После их ухода Яна долго сидела на полу, прижимая к себе Софью, и тихо плакала.
Три месяца — это так мало. Как за такой срок можно кардинально изменить жизнь? Но выбора не было — надо было действовать. После визита сотрудников соцзащиты Яна долго не могла прийти в себя: она механически убирала комнату, перекладывала вещи с места на место, пытаясь занять руки и не думать о том ультиматуме, который ей только что озвучили.
Три месяца — срок до смешного короткий для того, чтобы кардинально изменить жизнь, но в то же время казавшийся ей вечностью. Софья, не понимая материнского волнения, весело агукала и пыталась поймать солнечный луч, пробивавшийся сквозь старые занавески. Для нее мир по-прежнему был безопасным и предсказуемым: есть мама, есть тепло, есть молоко — и этого для счастья достаточно. Если бы взрослые умели так же просто смотреть на жизнь...
Работа крутилась в голове у Яны. Нужна работа. Но какая? Кому нужна девушка без диплома, без опыта, с ребенком на руках? Она пыталась вспомнить однокурсниц — может быть, кто-то из них сможет помочь советом или связями. Но большинство подруг по институту отвернулись от нее после того, как узнали о беременности. "Сама виновата, надо было предохраняться, испортила себе жизнь" — таковы были их реакции.
Только Лена не осудила. Наоборот, именно она помогла Яне найти эту комнату в коммуналке, именно она принесла первые детские вещи, когда Софья родилась. "Настоящий друг познаётся в беде", — часто говорила бабушка Лены, и эти слова оказались пророческими.
Валентина Ивановна, как будто почувствовав что-то интересное, несколько раз прошла мимо двери Яны, громко кашляя и делая вид, что идет на кухню. Вечно любопытная соседка наверняка заметила визит официальных лиц и теперь сгорала от желания узнать подробности.
— Яночка, — наконец не выдержала она и постучала в дверь. — У вас всё в порядке? Я видела, какие-то люди в костюмах приходили...
— Всё хорошо, Валентина Ивановна, — коротко ответила Яна, не открывая дверь.
— А то, знаете, если нужна помощь... — в голосе соседки слышалось плохо скрываемое любопытство.
Яна молчала, зная, что любая информация, переданная Валентине Ивановне, завтра станет достоянием всей коммуналки, а послезавтра — половины района.
Время тянулось мучительно медленно. Яна пыталась покормить Софью, но руки дрожали, и малышка капризничала, чувствуя материнское напряжение.
Наконец девочка заснула, и Яна смогла немного расслабиться. Она достала тетрадь, которую вела ещё в институте, и начала составлять план действий. WORK — написала она крупными буквами на первой строчке. Ниже добавила: "няня для Софьи", "новое жильё", "медосмотры", "развивающие занятия". Список получался длинным и пугающим. А что, если я не справлюсь? — мелькнула предательская мысль. Что, если Сергей Петрович прав, и лучше отдать Софи в детдом, пока она ещё маленькая и легче адаптируется?
Яна тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Нет, никогда. Она лучше будет мыть полы во всех офисах города, но не отдаст дочь...
Телефон вдруг зазвонил, заставив её подпрыгнуть. На экране высветилась "Мама". Яна долго смотрела на надпись, не решаясь ответить.
Родители не звонили уже больше года — с того самого дня, как выставили её из дома. Что же могло заставить мать нарушить это молчание?..
— Алло? — осторожно ответила Яна.
— Это я, — знакомый голос звучал напряжённо. — Яна, мне звонили из соцзащиты. Спрашивали о тебе, о наших отношениях...
Сердце Яны ухнуло в пятки. Значит, теперь проверяют все связи, все контакты...
— И что ты им сказала? — почти шёпотом спросила она.
Пауза. Долгая, болезненная пауза.
— Правду. Что мы не общаемся. Что ты живёшь самостоятельно...
— Понятно, — Яна почувствовала, как что-то внутри неё окончательно обрывается. Последняя надежда — что родители помогут в самом критическом моменте — таяла на глазах.
— Яна, послушай... — голос матери дрогнул. — Может быть, стоит всё-таки подумать о ребёнке. Я читала статистику по детским домам — там сейчас совсем другие условия, современные программы развития...
— Мам, прекрати, — перебила Яна, сдерживая слёзы. — Софья — моя дочь. Я сама решаю, что для неё лучше.
— Но ты же понимаешь, что не сможешь ей дать того, что...
— До свидания, мам, — Яна положила трубку и зажмурилась. Даже собственная мать считает, что ей лучше отказаться от ребёнка... Весь мир, словно ополчился против неё.
Софья проснулась и заплакала, кажется, почувствовала мамины слёзы даже во сне. Яна взяла её на руки — и девочка сразу успокоилась, доверчиво прижалась к маминой груди.
— Не плачь, солнышко, — прошептала Яна, целуя дочь в макушку. — Мама тебя никогда не бросит. Что бы ни говорили другие...
Вечером пришла Лена, уставшая после смены, но сразу заметившая красные глаза подруги.
— Ну что? — спросила она, снимая куртку.
— Три месяца дали, — тихо сказала Яна. — Если за это время не найду работу и не улучшу условия — заберут...
— А родители?
— Звонили. Советуют отдать в детдом, — горько усмехнулась Яна.
Лена выругалась так, что даже Софья удивлённо посмотрела на неё.
— Извини, малышка, — улыбнулась Лена дочке подруги. — Тётя Лена просто очень сердится на глупых людей.
— Лен... что если они правы? — тихо спросила Яна. — Что, если я действительно эгоистка, которая обрекает ребёнка на нищету ради собственных амбиций?..
— Заткнись немедленно! — резко оборвала её Лена. — Я каждый день вижу детей из детдомов. Знаешь, что у них в глазах? Пустота. Они не умеют доверять, не умеют любить, не умеют мечтать...
— А твоя Софья?.. Посмотри на неё: она светится изнутри, потому что знает — её любят.
Яна глянула на дочь, которая радостно хлопала в ладоши, увидев Лену.
— Найдёшь работу, — уверенно продолжала Лена. — Я тебе помогу. У нас в больнице всегда нужны санитарки — это первый шаг к медицинскому образованию. Зарплата небольшая, но стабильная. И я смогу подглядывать за Софьей во время твоих смен.
— А твоя работа? Ты ведь не сможешь постоянно с ней сидеть...
— Разберёмся. Может быть, договоримся с кем-то из наших девочек. У Светки из реанимации дочка-студентка, подрабатывает няней. Или найдём бабушку в соседнем доме, многие пенсионерки рады подработать.
Яна слушала подругу — и чувствовала, как постепенно возвращается способность думать рационально, а не только паниковать.
— А жильё? — несмело спросила она.
— Пока можешь остаться здесь. Главное — показать, что ситуация улучшается. Найдёшь работу, заработаешь немного денег, а потом и что-то получше найдётся.
— Что бы я без тебя делала? — Яна обняла Лену.
— Справилась бы, — улыбнулась Лена. — Ты сильнее, чем думаешь, просто иногда всем нужна поддержка.
Они провели вечер, составляя конкретный план действий.
Завтра Лена поговорит с заведующей — вдруг получится устроить Яну санитаркой. Яна, в свою очередь, решит обзвонить частные клиники и мед центры — может, где-то нужны даже те, кто без опыта.
— Главное — не опускай руки, — сказала Лена на прощание. — Три месяца — это много. За это время можно горы свернуть!
После ухода подруги Яна долго сидела у окна, держа на руках спящую Софью. За стеклом горели огни чужих домов, где, казалось, жили обычные семьи с обычными проблемами. У кого-то болели родители, у кого-то — сложности на работе, кто-то переживал развод... Но у всех у них была крыша над головой и уверенность в завтрашнем дне.
— А мы есть друг у друга, — подумала Яна, целуя дочку в макушку. — И это главное. Всё остальное приложится.
Софья уже мирно спала в кроватке, а Яна строила планы.
Три месяца — это не приговор. Это шанс. И она этот шанс не упустит. Ради своей маленькой девочки, которая верила ей без остатка.
Утро следующего дня Яна встретила с твёрдым намерением действовать. Пока Софья ещё спала, она аккуратно переписала на листок все медицинские учреждения района, которые смогла найти в интернете на стареньком телефоне. Список вышел внушительным: от крупнейших больниц до совсем небольших частных клиник.
Лена позвонила рано — ещё до восьми.
— Привет, боец! — бодро поприветствовала она Яну. — Есть новости! Поговорила с нашей заведующей, Татьяной Михайловной. Она готова тебя принять на полставки санитаркой в детское отделение. Правда, зарплата небольшая... но это официальное трудоустройство: трудовая книжка, все соц гарантии. Главное — первый шаг!
— А что с Софьей? Я не могу оставить её одну...
— Об этом тоже подумала! — Лена чуть слышно засмеялась. — Помнишь мою соседку Веру Николаевну? Я с ней вчера поговорила. Она согласна присматривать за девочкой за небольшую плату.
Яна сразу вспомнила пожилую женщину, которую пару раз видела в подъезде у Лены. Всегда аккуратно одета, с добрыми глазами.
— Но я же её совсем не знаю...
— Зато я знаю. Тридцать лет проработала заведующей в детском саду. Двоих сыновей вырастила, а теперь одна живёт — скучает...
После разговора с Леной Яна ощутила прилив оптимизма, но тревога не отпускала. Доверить чужому человеку самое дорогое — дочку... Это требовало смелости.
В девять утра она уже стояла у дверей больницы, держа Софью на руках и мысленно репетируя разговор с заведующей.
Детское отделение располагалось на втором этаже старого корпуса. Пахло здесь лекарствами и чем-то кисло-сладким — наверное, детским питанием.
— Вы Яна? — из кабинета вышла женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и внимательными глазами. — Татьяна Михайловна Королёва, заведующая. Лена много о вас рассказывала.
— Здравствуйте... — Яна несмело пожала протянутую руку.
— А это ваша малышка? — Татьяна Михайловна улыбнулась Софье. — Какая красавица! Сколько ей?
— Год и три месяца.
— Прекрасный возраст. Проходите в кабинет, поговорим.
Кабинет заведующей был небольшой, но уютный: на подоконнике цвели фиалки, а стены украшали детские рисунки — видимо, подарки от маленьких пациентов.
— Садитесь, не стесняйтесь, — пригласила Татьяна Михайловна, указав на стул. — Лена сказала, что у вас сложная ситуация.
— Да, — Яна запнулась, не зная, с чего начать.
— Мать-одиночка, воспитываете дочь без поддержки родственников, — мягко подсказала заведующая. — К сожалению, таких случаев сейчас много... Главное — не опускать руки.
Яна кивнула, чувствуя, как постепенно спадает напряжение.
Этой женщине можно было довериться.
- Работа у нас не из легких, — продолжала заведующая. — Санитарка в детском отделении — это и уборка, и помощь медсёстрам, и общение с малышами. Но зато вы будете среди детей, а, судя по вашему образованию, — это вам близко.
— Я готова на любую работу, — искренне ответила Яна.
— Хорошо. Зарплата небольшая, но стабильная. Плюс есть возможность подработок: частные клиники иногда просят наших сотрудников на замещение.
Софья заворочалась у неё на руках, и Татьяна Михайловна протянула малышке яркую игрушку — мягкого медвежонка.
— У меня тоже есть внучка, — сказала она. — Понимаю, как тяжело молодым мамам.
— Спасибо, — прошептала Яна, чувствуя, как к горлу подступают слёзы благодарности.
— Только есть одно условие, — серьёзно добавила Татьяна Михайловна. — Ребёнка на работу приводить нельзя. Санитарные нормы не позволяют.
— Я понимаю. Лена сказала, что нашла няню.
— Вера Николаевна? Отличный выбор. Она консультирует меня по вопросам дошкольного развития.
После больницы Яна направилась к Лене, чтобы познакомиться с потенциальной няней. Сердце билось от волнения — от этой встречи зависело очень многое.
Квартира Лены оказалась полной противоположностью коммуналке: светлая, уютная, с современной мебелью и цветами на окнах. Вера Николаевна сидела за столом и пила чай с Леной, когда они вошли.
— Вот наша героиня, — представила Лена. — Яна, а это Вера Николаевна.
Пожилая женщина встала и внимательно посмотрела на Яну. В её взгляде не было ни осуждения, ни жалости — только искреннее участие.
— Здравствуйте, дорогая, — сказала она тёплым голосом. — А это наша малышка?
Софья, обычно стесняется незнакомых, неожиданно потянулась к Вере Николаевне. Та осторожно взяла девочку на руки, и Софья не заплакала — наоборот, заинтересованно стала рассматривать её очки.
— Умница какая, — улыбнулась Вера Николаевна. — И развитая для своего возраста. Видно, что мама с ней занимается.
— Лена говорила, что вы работали в детском саду, — осторожно начала Яна.
— Тридцать два года заведующей, — кивнула Вера Николаевна. — Последние пять лет на пенсии, скучаю без детского смеха. Когда Лена предложила помочь вам — я сразу согласилась.
— А сколько это будет стоить? — поколебавшись, спросила Яна, краснея от неловкости.
— Деньги — не главное, — махнула рукой Вера Николаевна. — Я понимаю, что у вас сейчас трудности. Давайте так: вы платите, сколько можете, а я получаю общение с ребёнком. Мне это важнее денег.
Яна почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Такая доброта казалась нереальной после всего, что ей пришлось пережить.
— Можно я задам несколько вопросов? — сказала она, стараясь держаться деловито.
— Конечно, — одобрительно кивнула Вера Николаевна. — Любая мать должна знать, кому доверяет ребёнка.
Следующие полчаса Яна расспрашивала о режиме дня, питании, развивающих занятиях. Вера Николаевна отвечала обстоятельно и со знанием дела, а Софья тем временем освоилась и даже начала лепетать что-то на своём детском языке.
— Я думаю, мы подружимся, — сказала Вера Николаевна, обращаясь к малышке. — Правда, солнышко?
— Когда можно начинать? — спросила Яна.
— Хоть завтра. Только давайте сначала пару дней проведём вместе, чтобы девочка привыкла ко мне в вашем присутствии.
продолжение