Роман: "Неприкаянный"
Война не даёт долгих передышек. Радость от весточки Молота и душевное спокойствие после письма жены были лишь короткой стоянкой перед последним главным броском.
Приказ пришёл ночью. И он был прост, как выстрел, и страшен, как приговор.
— «Старина», приём.
— На связи, — ответил Мансур.
— Ситуация критическая, — голос комбата Семёнова в рации был сухим, лишённым эмоций.
— Группа наших «мобиков» попала в окружение у хутора «Красный Яр». Молодые ребята, необстрелянные. Их там раскатают к утру. Нужен прорыв. Танковый таран, чтобы пробить коридор для выхода. Пойдёшь ты.
Мансур молчал. Он смотрел на карту. Хутор «Красный Яр». Небольшая точка, обведённая жирным красным кругом. И тонкая синяя стрелка, ведущая к ней через открытое, пристрелянное поле. Билет в один конец.
— Понял, товарищ подполковник. С кем иду?
В рации повисла пауза.
— Один, Ибрагимович. Больше некем. Вся броня на других участках. Ты — их единственный шанс.
Мансур посмотрел на Кедра. Тот сидел рядом, слушал тот же эфир, и его лицо было белым как полотно. Он всё понимал.
— Мы готовы, — твёрдо ответил Мансур. — Выдвигаемся.
****
Амина не могла найти себе места. После того ночного разговора отца с матерью, после его странных, пугающих и одновременно завораживающих сообщений, её мир перевернулся.
Война перестала быть чем-то далёким из новостей. Она поселилась в их доме, в заплаканных глазах матери, в её собственном сердце, которое сжималось от страха при каждом уведомлении на телефоне.
Она хотела помочь. Но как? Как она, шестнадцатилетняя девчонка, могла повлиять на то, что происходило за тысячи километров, где лязгал металл и рвались снаряды?
Молитвы, которым её учила бабушка, казались ей слишком простыми, слишком детскими. Ей нужно было действие.
****
Танк двигался в предрассветной темноте. Без фар, на ощупь. Внутри стояла такая тишина, что было слышно, как бьются их сердца.
— Батя… — вдруг нарушил молчание Кедр.
— Что, сынок?
— Если что… скажите моей маме, что я не боялся.
Мансур в мыслях протянул руку и тяжело опустил её на плечо своего наводчика.
— Мы прорвёмся, Кедр. Мы вытащим пацанов. А потом сам своей маме позвонишь.
Но они оба знали, какова цена этого прорыва.
Когда они вышли к полю, по ним тут же ударили. Земля вокруг закипела от разрывов.
— Вперёд! — крикнул Мансур. — На полной скорости! Не останавливаться!
Это был не бой. Это был безумный, смертельный рывок сквозь стену огня. «Прорыв» ревел, рвался вперёд, содрогаясь от близких разрывов. Осколки барабанили по броне, как град.
— Кедр, работай по вспышкам! Подавляй всё, что видишь!
Кедр, вцепившись в пульт, отвечал огнём. Его лицо было мокрым от пота, глаза горели лихорадочным огнём. Он больше не был интеллигентом-историком. Был воином, защищающим своего командира.
Они почти прорвались. Впереди уже виднелись очертания хутора. Ребята из окопов махали им руками.
И в этот миг танк шандарахнуло с чудовищной силой.
Удар пришёлся в борт. Пробитие. Внутри вспыхнуло пламя, запахло горелым и озоном.
— Покинуть машину! — заорал Мансур, пытаясь отстегнуть ремни.
Кедр, контуженный, оглохший, уже открывал свой люк.
— Батя, давай!
Мансур знал, что не успеет. Огонь подбирается к боеукладке. Секунды. Остались секунды.
Посмотрел на Кедра Был наполовину снаружи.
— Прыгай! Я прикрою! - Крикнул ему,
развернув башню в сторону ближайшей вражеской позиции и нажал на гашетку пулемёта. Ребятам досталось ещё несколько спасительных секунд...
Кедр вывалился из люка и покатился по земле.
Мансур остался.
Время для него остановилось. Огонь был уже совсем рядом, он не чувствовал боли, чувствовал только невероятное, всепоглощающее спокойствие.
Он закрыл глаза. Я иду, бабай.
****
И он увидел его. Дед стоял совсем рядом. Молодой, в своей старой гимнастёрке. Он улыбался спокойной, светлой улыбкой.
— Бабай… — выдохнул Мансур. — Я иду.
Он чувствовал невероятное облегчение. Боль ушла. Страх ушёл. Война закончилась. Сделал всё, что мог. Теперь — покой. Шагнул вперёд, чтобы взять деда за руку.
Но Айдар не взял его руку. Посмотрел на внука, и в его глазах была бесконечная любовь и лёгкая грусть.
— Не в этот раз, углым, — прошелестел его голос в сознании Мансура. — Твой час ещё не пробил.
— Но… почему? Мой бой окончен.
Дед посмотрел куда-то вдаль, за спину Мансура, словно видел что-то за тысячи километров. Лицо Айдара посветлело.
— Самая чистая молитва была услышана. Самая большая жертва была принесена. Твоя дочь… она отвела беду. Вокруг тебя стоит щит, который даже смерти не пробить. Её любовь держит тебя. Возвращайся, Мансур. Они ждут.
Айдар мягко коснулся его груди. И Мансура с непреодолимой силой потянуло назад. В боль, в огонь, в ревущую реальность.
Последнее, что он увидел — это удаляющийся силуэт деда, машущего ему на прощание.
****
Он очнулся от запаха. Резкого, чистого запаха антисептика. Он открыл глаза и увидел белый потолок. Он был жив.
Всё тело было одной сплошной болью. Он пошевелил рукой — она была на месте. Другой. Ногами. Всё было на месте. Он лежал, опутанный трубками и проводами, но он был цел.
Рядом, на стуле, дремал Кедр. Его голова была перевязана, на руке — гипс. Он услышал шорох, открыл глаза. Увидев, что Мансур смотрит на него, он вскочил.
— Батя! Командир! Ты… ты очнулся! Врачи! — закричал он.
Потом были врачи, вопросы, осмотры. Ему сказали, что это чудо. Что его взрывной волной выбросило из люка за мгновение до детонации боекомплекта. Ожоги, контузия, переломы. Жить будет.
Мансур слушал их, а сам думал о другом. О разговоре с дедом. Это был не сон. Он знал это. Но не понимал. «Твоя дочь отвела беду». Что это значило?
Через день ему разрешили позвонить. Медсестра принесла ему телефон. Он набрал номер жены.
— Живой… — услышал он плач Лейлы на том конце. — Живой, родной мой…
Потом он говорил с Аминой. Её голос дрожал от счастья.
— Папа… папочка…
— Дочка… спасибо тебе, — сказал он, сам не зная, за что благодарит. Но его душа знала.
— Пап, это не мне спасибо, — тихо ответила она. — Я… я хочу тебе кое-что рассказать. Ты только не смейся. Я просто очень хотела, чтобы ты вернулся.
****
... Беспокойно листая ленту в телефоне, она наткнулась на короткий ролик. Молодой имам с добрыми глазами говорил простые вещи:
— Пророк, мир ему, сказал: «Защитите себя от Огня Ада хотя бы половинкой финика». Даже самая малая милостыня (садака) с чистым сердцем, способно погасить гнев Всевышнего и отвести беду.
…отвести беду.
Эти слова ударили Амину, как разряд тока. Она замерла. Садака. Милостыня. То, что она могла сделать. Прямо сейчас.
Её взгляд упал на копилку. Простая керамическая кошка, тяжёлая от монет и купюр. Там было почти всё. Всё, что она копила почти два года. Её мечта. Новенький айфон последней модели. Символ нормальной, подростковой жизни, которой у неё сейчас не было.
Она подошла к копилке. Внутри что-то боролось. Одна часть её кричала, что это глупость. Что телефон — вот он, почти в руках. А другая, тихая, но настойчивая, шептала: «А что, если это сработает? Что, если это — твой единственный способ защитить его?»
Она вспомнила усталое лицо отца на экране телефона. Его глаза, в которых была вся боль этого мира.
Амина не колебалась больше ни секунды. Она схватила молоток. Несколько резких, глухих ударов — и керамическая кошка разлетелась на куски. По ковру рассы́палась гора денег. Её мечта.
Она быстро и аккуратно собрала всё до последней монеты, до последней мятой купюры. Сложила в пакет. Оделась, накинула платок и, не сказав ничего матери, вышла из дома.
В мечети было тихо. Она подошла к ящику для пожертвований. Прозрачный ящик, уже наполовину полный чьих-то денег. Чьих-то надежд.
Её руки дрожали от волнения. Она засунула в щель весь пакет. Купюры и монеты с глухим шелестом упали, смешавшись с чужими пожертвованиями.
Она не знала особых молитв. Её шёпот звучал просто и искренне:
— Пожалуйста… пусть мой папа вернётся. Живым. Пожалуйста.
****
А Мансур лежал на больничной койке за тысячи километров от неё, смотрел в белое окно и плакал. Впервые за всю войну. Он плакал не от боли. Не от страха.
Он плакал от любви. Он понял всё. Его защитила не броня. Его спасло не чудо. Его спасло огромное, чистое, жертвенное сердце его маленькой девочки.
Эта связь оказалась сильнее стали, сильнее огня и самой смерти. Его война была окончена. Теперь его ждала долгая дорога домой.
К тем, кто его любил. К тем, кто его ждал. И к той, что отвела от него беду.
Бесплатная версия электронной книги:
Дорогой читатель,
Благодарю вас за то, что разделили этот путь с Мансуром и его семьей. Эта повесть — о незримой связи поколений и о том, как важна надежда, когда верить почти невозможно.
Главный посыл книги прост: никогда не сдавайтесь. Верьте в силу своего рода и в доброту близких. Именно в этом кроется настоящее чудо, которое приходит в тихих поступках самых родных людей.
Берегите друг друга.
С уважением и теплом, Язар Бай