Введение
Подписание Ям-Запольского перемирия с Речью Посполитой в январе 1582 года ознаменовало конец многолетней Ливонской войны, но не конец борьбы Ивана Грозного за Балтику. Для русского царя это была лишь передышка, тактический маневр в затянувшемся противостоянии. В последние годы своей жизни, наученный горьким опытом поражений, он направил все усилия на достижение реванша, действуя по двум ключевым направлениям. Первым была незавершенная война со Швецией, которая теперь стала главным противником на севере. Вторым — сложная дипломатическая игра с европейскими державами, в которой царь проявил себя как расчетливый и хитрый стратег, готовый использовать любые средства для возвращения утраченных позиций.
1. Незавершенная война: Новая угроза с севера
Несмотря на перемирие со Стефаном Баторием, на северных рубежах Русского государства война не прекращалась. Главным противником Москвы оставалась Швеция во главе с королем Юханом III, и именно на этом фронте развернулись решающие события, определившие итоги борьбы за Прибалтику.
Уже летом 1581 года, пока основные силы Речи Посполитой стояли под Псковом, шведская армия под командованием Понтуса Делагарди осадила Нарву. 9 сентября, после ожесточенной бомбардировки, крепость пала. Воеводы из соседнего Ивангорода попытались оказать помощь гибнущему гарнизону, но посланный ими отряд был полностью разгромлен на Нарвском мосту.
Утрата этого богатого балтийского порта имела катастрофические стратегические последствия. Пока Нарва держалась, старинные русские крепости — Ивангород, Ям и Копорье — считались тыловыми и не были готовы к серьезной обороне. Теперь они превратились в уязвимые пограничные форпосты. Захватив их, армия Делагарди открыла себе прямой путь к Новгороду и Пскову, создав смертельную угрозу для северо-западных земель России.
Однако этот шведский успех привел к неожиданному результату — разрушению антирусского союза. Стефан Баторий, считая, что именно его армия внесла решающий вклад в победу, потребовал от Юхана III передать Нарву под контроль Речи Посполитой. Возникшие противоречия быстро переросли в открытую вражду, и вчерашние союзники оказались на грани войны. Иван Грозный немедленно воспользовался этим расколом. Для Москвы нарвский порт значил больше, чем все остальные ливонские земли. Царь без колебаний уступил их Польше, чтобы сосредоточить все оставшиеся силы на борьбе со Швецией.
Для реализации этого плана царь прибегнул к виртуозной дипломатической игре, ярчайшим примером которой стали его переговоры с папским легатом.
2. Дипломатический маневр: Игра с папским престолом
Переговоры с папским легатом Антонио Поссевино — ключевой эпизод, демонстрирующий разительную перемену в характере и стиле правления Ивана Грозного. Тяжелые военные поражения превратили самоуверенного деспота в хитрого, терпеливого и расчетливого политика. Это был уже не тот царь, что начинал Ливонскую войну; это был Иван Грозный, ставший к тому времени Иваном Мудрым и Изворотливым.
Предыстория миссии Поссевино началась в августе 1580 года, когда из Москвы в Рим отправился гонец Истома Шевригин. Он вез послание папе Григорию XIII, в котором царь, сетуя на войну с Польшей, предлагал объединиться против Османской империи. Витиеватые формулировки о готовности быть с папой и императором «во единачестве и в докончанье» были составлены так искусно, что в Ватикане их восприняли как почти прямое согласие признать Флорентийскую унию.
Прибыв в Вильно, Поссевино получил еще одно подтверждение своих надежд. Царь отправил примирительное письмо Стефану Баторию, где рассуждал о единстве греческой и латинской веры. Ни польский король, ни его окружение, ни даже русские перебежчики не стали разубеждать легата, но их молчание было результатом сложного политического расчета. Во-первых, смиренные речи «московита» льстили самолюбию Батория, выставляя его тем, кто силой оружия заставил гордого царя согнуть шею перед Римом. Во-вторых, польские паны, привыкшие к веротерпимости в Речи Посполитой, опасались, что в случае успеха унии и распространения власти папы на Московию польская церковь немедленно «завинтит гайки» и у них на родине. Наконец, поляки были абсолютно уверены в скорой и легкой победе под Псковом, что делало дипломатические фантазии легата просто неважными.
Это нежелание помогать Поссевино коренилось и в глубоком презрении русских эмигрантов к своим новым польским хозяевам — отношении, которое ярко выразил злейший враг Грозного князь Андрей Курбский:
...пьяные они очень храбры: берут и Москву, и Константинополь... А когда лягут на постели между толстыми перинами, то едва к полудню проспятся, встанут чуть живы, с головной болью.
Таким образом, Поссевино отправился в Москву, будучи твердо уверенным в успехе своей миссии.
Визит легата в Московию
Иван IV сделал все, чтобы поддержать иллюзии папского посла. Смоленскому архиепископу Сильвестру было приказано провести в честь гостя особо пышную службу «со всеми соборы нарядно».
Первая встреча царя с легатом состоялась в Старице 20 августа 1581 года. Поссевино преподнес дары от папы — частицу креста Господня и текст постановлений Флорентийского собора. На официальной аудиенции Грозный был сдержан, но на последовавшем за ней пиру произнес речь, в которой назвал папу «главным пастырем христианского мира» и заявил о желании своих подданных подчиниться его власти. Поссевино, не знавший русского языка и московских обычаев, не понял, что за пиршественным столом подобные речи считались шуткой и ни к чему не обязывали.
В дальнейшем царь применил тактику «замораживания» религиозного вопроса. Он категорически запрещал переводчикам обсуждать темы веры до тех пор, пока Поссевино не обеспечит ему мир с Польшей. Опытный иезуит понял намек: сначала политический результат, и только потом — разговор об унии.
Религиозные диспуты в Кремле
Добившись подписания Ям-Запольского перемирия, Поссевино прибыл в Москву в феврале 1582 года для решающих переговоров об унии, но вместо этого стал участником грандиозного политического спектакля.
Первый диспут состоялся 21 февраля в Кремле. Царь начал с того, что сослался на свою некомпетентность в вопросах веры, тем самым вынудив Поссевино первым изложить все свои аргументы. Затем Грозный перешел в наступление, задавая легату ехидные вопросы о внешнем виде и обычаях папы: почему тот носит крест на туфле, бреет бороду и позволяет носить себя на носилках? «И папа не Христос, — заявлял царь, — а престол, на чем папу носят, не облак, а которые носят его — те не ангелы».
Когда увлеченный спором Поссевино позволил себе намек на небезупречную жизнь самого Грозного, царь разыграл приступ ярости, обвинив легата в непочтительности. Грозный возразил, что русская церковь признает авторитет лишь первых, безупречных пап, а все последующие, ведя жизнь дурную и неправедную, сами утратили право на уважение, и заключил, что такой папа «волк есть, а не пастырь!».
Спектакль завершился примирением. Через два дня царь публично извинился перед послом за резкость, а бояре попросили Поссевино изложить его тезисы письменно. Эти тезисы были зачитаны на импровизированном Соборе, где от лица церкви выступил епископ Давид. Его выбор был неслучаен: Давид был епископом Ростовским, а Ростов к тому времени являлся неофициальной «столицей двора» — личного удела царя. Как верный царю человек, он дал максимально сглаженный и примирительный ответ, который Поссевино, по контрасту с яростью Грозного, воспринял как согласие. Впоследствии епископ Давид был обвинен в ереси и сослан, но свою роль он выполнил.
В результате этой виртуозной комбинации Иван Грозный добился всех своих целей. Он получил выгодный мир с Польшей, не дав никаких реальных обязательств по церковной унии. Одновременно он укрепил свой авторитет внутри страны как ревностный защитник православия, в глазах подданных единолично отстоявший веру в споре с католиком. Как только польская угроза была нейтрализована, все внимание Москвы вновь переключилось на север.
3. Война на истощение и Плюсское перемирие
Сразу после отъезда Поссевино русские войска возобновили военные действия против Швеции. В феврале 1582 года армия под командованием воевод Михаила Катырева и Дмитрия Хворостинина двинулась к захваченным шведами крепостям. У деревни Лямицы они разбили неприятельский отряд, но развить успех не смогли. Стефан Баторий немедленно пригрозил разрывом Ям-Запольского договора, если русские полки не отойдут от Нарвы. Грозному пришлось подчиниться.
Этой ситуацией воспользовался Юхан III. Осенью 1582 года он направил большую армию наемников под предводительством Делагарди на захват Орешка. После длительной бомбардировки шведы предприняли два штурма, но гарнизон крепости отбил обе атаки. Успешный прорыв русской судовой рати, доставившей в Орешек подкрепление, окончательно сорвал планы Делагарди, и в ноябре он был вынужден отступить.
Стало ясно, что ни одна из сторон не может добиться решительной победы. Обе были истощены войной. Россию ослабляли не только угрозы Батория, но и внутренние проблемы: восстание народов Поволжья, спровоцированное набегами Ногайской Орды, и нападения со стороны Сибирского ханства. В этих условиях начались мирные переговоры.
В августе 1583 года на реке Плюссе было подписано трехлетнее перемирие. Его условия стали тяжелейшим поражением для России. Швеция удержала за собой Корелу, Ивангород, Ям и Копорье. Москва утратила почти все побережье Балтийского моря, сохранив лишь небольшой участок в устье Невы. Однако царь не смирился с этим поражением. Он понимал, что территориальные уступки Польше и Швеции неизбежно приведут к конфликту между ними. Готовясь к этому моменту, он начал разрабатывать новый стратегический план, в котором ключевая роль отводилась Англии.
4. Последняя надежда: Английский вектор
Иван Грозный рассматривал союз с Англией как главный инструмент для будущего реванша в Прибалтике. Давние торгово-экономические связи он решил использовать в качестве рычага для достижения военно-политических целей.
История отношений с «Туманным Альбионом»
Особые отношения между Москвой и Лондоном установились еще в 1554 году с прибытием экспедиции Ричарда Ченслора. Основанная для торговли с Россией «Московская компания» получила от царя беспрецедентные привилегии, которые постоянно росли, особенно в годы Ливонской войны. Если грамота 1555 года давала англичанам право свободной торговли лишь в трех городах, то льготная грамота 1567 года превратила компанию в государство в государстве. Англичане получили право строить дворы и фабрики по всей стране, нанимать неограниченное число русских работников, искать и добывать железную руду. Более того, им было даровано право действовать как полицейская сила: самостоятельно задерживать всех европейцев, не входящих в компанию, конфисковывать их товары и контролировать торговые пути в Персию, Китай и Индию.
Из России вывозили пушнину, лен и воск, а взамен поступали сукно, металлы и, что было особенно важно, военные грузы: пушки, свинец и порох.
Сразу после окончания войны Грозный начал планомерно отнимать у «Московской компании» ее привилегии, начав с монополии на торговлю. Этот ход был рассчитан на то, чтобы вынудить королеву Елизавету I пойти на переговоры о полноценном военном союзе.
Переговоры о союзе и браке
В августе 1582 года в Лондон прибыл посол Федор Писемский. Он предложил заключить военный союз «на всякого недруга стояти заодно», который по обычаям того времени предполагалось скрепить браком царя с племянницей королевы, Мэри Гастингс. После долгих уговоров Писемскому показали принцессу, и он отправил в Москву ее описание: «...высока, лицом бела, нос прямой, глаза серые, волосы русые, пальцы долгие».
Описание понравилось Грозному, и в 1583–1584 годах переговоры продолжились в Москве с английским послом Джеромом Боусом. Русская сторона, представленная Никитой Романовым и дьяком Андреем Щелкановым от «земцев» и Богданом Бельским от «двора», четко сформулировала свои требования: Англия должна была помочь России в войне против Польши и Швеции, чтобы вернуть «Лифляндские земли». Предложение англичан о дипломатическом посредничестве было решительно отвергнуто.
«Толко обсылатца с недругом, — заявили русские переговорщики, — и недруг в те поры изготовица».
Царь не хотел предупреждать врагов — он готовился к внезапному сокрушительному удару. В обмен на военную помощь он был готов вернуть англичанам все торговые привилегии. Казалось, соглашение было почти достигнуто. В Англии Мэри Гастингс уже называли «московской царицей», а проект договора был готов. Джером Боус отправился в Москву для окончательного оформления союза, но опоздал.
Заключение
Вечером 18 марта 1584 года, во время партии в шахматы, Иван IV Грозный скончался. Несмотря на сокрушительное поражение в Ливонской войне и тяжелейшие территориальные потери, царь до последнего дня своей жизни не оставлял попыток вернуть утраченные позиции на Балтике. Он вел сложную, многоуровневую борьбу, сочетая военное давление с хитроумной дипломатией. Его внезапная смерть оборвала эти масштабные планы, оставив незавершенным последний гамбит, который мог бы кардинально изменить расстановку сил в Восточной Европе.