Предыдущая часть:
Совет подруги, как ни странно, принёс небольшое облегчение. Он давал ей хоть какой-то план действий, простой, понятный: пережить ночь, а утром съездить к детям. Реабилитационный центр оказался светлым и шумным. Стены были раскрашены яркими рисунками. Из-за дверей доносились смех, музыка и голоса врачей. Этот мир, наполненный настоящей, а не выдуманной болью, и настоящей борьбой за жизнь оглушил её. Маша механически разбирала коробки с медикаментами, помогала медсёстрам развешивать воздушные шарики в игровом зале. Сама же чувствовала себя стеклянной: любое неосторожное прикосновение — и она рассыплется на тысячи осколков. В какой-то момент, проходя по коридору, она заглянула в одну из палат.
На кровати у окна сидела маленькая девочка лет пяти с огромными печальными глазами и сосредоточенно пыталась надеть носок на ножку, которая её плохо слушалась. Рядом не было никого. Взгляд малышки был полон такого одиночества и такой детской серьёзности, что у Маши перехватило дыхание. Она представила, что у них с Сергеем мог бы быть такой ребёнок. Их уютный дом, планы, мечты — всё это было построено на лжи и чужом горе. Слёзы, которые она сдерживала всё это утро, сами хлынули из глаз. Маша отвернулась, быстро пошла по коридору, чтобы никто не видел её состояния, свернула в какой-то пустой холл и, сев на скамеечку у стены, беззвучно зарыдала, закрыв лицо руками.
— Простите, вам плохо? — Рядом с ней стоял мужчина в белом халате, высокий, подтянутый, с умными и добрыми глазами за стёклами очков.
У него были тронутые ранней сединой виски и очень спокойное, располагающее лицо.
— Нет, спасибо, всё в порядке, — торопливо отозвалась Маша, вытирая слёзы. Просто переволновалась немного.
— Я Андрей Леонидович. Вот, работаю здесь неврологом, — представился мужчина. А вы, я так понимаю, наш волонтёр из аптеки. Видел, как вы шарики помогали вешать. Спасибо вам.
— А я Маша. Очень приятно.
— Вы из-за Кати расстроились? — тактично спросил врач, кивнув в сторону палаты. Девочка в розовой пижаме.
Маша удивлённо подняла на него глаза.
— Да, она такая милая сирота, — тихо сказал Андрей Леонидович. Родители погибли. У неё самой была травма, но мы её потихоньку ставим на ноги. Она очень сильная девочка. Детишки здесь все очень сильные, гораздо сильнее нас, взрослых.
Голос доктора был таким ровным и сочувствующим, что ей захотелось рассказать ему всё, вывалить на этого незнакомого, но почему-то вызывающего доверие человека всю свою боль. Но она сдержалась.
— Наверное, вы правы. Простите.
— Да ничего страшного, — мягко улыбнулся мужчина. Здесь к слезам привыкли — и к слезам горя, и к слезам радости. Пойдёмте, угощу вас чаем в ординаторской. У нас есть как раз пять свободных минут.
За чашкой чая между ними завязался робкий, осторожный разговор. Андрей рассказывал о своей работе, о маленьких победах своих пациентов, а Маша слушала, и его спокойствие передавалось ей. В присутствии врача хаос в душе будто немного утихал. Впервые за последние дни она почувствовала, что может дышать. Поговорив с Андреем Леонидовичем, Маша вышла из кабинета и замерла от изумления. В коридоре стояла инвалидная коляска, в которой сидел Миша, а за ней — Ирина Матвеевна и Светлана. Их лица были напряжёнными, но в них не было уже той безнадёжности.
— А вот и наш герой, как раз после процедуры, — воскликнул вышедший из кабинета Андрей. Познакомьтесь, Ирина Матвеевна и Светлана, бабушка и мама нашего Миши. А это Маша, сотрудница аптеки. Она нам помогает сегодня.
— Мы знакомы, — глухо произнесла пожилая женщина.
Возникла неловкая пауза.
— Андрей Леонидович, наш лечащий врач, — нарушила молчание Светлана. Голос её был всё таким же тихим, но в нём слышались нотки надежды. Он единственный, кто в нас верит.
— Я верю не в чудеса, а в науку, — поправил её Андрей. Мы пробуем новую экспериментальную методику реабилитации. Процесс небыстрый, но я уже вижу первые, пусть и крошечные, подвижки.
Эта встреча стала для Маши ещё одним потрясением, но на этот раз со знаком плюс. Мир, который казался ей чёрно-белым, вдруг обрёл новые краски. Ближе к полудню, когда центр опустел, Андрей нашёл её в кабинете, где она сверяла накладные.
— У вас, похоже, был тяжёлый день, — заметил врач, присаживаясь напротив.
— Это встреча с семьёй Миши, — призналась Маша. Я не была к ней готова.
— Они хорошие люди, особенно Ирина Матвеевна. Горы свернёт ради внука.
— Я знаю, — тихо вымолвила Маша и, повинуясь внезапному порыву, добавила: Андрей Леонидович, я тоже сейчас переживаю очень тяжёлый период, и он связан с обманом очень близкого человека. Не могу вдаваться в подробности, но я чуть не сломалась.
Врач смотрел на неё внимательно, и в его глазах было столько понимания, что ей не нужно было ничего объяснять.
— Обман — это всегда больно, особенно от тех, кому доверяешь. Моя жена ушла от меня два года назад. Сказала, что устала жить с человеком, который женат на своей работе. Ушла к очень успешному бизнесмену, у которого всегда есть время на Мальдивы и новые рестораны. Я её не виню, наверное, она права. Я действительно провожу здесь больше времени, чем дома, но иначе я не могу.
Это простое признание, казалось, разрушило последнюю стену между ними.
— А расскажите мне про методику, которой вы лечите Мишу? — попросила она, пытаясь сменить тему.
Андрей грустно вздохнул и начал рассказывать. Говорил о нейропластичности мозга, о стволовых клетках, о биомеханике, а чуть позже достал папку с историей болезни мальчика и, показав снимки, пояснил медицинские термины. Маша со своим фармацевтическим образованием понимала многое. Она слушала, затаив дыхание, и восхищалась его верой и преданностью делу. Андрей не просто работал врачом, он сражался за каждого своего маленького пациента.
Вернувшись домой, Маша чувствовала в себе новую решимость. Разговор с Андреем, его пример — всё это придало силы. Она вошла в кабинет Сергея, место, которое всегда было для неё под запретом. "Маш, не трогай, пожалуйста, у меня тут свой порядок". Теперь ей было всё равно. Она методично начала обыскивать стол. Ящик за ящиком, документы, контракты, счета. Всё находилось в идеальном порядке. И вдруг в самой нижней секции сейфа, который Сергей обычно не запирал, она нашла папку с надписью "Личная". Внутри, среди прочих бумаг, лежал договор купли-продажи той самой машины, но не на имя Сергея. В договоре стояло имя Петра Аркадьевича Багрова, а рядом ещё один документ. Генеральная доверенность на управление и распоряжение автомобилем, выписанная Багровым на имя Сергея Ковалевского. Датирована она была задолго до аварии. Для Маши всё встало на свои места. Машина на бумагах принадлежала Сергею, но куплена была Багровым, скорее всего, для сокрытия имущества от налоговой. Ведь в момент аварии Сергей был не просто сотрудником, а личным помощником, доверенным лицом, мальчиком на побегушках у большого босса. А что, если её муж не просто скрылся с места преступления, а ему помогли скрыться? И сделал это очень могущественный человек. В груди у Маши вместо страха поднялась холодная ярость. Нет, она больше не будет плакать, она будет действовать.
Добиться встречи с Багровым оказалось, на удивление, просто. Позвонила в его приёмную, представилась женой Сергея Ковалевского и сказала, что есть срочный личный вопрос. Видимо, фамилия мужа всё ещё действовала как пропуск. Ей назначили на следующий день. Сергей же по-прежнему находился вне зоны доступа. Ночь в целом прошла спокойно, хотя Маша спала плохо. А на следующее утро, после нехитрого завтрака, её встретил роскошный кабинет на последнем этаже небоскрёба с панорамным видом на город. Багров сидел за огромным столом, вежливый, холодный, непроницаемый.
— Присаживайтесь, Маша. Чем обязан? Ваш муж в командировке, если вы вдруг не в курсе. Надеюсь, ничего серьёзного не случилось.
— Случилось, — ровно отозвалась она, глядя прямо в глаза. Год назад на пешеходном переходе на загородном шоссе...
Лицо Багрова на долю секунды окаменело. Лишь лёгкая бледность на лице выдавала его напряжение, но он быстро взял себя в руки.
— Не совсем понимаю, о чём вы.
— Прекрасно понимаете. Речь о ДТП, в котором пострадали женщина и ребёнок. Мальчик стал инвалидом, водитель скрылся. Он был на тёмно-синем внедорожнике, который по документам принадлежал моему мужу, а на самом деле вам.
Багров откинулся в кресле, медленно потёр подбородок и смотрел на неё с нескрываемым интересом, как энтомолог на редкое насекомое.
— Проболтался, не ожидал от него. Он всегда был таким верным.
— Сергей ничего мне не говорил. Я узнала сама и хочу знать всю правду. Кто был за рулём в тот вечер?
Пётр Аркадьевич помолчал, потом усмехнулся. Усмешка была неприятной, хищной.
— Хорошо, наверное, вы имеете право знать. За рулём был я.
Маша замерла. Этого она не ожидала.
— Сергей сидел рядом на пассажирском сиденье, — продолжил Багров, и голос его становился вкрадчивым, убеждающим. Я тогда был немного не в форме. Тяжёлые переговоры, пара бокалов виски и выскочивший на дорогу ребёнок. Я растерялся. Да, испугался. Скандал, пресса, конец карьере и крах компании. Сергей, он оказался настоящим помощником, взял всё на себя, успокоил меня, увёз с места происшествия, уладил вопрос с машиной. А тот свидетель, ну что мог увидеть в сумерках пожилой человек? Просто перепутал водителя и пассажира. Увидел, как из-за руля выскочил молодой парень, чтобы осмотреть повреждение, и описал его. В общем, Сергей меня спас, а я в благодарность сделал его тем, кем он является сейчас. Я продвинул его, дал ему должность, зарплату.
Бизнесмен закончил свою речь и посмотрел на неё с ожиданием. Он словно предлагал ей новую, ещё более ужасную версию правды. То есть её муж не преступник, а пособник, который построил свою карьеру на чужом горе и сломанной жизни ребёнка. А ещё всё это время лгал ей, глядя в глаза. Растерянность, охватившая Машу, была хуже, чем от первого удара.
— Спасибо за откровенность, — холодно произнесла она и, не прощаясь, ушла.
Вечером, сидя в опустевшей квартире, она снова открыла приложение трекера. Просто по привычке. Точка, обозначавшая багаж Сергея, больше не находилась в подмосковной клинике. Она переместилась, и, изучив геолокацию, Маша похолодела. Это был аэропорт, но вовсе не тот, куда должен был полететь муж. Конечной точкой маршрута, где трекер замер, была не гостиница, не бизнес-центр, а небольшой городок на берегу озера, где находилась какая-то клиника закрытого типа. Маша, дрожащей рукой, набрала номер Андрея. С некоторых пор врач стал её единственной опорой, человеком, которому она могла доверять.
— Простите, что немного не вовремя. Мне снова нужна ваша помощь. Я знаю, это нагло с моей стороны.
— Говорите, — его спокойный голос в трубке подействовал как успокоительное.
Она назвала клинику и, не вдаваясь в подробности, попросила узнать, что это за учреждение и на чём оно специализируется.
— Я могу сделать даже больше, — сказал доктор после паузы. У меня там есть знакомый. Мы пересекались на конференциях. Могу отправить анонимный запрос по поводу пациента, если дадите мне его данные. Это не совсем законно, но...
— Сергей Ковалевский, 35 лет, — без колебаний произнесла Маша.
Продолжение: