История иногда преподносит сюрпризы. Особенно если речь идёт о тех, кто сам не прочь подыграть. Леонид Ильич Брежнев — фигура, окутанная легендами не только о высказываниях, наградах и поцелуях, но и о том, кто он вообще был по национальности. Русский? Украинец? Или всё же молдаванин, как в своё время с лёгкой руки окрестил его сам товарищ Сталин? Удивительно, но национальность Брежнева — это тоже часть его политического портфолио. И кое-кто считает, что выбрана она была вовсе не по крови, а по расчёту.
Шутка, изменившая биографию генсека
На дворе 1952 год, и в Москву съехались партийные элиты всех союзных республик. Среди них — представительный брюнет, первый секретарь Молдавии Леонид Брежнев. Легенда гласит, что именно тогда Иосиф Виссарионович, бросив взгляд на Леонида Ильича, поинтересовался, кто этот мужчина. Услышав, что тот — «из Молдавии», Сталин якобы бросил в сторону: «Какой красивый молдаванин!» И всё — политическая метка была поставлена. То ли за внешность, то ли за артистов ансамбля «Дойна», выступавших в тот вечер в Кремле, то ли просто по ошибке. Но с этого момента в партийных кругах Брежнев прочно закрепился как «молдаванин». А в СССР, как известно, если уж вождь сказал, значит, так и есть. Хочешь карьеру — соответствуй.
Русский, украинец, молдаванин — а если выгодно, то и еврей?
Брежнев с завидной гибкостью относился к своему происхождению. В юности Леонид Ильич записывал себя украинцем — чтобы занять должности, доступные только «национальным кадрам». В наградных листах времён войны его национальность внезапно сменялась с украинской на русскую. А когда переехал в Москву — снова стал русским. Впрочем, сам он предпочитал называть себя «советским по национальности», что звучало как заклинание эпохи. Между тем в кулуарах циркулировали и куда более пикантные версии: что на самом деле Брежнев — потомок евреев, румын или даже цыган. Некоторые утверждали, что его отец был не Брежнев, а некий Каминский, сменивший фамилию после революции. Но всё это так и осталось в тенях — нужных архивных следов никто не нашёл, а те, кто знал, молчали.
Молдавия в ответ: «Наш он, наш!»
Если и был регион, который искренне считал Леонида Ильича своим, так это Молдавия. За пару лет в Кишинёве он не просто отсидел срок, а действительно влюбился в республику. А потом, вернувшись в Москву, не забыл о ней. Именно при Брежневе началась национализация политической элиты: впервые руководство местного ЦК доверили этническому молдаванину Семёну Гроссу, а к 80 годам уже три четверти чиновников в республике были коренными бессарабами.
При Леониде Ильиче в республику полились инвестиции: развивалось виноделие, консервные заводы, инфраструктура, мелиорация. Появились прочные, пусть и унылые с виду, «брежневки», пережившие землетрясения. А магазины кишинёвских кварталов поражали изобилием товаров, не хуже московских. Культурная жизнь кипела: в СССР загремели имена Эмиля Лотяну, Марии Биешу, Евгения Доги. И всё это — с лёгкой руки «молдаванина» Брежнева.
Ирония в том, что, кем бы ни был генсек по крови, его национальность стала инструментом политики — и инструментом крайне эффективным. Умение стать «своим» для каждого региона обеспечивало не только карьеру, но и искреннюю благодарность на местах. Потому и до сих пор в Кишинёве можно услышать: «Наш был Брежнев. Молдаванин!»
Больше о судьбах вождей и их окружения вы можете узнать из следующих книг:
Похожие материалы: