Она умела держать осанку, прекрасно одевалась, говорила грамотно и уверенно, а главное – не пряталась в тени мужа, как было принято среди жён советских лидеров. Однако вместо восхищения Раиса Горбачёва вызывала у сограждан раздражение, особенно у женщин. Её обвиняли в высокомерии, в расточительстве, в чрезмерном влиянии на мужа. Её называли «Раисой в короне», «капризная барыней» и «товарищем Гуччи». Иногда в ней даже видели тайного архитектора перестройки, которая привела к развалу СССР. Но была ли Раиса Максимовна действительно такой, какой её представляли?
Любовь на всю жизнь
Когда Михаил Горбачёв впервые увидел Раису Титаренко, он сразу понял – это та самая. А вот она сначала сомневалась. Ухажёр казался ей слишком восторженным, слишком эмоциональным, слишком простым. Но именно это искреннее обаяние и решительность её и покорили.
«Он не давал мне проходу, был настойчив. И в какой-то момент я вдруг поняла – рядом со мной человек, который никогда не предаст».
Горбачёв сделал предложение, не обещая ничего, кроме любви и заботы. Денег у него не было, и чтобы организовать хотя бы скромный ужин для гостей, будущему генсеку пришлось всё лето работать трактористом. На свадьбе невеста была в платье, купленном на сбережения жениха, а туфли и вовсе одолжила у подруги. Обручальное кольцо Михаил Сергеевич смог подарить ей только спустя несколько лет, когда получил первую достойную зарплату.
Они прошли путь от бедных студентов до первых лиц государства, но их чувства остались неизменными. Горбачёв всегда подчёркивал: Раиса была его самым близким человеком, его опорой. Он прислушивался к ней, рассказывал о своих сомнениях, делился переживаниями. И даже спустя годы после её смерти говорил:
«Мы с Раисой были привязаны друг к другу насмерть. Как это получилось, не знаю. Увидел её один раз – и пошло. Всё мы разделили – и драмы, и трагедии, и счастье огромное».
Но именно это отношение стало одной из причин её непопулярности в стране.
Не жена при муже, а первая леди
Пока муж строил политическую карьеру, Раиса не сидела на кухне среди кастрюль: она успевала заботиться о дочке, учиться в аспирантуре и преподавать философию в институте. Когда супруга избрали секретарём КПСС и он утонул в новой работе, она не тосковала от безделья: учила английский, читала лекции и выступала на конференциях. Сначала Раиса избегала посещать светские приёмы. Однажды на одном из них одна кремлёвская дама пренебрежительно указала ей: «Ваше место вот там. В конце».
Но судьба распорядилась иначе. Весной 1985 года Горбачёв стал президентом СССР, а Раиса Михайловна – первой леди. В отличие от предшественниц она не собиралась оставаться «женой при муже». Она открыто сопровождала его в поездках (не побоялась поехать в Чернобыль и разрушенную землетрясением Армению), присутствовала на важных встречах, давала интервью, а в обществе держалась как полноправная фигура, а не просто спутница. Более того, командировки мужа вдохновили Раису Михайловну заняться благотворительностью и начать помогать детям и неизлечимо больным.
Советские женщины, привыкшие к образу «невидимой жены» партийного лидера, не понимали, зачем супруге генсека столько внимания. Если Нина Хрущёва и Виктория Брежнева оставались в стороне от политической сцены, то Раиса Горбачева вызывала ощущение, что управляет страной вместе с мужем. Когда в одном из интервью Михаил Сергеевич сказал, что советуется с женой «по всем вопросам», это восприняли буквально. В стране, где патриархальные взгляды всё ещё доминировали, эта мысль была неприемлемой.
Слишком роскошно для советской женщины
Ещё одна причина нелюбви – её стиль. Горбачёва всегда была безупречно одета: элегантные костюмы, шёлковые платья, дорогие украшения. В советском обществе, где многие женщины стояли в очередях за скромными товарами и носили платья по десять-пятнадцать лет, такой образ вызывал недоверие и раздражение. Первая леди пыталась оправдываться:
«Я не шила ни у Зайцева, ни у Ива Сен-Лорана, как пишут про меня. Одевала меня портниха из ателье на Кузнецком Мосту».
Но это не работало. В народе распространилось прозвище «товарищ Гуччи», намекающее, что супруга президента живёт в другом мире, где нет дефицита, серых костюмов и одинаковых платьев.
Даже её бижутерия становилась поводом для слухов. Владимир Шевченко, глава кремлёвского протокола, позже рассказывал, что её «бриллианты» на самом деле были качественным чешским хрусталем. Но никто в это не верил – слишком уж убедительно она выглядела.
Больше, чем просто жена
Горбачёвы действительно отличались от других партийных пар. Михаил Сергеевич открыто говорил о своей любви к жене, а она никогда не скрывала своей значимости в его жизни. Это тоже раздражало.
«Некоторые граждане СССР верили, будто Горбачёв обращает слишком много внимания на семейные дела и забывает о стране, увлекая её все в более глубокую бездну».
Раиса Максимовна сопровождала мужа на международных встречах, свободно говорила на публике, налаживала культурные связи, занималась благотворительностью. Она даже встретилась с Маргарет Тэтчер, и «Железная Леди» была впечатлена её образованностью и уверенностью.
Однако на родине её активность воспринималась иначе. Советская женщина была воспитана в духе самоотречения и терпения, её жизнь – это семья, дети, работа и нескончаемый бытовой труд. А тут перед ними – умная, уверенная, хорошо одетая женщина, которая ещё и имеет влияние.
Раиса в короне или леди достоинства?
Всё, что она делала, вызывало критику. Её обвиняли в том, что она ходит впереди мужа, а не позади, как было принято. В том, что у неё есть вкус. В том, что она якобы влияет на государственные решения. В том, что ведёт себя слишком независимо. После распада СССР критика не утихла. Даже её благотворительная деятельность – создание фонда помощи детям с лейкозом – не изменила отношение к ней в народе.
Когда Раиса Максимовна тяжело заболела, её отправили лечиться в Германию. Михаил Горбачёв был рядом до самого конца. Она узнала о своём диагнозе не сразу – супруг пытался её оградить от страшного приговора. Но когда она всё же догадалась, он пытался её убедить, что всё поправимо.
«Я пытался скрывать от неё правду, но в какой-то момент она потребовала сказать всё».
Она ушла в 1999 году, так и не дождавшись признания на родине. Только перед смертью, когда в газете впервые появился заголовок «Леди достоинства», она сказала: «Выходит, надо умереть, чтобы меня наконец поняли». Но поняли ли? Вряд ли. Её так и не простили за то, что она не хотела быть скромной «женой при муже» и оставаться в тени.
