В небольшом провинциальном городке, где дни проходили ровно и без резких перемен, Маша Ковалевская несколько лет руководила местной аптекой, превратив её в надёжный центр поддержки для жителей в их заботах о здоровье. Она дорожила своей профессией за точность подсчётов, строгий учёт бумаг и шанс оказывать реальную помощь людям в обыденных проблемах самочувствия. Её супруг Сергей, удачливый менеджер в строительной фирме, представлялся совершенным партнёром: чутким, устремлённым и всецело посвящённым их общему пути, который они хотели обогатить детьми. Однако в недавние месяцы в их связи возникла лёгкая отчуждённость, которую Маша старалась не замечать, объясняя её рабочим перегрузками мужа. Они прожили бок о бок семь лет, полных совместных замыслов, уютных вечеров и взаимной помощи, помогая Маше рассеивать уныние.
Приятельница Ольга, с которой они чередовали смены в аптеке, неизменно служила источником энтузиазма и оригинальных взглядов, помогая Маше отгонять тоску. В аптеке господствовал порядок: стеллажи с лекарствами, детальные отчёты и непрерывный поток посетителей, что придавало Маше ощущение твёрдой почвы под ногами. Но в душе она замечала, как эта твёрдость начинает слабеть под давлением скопившихся сомнений. Сергей нередко отлучался в деловые поездки, и Маша свыклась с его отъездами, но в этот раз ощущение надвигающейся беды не отпускало её. Их союз выглядел крепким извне, но внутри нарастала незримая брешь, которую Маша опасалась принять. Всё это закладывало основу для заурядного рабочего дня, который вот-вот должен был коренным образом перевернуть её бытие.
— Маша, ты сегодня совсем не в себе. Опять паришь где-то в своих мечтах, а не в отчётах по препаратам. Что стряслось? — произнесла Ольга, её тон вышел звонким и чуть приставучим, вытащив подругу из густой сети беспокойных размышлений.
Маша встрепенулась, мигнула, и ровные ряды контейнеров с медикаментами на полках вновь стали чёткими. Светлый халат обычно касался плеч прохладой, а в атмосфере парил привычный антисептический аромат средств, служащий уголком системности и разума в её существовании, которое за последние дни начало распадаться.
— Всё нормально, — обманула Маша, стремясь сделать интонацию ровной.
Она скользнула пальцем по дисплею компьютера, изображая глубокое погружение в список поставок. Просто измоталась слегка. Завершение квартала, ты сама знаешь.
Ольга обогнула стойку и устроилась на высокий табурет поблизости, закинув ногу на ногу в пёстрых леггинсах, которые совсем не сочетались с аскетичной обстановкой фармацевтического пункта. Её лиловые локоны в блондинистых прядях и позвякивающие украшения на руках постоянно бросали вызов их повседневному укладу.
— Истощилась, Маш? Мы с тобой пять лет плечом к плечу трудимся. Я твою вымотанность за версту улавливаю. У тебя энергетика потухла, словно дымка накрыла. Ты своего Сергея обследовала? Парни, они как впитывающие ткани, поглощают посторонние вибрации, особенно во время отлучек.
Маша скривилась. Мистические концепции приятельницы обычно вызывали у неё только снисходительную ухмылку, но в этот раз каждое замечание било в самую точку.
— При чём тут Сергей, у него всё в норме. Завтра как раз отбывает на симпозиум. Ключевой форум для их организации.
— На симпозиум, значит, — протянула Ольга, размышляюще барабаня длинным ногтем по поверхности стола. А ты уверена в этом? В недавнее время он какой-то иной стал. Я недавно его заметила у торгового комплекса, когда он тебя подбирал. Сидел в автомобиле, а взор отсутствующий, словно совсем не здесь, и мобильный из ладоней не выпускал.
Маша ощутила, как неприятный озноб пробежал по спине. Ольга только высказала то, что она сама опасалась себе сознаться. Сергей действительно преобразился, стал отрешённым и задумчивым, нередко вздрагивал от звонков, уходил беседовать в соседнюю комнату или вовсе отклонял вызов. Пустяки, несущественно, дела.
Раньше он делился с ней каждой мелочью своего дня. Теперь же между ними возникла незримая преграда.
— Это из-за дел, — упорно повторила Маша, скорее уговаривая себя, чем приятельницу. У них масштабный проект, а он крайне ответственный, вот и волнуется.
— Ответственный — это точно, — согласилась Ольга, кивнув. А ещё он парень, привлекательный, преуспевающий директор. Такие, знаешь, не валяются под ногами, а вокруг всегда кружат хищницы с прицелом на чужое благополучие. Они улавливают, когда в отношениях дисгармония и когда силы уходят. Да и потомство опять же, у вас пока не выходит.
— Нет у нас дисгармонии, — чересчур резко отреагировала Маша.
Ольга вздохнула и взяла её за руку. Ладонь оказалась теплой и чуть влажной.
— Маш, я же тебе добра желаю. Ты вся измучилась. Ну взгляни на себя в отражение. Тени под глазами, губы стиснуты. Ты же всегда сияла рядом с ним, а теперь угасаешь. Слушай, существует один метод, проверенный.
— Ну какой ещё метод? — устало поинтересовалась Маша, уже предугадывая, что последует нечто из арсенала приятельницы. Руны разложить или чакры ему прочистить дистанционно?
— Почти угадала, — лукаво улыбнулась Ольга, и её глаза заискрились задорным блеском. Есть в нашем населенном пункте одна дама, Тамара. Она не обычная предсказательница, она ясновидящая. К ней вся местная верхушка потихоньку наведывается. Запись на месяц вперед, но у меня есть связь с её ассистенткой. Она может организовать сеанс прямо к вечеру. Тамара многое распознает по снимку. Просто предоставляешь ей фото, а она повествует всё: минувшее, грядущее и главное — текущее. Что у индивида на душе, что в помыслах? Есть у тебя недавний портрет Сергея?
Маша инстинктивно съёжилась. Сама идея об этом казалась безумной, нелепой. Она, Маша Ковалевская, руководитель аптеки, личность науки и точных пропорций, отправится к прорицательнице. Это напоминало полный вздор. Её реальность состояла из аннотаций к средствам, дат истечения, колонок учета. В её реальности не имелось места для ауры и видений по изображениям.
— Оль, да ерунда это всё. Я не доверяю.
— А ты возьми и удостоверься, — горячо зашептала приятельница. Ну что ты рискуешь? Немного средств и час времени — это предел. Зато будешь осведомлена наверняка. Либо утихомиришься и будешь почивать спокойно, либо будешь осведомлена, с чем сражаться. Иногда лучше лучше горькая истина, чем приятная неправда, которая постепенно разрушает. Подумай, Маш, он отбывает завтра, и целая неделя в ином городе. Да ты же с катушек слетишь от неопределенности.
Ольга была права в одном: неделя неопределенности превратится для неё в подлинный кошмар. Маша живо вообразила себе эти продолжительные одинокие вечера. Сердце тоскливо сжалось. Её комфортный мир, замыслы на отпрысков, убежденность в устойчивом и радостном завтра. Всё это внезапно представилось хрупким, словно фармацевтическая пробирка.
— Ладно, — выдохнула она, сама поражаясь своему выбору. Давай адрес.
Трасса вела за пределы города, удаляя от привычных высоток и сверкающих витрин в сумеречный мир частных построек. Старые деревянные избы сменялись однотипными кирпичными виллами. Осветительные столбы встречались всё реже. Сумрак сгущался под кронами разросшихся насаждений. Автомобиль шелестел покрышками по щебню, и каждый шорох отзывался в напряжённых нервах. Зачем она это предпринимает? Что она скажет Сергею, если он наберёт и спросит, где она? Милый, я тут к прорицательнице заглянула твою преданность удостоверить. Полный абсурд. Наконец ориентир довёл её к высокому сплошному ограждению, за которым просматривался двухуровневый особняк, угрюмый, неприветливый. Маша припарковала транспорт и нерешительно приблизилась к воротцам. Сердце стучало так, будто она явилась не гадать, а осуществить злодеяние.
Дверь распахнула молодая незнакомка, на вид не старше неё самой. Усталое, изнурённое лицо, тёмные круги под глазами и какая-то застывшая скорбь во взгляде. Она была облачена в простую тёмную свитер и брюки.
— Вы к Тамаре? — тихо осведомилась женщина.
— Да, — кивнула Маша. Мне Ольга...
— Я в курсе, — перебила та. Я Светлана. Заходите, Тамара вас ожидает.
Они направились через тёмный проход, заставленный какими-то ящиками, и очутились в просторном помещении, окутанном полумраком. Атмосфера была тяжёлой, душной, густо насыщенной сладковато-пряным ароматом ладана и свечного воска. Единственным источником освещения служила настольная лампа под зелёным абажуром, высвечивающая из тьмы круглый стол, накрытый бархатной тканью, и два кресла. Вдоль стен возвышалась антикварная мебель из тёмного дерева. Повсюду располагались подсвечники, стопки древних томов и пучки высушенных растений. В одном из кресел сидела женщина. Она не походила на цыганку из иллюстраций. Никаких шалей и бус. Просто строгое тёмное одеяние и гладко уложенные седые волосы.
Маша опустилась в кресло напротив, ощущая себя невероятно глупо. Она, прагматик до мозга костей, сидела в этой душной комнате, пропитанной колдовством и мистификацией. Захотелось подняться, удалиться, возвратиться в свой понятный мир, где от мигрени помогает цитрамон, а от подозрений — откровенный разговор.
— Зачем явились? — Голос Тамары вышел низким, глухим, без всяких мистических ноток.
Маша запнулась, не зная, с чего стартовать.
— Я бы хотела узнать о своём супруге.
— Подозрения? — Тамара не вопрошала, а скорее констатировала.
— Да, — прошептала Маша. Он преобразился, стал далёким. Завтра отбывает в отлучку, а я не нахожу себе места.
Тамара молча наблюдала за ней, и Маше стало не по себе под этим тяжёлым взором.
— Изображение предъявите, — глухо произнесла женщина.
Руки слегка дрожали. Маша извлекла из сумки снимок, который утром отпечатала на службе. Сергей, улыбающийся, привлекательный, стоял на фоне залитого солнцем летнего ландшафта где-то на загородной усадьбе у знакомых. Идеальный супруг, внимательный, нежный, надёжный. Так было постоянно. Или ей лишь мнилось?
Она протянула снимок через стол, и в этот миг произошло нечто необычное. Едва пальцы Тамары прикоснулись к глянцевой поверхности, как её лицо исказилось. Профессиональная загадочность, маска всеведущей провидицы мгновенно спала, обнажив узнавание и еле сдерживаемую острую муку. Она резко отдёрнула ладонь, словно ошпарилась раскалённым металлом. Снимок упал на бархатную ткань лицом вверх, и ухмылка Сергея показалась зловещей. Взгляд, который Тамара метнула на неё, был ужасающим.
— Уходите, — прохрипела прорицательница, и её голос сорвался. Вон отсюда.
Маша застыла, не в силах пошевелиться от удивления.
— Что вы разглядели? Пожалуйста, поведайте.
— Я не в состоянии вам содействовать, — отрезала Тамара, отворачиваясь. Она уставилась куда-то в тёмный угол помещения. Плечи её мелко тряслись. Просто знайте, этот индивид доставит вам не несчастье. Он и есть несчастье. А теперь удаляйтесь незамедлительно.
Напуганная такой яростной, необъяснимой реакцией, Маша поднялась. Она не понимала, что творится. Это напоминало какой-то глупый перформанс. Она швырнула на стол смятые банкноты, схватила сумку и, не оглядываясь, вылетела из жилища прорицательницы в спасительную прохладу вечерней свежести.
Сев в автомобиль, она долго сидела, стараясь отдышаться. Сердце неистово колотилось в области горла. Кто эта дама? Аферистка или просто безумная шарлатанка? А может, у неё личные счёты с кем-то похожим на Сергея? Или эта Тамара просто манипулирует нервами впечатлительных посетительниц? Маша пыталась отыскать рациональное толкование, но ледяной взор, полный враждебности, так и стоял перед ней.
Продолжение: