он сохранил свою лишь чудом. И теперь это чудо сидело в его гостиной и смотрело на него с такой любовью, что Билл боялся даже дышать. Впервые за долгие годы он готов был пойти на все. Абсолютно на все, что она скажет!
- Я помогала многим, - уклончиво ответила девушка, - но ты… ты немного иное.
- В чем разница?
- Не знаю, в чем тут дело, но, к сожалению, я могу помочь человеку только однажды. Если прервать лечение, не доведя его до конца, то дальнейшие попытки будут пустыми. Я пробовала. Честно, пробовала. Такое случилось всего несколько раз, но переписать негласное правило не в моей власти. А ты… прости, но я не успела тогда… мне помешали…
Последние слова Эйвери выпалила так поспешно, словно выбрасывала их из себя. Старалась избавиться от того, что мучило ее годами. Она не успела. Могла, но не успела. Не доверилась себе. Испугалась огласки. По ее щекам потекли слезы и сердце Билла сжалось от боли. Впервые не от привычной своей, а той, что терзала его любимую женщину.
- Эйвери, милая моя, - он с усилием повернул механизм коляски, чтобы подкатиться поближе, и взял в руки похолодевшую ладошку, - это не имеет значения. Лишь за то, что ты сейчас здесь, я готов отдать все еще причитающиеся мне годы жизни.
- Не смей так говорить! – испугалась она, прижав палец к его губам в запрещающем жесте.
- Как скажешь, - улыбнулся он, наслаждаясь ее опьяняющим присутствием.
- Я все же посмотрю тебя, хотя и ничего не обещаю. Я должна, - уже тверже добавила девушка и встала за спину Билла.
Ее ладошки почти невесомым грузом легли на ссутулившиеся мужские плечи. От них по всему телу побежали волны тепла. Они проникали в каждый орган, каждую клеточку и тут же возвращались обратно, неся с собой необходимый Эйвери отпечаток. Сотни и тысячи таких фрагментов складывались в единую картинку, залитую золотистым светом. И лишь одна часть оставалась нетронутой этим свечением – мертвая, темная и тревожно колыхающаяся прямо на позвоночнике Билла. От этой пухнущей кляксы во все стороны расходились тончайшие ниточки, сплетающиеся в густую сеть, охватившую практически всю поясницу и часть грудного отдела.
Эйвери охнула и, не в силах просто стоять и смотреть, потянулась пальцами к шевелящейся черноте. Та замерла, а потом сжалась, ощерившись острыми иголками, норовящими впиться в нежную кожу. Испускаемый девушкой мягкий свет померк еще на полпути к очагу болезни. Ее руки безвольно повисли вдоль тела. Она все поняла. Как и Пенни, не сводящая глаз с гостьи. Женщина поднялась с дивана и, не думая о том, как выглядит со стороны, крепко обняла Эйвери, едва слышно шепнув ей:
- Не стоит горевать. Он давно принял свою судьбу. А вы… вы подарили ему счастье, что во много раз важнее выздоровления.
Девушка обреченно кивнула, не зная, как рассказать любимому о том, что она опоздала. Возможно, тогда… до его отъезда в Штаты она и могла все изменить, но уже не сегодня. Высвободившись из объятий Пенни, Эйвери присела перед Биллом и покачала головой, уткнувшись в накрытые пледом колени:
- Ничего.
- Не беда, - он погладил ее по взмокшим волосам. – Я уже привык, милая. Ничего страшного.
Эйвери хотелось кричать от беспомощности! Она вовсе не разделяла смирение Когана, но с предельной точностью знала – уже ничего не поделать. С ним. Но вот Пенни… Она встрепенулась и обернулась к сиделке:
- С тобой все иначе! Биллу я ничем не помогу, а вот те следы, что ты носишь на себе, способна стереть безвозвратно.
- Это… - дыхание сбилось от одной только мысли о возвращении к нормальной жизни, - возможно?
- Совершенно точно! На тебе не останется ничего, напоминающего ту страшную ночь. Не уверена, что внешность останется в точности той, что до трагедии… - Эйвери прикрыла глаза и, будто принюхиваясь, повернула голову в сторону Пенни. – Ты серьезно пострадала и по тому, что осталось, трудно вылепить прежний образ, но будь уверена – новый тебя не разочарует. Вот только…
- Есть условия?
- Не совсем. Твоя беда пришла по вине другого человека. Сняв с тебя ее следы, я должна буду вернуть их адресату.
- Месть? – Билл считал, что судьба несправедливо обошлась с Пенни, но мысль о мести ему претила.
Он принял ее в истории с Мэри и Эйвери, но та легкость, с которой возлюбленная рассуждала о возвращении долгов, его все же шокировала. Он мог роптать, ссориться с Богом, но не мстить. Нет. Коган отвергал месть.
- Отнюдь, - беспечно пожала плечиками Эйвери, продолжая внимательно разглядывать Пенни. – Месть принимает порой уродливые формы и затрагивает невинных, но здесь нечто иное. Справедливое возмездие, я бы сказала. Его чаша наполнится ровно тем, что он определил ей. Не более. Но и не менее.
- Я согласна, - торопливо проговорила женщина, делая шаг к Эйвери. – Что нужно делать?
- Нам потребуется комната, куда никто не войдет. Ты же отпустишь нас, Билл?
В голубых глазах плескалось такое озорство, словно она рассуждала о прогулке к ручью в жаркий летний полдень, а не о колдовстве, последствиями которого станет чья-то смерть. Но она была столь мила, что последние бастионы, некогда выстроенные Биллом Коганом, пали.
«Пусть так, - думал он, любуясь каждой черточкой ее лица, - пусть... лишь бы тонуть в ее глазах сегодня, завтра и все отведенное мне время».
- В комнату Пенни никто не заходит, и вы сможете уединиться там.
- Благодарю, мы не задержимся, - она порывисто обняла его и тут же погрузилась в подготовку к предстоящему ритуалу, отдавая Пенни краткие и четкие приказы.
Когда все было готово и дверь за спинами женщинам захлопнулась, Эйвери осторожно сняла с головы несчастной вуаль. Уродливые шрамы, зияющие раны и незаживающие язвы открылись ее взгляду, но девушка даже не дрогнула. Как скульптор, готовый отсечь все лишнее, дабы открыть миру идеальную красоту, она готовилась стереть отравляющие Пенни следы.
- Сними перчатки и платье, - попросила она, задергивая плотные шторы.
Тихий шелест упавшей на пол одежды оповестил Эйвери о том, что ее пациентка полностью готова.
- Тебе не будет больно. Закрой глаза и ни о чем не думай.
Пенни кивнула и послушно зажмурилась, когда на кончиках пальцев Эйвери возникло нестерпимо яркое свечение. Она все же ждала боли, но вместо нее погрузилась в странное состояние неги. Казалось, она воспарила к облакам и их невесомые завитки сложились в самое мягкое одеяло из возможных. Оно отрезало женщину ото всех звуков и лишь спустя много часов откуда-то издалека к ней пробился уже такой знакомый голосок.
- Ну, вот. Пора знакомиться с новой Пенни, - Эйвери отступила на шаг, откровенно любуясь проделанной работой.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650