— Почему? — наконец спросила она. — Почему я?
- Потому что вы — лучший специалист, которого я знаю. Потому что с вами любой проект обречён на успех. И потому что... — он помедлил, — потому что вы заслуживаете того, чтобы вас ценили по достоинству.
— Игорь, это очень лестно, но... — Оля покачала головой. — Я замужняя женщина. У меня обязательства перед семьёй, перед мужем.
— А какие обязательства есть у вашего мужа перед вами? — спросил он тихо.
Вопрос повис в воздухе.
Оля не могла на него ответить — она не знала ответа. Какие обязательства у Владимира? Любить и уважать, ценить её труд, признавать её заслуги... Он не выполнял ни одного из этих обязательств.
— Подумайте об этом, — сказал Игорь мягко. — Не нужно отвечать сейчас. Но подумайте, чего вы хотите от жизни: продолжать быть тенью или стать самой собой.
После встречи с Игорем Оля долго ехала по городу, не зная, куда себя деть. Предложение архитектора крутилось в голове, не давая покоя. Партнёрство. Равноправие. Признание. Всё то, о чём она мечтала, но боялась мечтать вслух.
Наконец, она направила машину к даче матери. Анна Петровна жила в небольшом домике в пригороде — наследстве от своих родителей. После смерти Олиного отца мать предпочла тишину дачи городской суете. Дом утопал в зелени старого сада: яблони и груши, посаженные ещё дедушкой, раскинули широкие кроны, создавая прохладную тень. В воздухе пахло сиренью и свежескошенной травой.
Здесь время словно остановилось, оставив только покой и естественную красоту. Анна Петровна встретила дочь на крыльце. В свои семьдесят два года она оставалась бодрой и энергичной женщиной с живыми глазами и седыми волосами, собранными в аккуратный пучок.
— Олечка! — Она обняла дочь. — Какими судьбами? И почему такое грустное лицо?
— Мам, нужно поговорить, — Оля прошла в дом и села в старое кресло у окна. — Серьёзно поговорить.
— О Владимире? — Анна Петровна села напротив, и в её глазах мелькнуло понимание. — Я слышала про вчерашний скандал на дне рождения.
— Откуда? — удивилась Оля.
— Катя звонила сегодня утром. Рассказала, как отец тебя унизил при гостях, — мать покачала головой.
— Всегда знала, что этим кончится.
— Чем кончится? — Оля внимательно посмотрела на мать. — Мам, ты что-то знаешь?
Анна Петровна встала и подошла к окну, глядя на цветущий сад.
— Олечка, я твоя мать. Я видела, как ты менялась за эти годы. Как гасла. Как из яркой, уверенной в себе девушки превращалась в тень собственного мужа.
— Мам...
— Дай договорить, — Анна Петровна повернулась к дочери. — Я молчала все эти годы, потому что думала: ты сама разберёшься, поймёшь, что происходит. Но ты не понимала. Или не хотела понимать.
— О чём ты говоришь?
— О том, что Владимир с самого начала использовал тебя. Помнишь, как вы познакомились? Он искал умную девушку, которая поможет ему с учёбой. Нашёл? Потом ему нужна была помощь с бизнесом — ты помогла. Потом понадобилась красивая жена для создания имиджа успешного мужчины — ты согласилась.
Слова матери больнее ранили, чем вчерашний тост Владимира. Потому что в них была та правда, которую Оля всегда чувствовала, но боялась признать.
— Но ведь мы любили друг друга, — слабо возразила она.
— Ты любила. А он? Он любил то, что ты могла ему дать.
Анна Петровна села рядом с дочерью и взяла её за руки.
— Олечка, я не хочу разрушать твою семью. Но я хочу, чтобы ты была счастлива.
— А если я не знаю, что такое — счастье?
— Знаешь. Просто забыла, — мать погладила её по волосам, как в детстве. — Помнишь, какой ты была в университете? Уверенной, амбициозной, полной планов. Ты хотела изменить мир.
— А теперь я стала домохозяйкой с дипломом экономиста, — прошептала Оля.
— Нет, — Анна Петровна покачала головой. — Ты стала талантливым специалистом, которого не ценят дома. Но это не значит, что тебя не ценят вообще.
Оля рассказала матери о встрече с Игорем, о его предложении. Анна Петровна слушала внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.
— И что ты чувствуешь к этому человеку? — спросила она, когда дочь закончила рассказывать.
— Не знаю, — честно ответила Оля. — Он кажется... надёжным. Честным. С ним я чувствую себя человеком, а не приложением к мужскому эго.
— А к Владимиру что чувствуешь?
Оля задумалась. Что она чувствовала к мужу? Привычку? Усталость? Разочарование?
— Наверное, ничего, — прошептала она. — Мам, это ужасно — ничего не чувствовать к человеку, с которым прожила двадцать три года...
— Не ужасно. Естественно, — Анна Петровна обняла дочь. — Чувство можно убить пренебрежением и неуважением. Владимир убил твою любовь к нему по капле, день за днём.
— Что мне делать?
— То, что подсказывает сердце. Ты уже не молодая девочка, которая боится остаться одна. Ты сильная, умная женщина, которая может обеспечить себя сама. У тебя есть выбор, которого не было у моего поколения.
Вечером Оля вернулась домой с тяжёлым сердцем и ясной головой. Разговор с матерью расставил всё по местам, но от этого не стало легче. Впереди её ждали сложные решения и болезненные разговоры.
Владимир встретил её в прихожей с недовольным лицом:
— Где ты пропадала? Родители приехали час назад, а тебя нет.
— Была у мамы, — ответила Оля, снимая туфли.
— У мамы? — с раздражением переспросил Владимир. — У нас гости, а ты по родственникам шляешься.
— Не шляюсь, — спокойно сказала Оля.
Навещая мать, она прошла в гостиную, где на диване сидели родители Владимира.
Свёкор и свекровь — Пётр Иванович и Зинаида Фёдоровна — были людьми старой закалки, которые считали, что жена должна беспрекословно подчиняться мужу и обслуживать его потребности. Оля всегда чувствовала себя с ними неуютно, но терпела ради семейного мира.
— Ой, Олечка, наконец-то! — поднялась с дивана Зинаида Фёдоровна. — А мы уже волноваться начали. Володя говорит, ты весь день где-то пропадала.
— Добрый вечер! — Оля вежливо поздоровалась с родителями мужа. — Извините, что задержалась.
— Ничего-ничего, — Пётр Иванович махнул рукой. — Слышали мы про вчерашний праздник. Володя рассказывал про какого-то невоспитанного типа, который позволил себе грубить...
Оля удивлённо посмотрела на мужа. Значит, он уже успел переиначить вчерашнее событие в свою пользу.
— Да, неприятная история... — спокойно согласилась она, стараясь не выдавать эмоций.
— Некоторые люди не понимают, что семья — это святое! — продолжал Свёкор. — Нельзя вмешиваться в отношения между мужем и женой.
— Особенно посторонним мужчинам, — многозначительно добавила Зинаида Фёдоровна.
Мало ли что они себе возомнили... Оля сразу поняла: Владимир представил ситуацию так, будто Игорь якобы заигрывал с чужой женой, а он, благородный муж, встал на защиту чести семьи.
Типичная манипуляция — перевернуть всё с ног на голову.
— Я приготовлю ужин, — коротко сказала она и ушла на кухню.
Стоя у плиты, помешивая соус, Оля думала о том, что произошло за последние два дня. Вчера — послушная жена, не подвергающая сомнению слова мужа. Сегодня — женщина, готовая поставить под вопрос всю свою жизнь. А завтра... Завтра придёт время принимать решение.
И она уже знала, каким оно будет.
Понедельничное утро встретило Олю серым небом и моросящим дождём. Капли барабанили по стеклу спальни, создавая меланхоличную мелодию. Она проснулась рано, ещё до будильника — с тем особенным ощущением внутренней решимости, которое приходит после долгих размышлений.
Владимир спал рядом, повернувшись к ней спиной. Символичная поза — будто немой жест, отражающий состояние их брака.
Собираясь на работу, Оля ощущала себя актрисой, готовящейся к последнему спектаклю. Каждое движение было обдуманным, каждый жест — частью большого плана, который зрел в её голове всю бессонную ночь. Сегодня она начинала расследование собственной жизни. Боги знают, к каким открытиям это приведёт...
Её взгляд случайно зацепился за белый клочок, неаккуратно торчавший из кармана пиджака Владимира. Механически потянула — и подняла брови от удивления. В руках оказался чек из ювелирного магазина.
В офисе царила обычная понедельничная суета: сотрудники разбирали почту, обсуждали планы, пили кофе из кружек и картонных стаканчиков. Оля прошла в свой кабинет, плотно закрыла дверь: ей нужна была тишина для сложной работы.
Первым делом достала из сумочки тот самый чек, найденный в пиджаке Владимира. Ювелирный магазин «Блеск». Покупка на круглую сумму, дата — день её рождения.
Но подарка она не получала...
Значит, серьги предназначались кому-то другому.
Оля быстро набрала номер магазина, указанный на чеке...
— Добрый день, ювелирный салон «Блеск», — в трубке прозвучал приятный женский голос.
— Здравствуйте, меня зовут Ольга Викторовна, — Оля старалась говорить спокойно, хотя сердце с каждым словом колотилось всё сильнее. — Мой муж недавно покупал у вас серьги… Не могли бы вы напомнить адрес доставки? Мне нужно уточнить один момент.
— Конечно, — откликнулась девушка без тени подозрительности. — Скажите, пожалуйста, номер чека или фамилию покупателя.
Оля продиктовала данные. В трубке послышался стук клавиш, короткая пауза:
— Так, Виноградов Владимир Петрович. Серьги с бриллиантами, доставка по адресу: Солнечный проспект, дом 17, квартира 42. Получатель — Алина Сергеевна.
— Спасибо… — еле выдавила Оля и положила трубку, едва не выронив её из трясущихся рук.
Значит, у Владимира есть Алина. Девушка, которая получает дорогие подарки в день рождения его жены.
Двадцать три года брака — и вот оно, внезапное дно.
Оля открыла ноутбук: нашла сведения о жилом комплексе на Солнечном проспекте — элитные квартиры, консьерж-сервис, закрытая территория. Дорогое удовольствие. И — для молодой любовницы.
На часах — половина одиннадцатого. Рабочий день в самом разгаре, но сегодня отчёты подождут. У неё появились дела иного порядка.
Она вызвала такси — и уже через полчаса стояла у стеклянных дверей жилого комплекса «Солнечный». Здание сияло металлом и зеркалами: всё вокруг говорило о достатке и чуждой роскоши.
У входа её встретил молодой человек в форме консьержа.
— К кому вы направляетесь? — вежливо спросил он.
— К Алине Сергеевне… квартира сорок два, — Оля удивлялась собственному спокойствию.
— Фамилия? — уточнил он, беря в руки журнал регистрации.
— Не помню, — солгала она, — но она ждёт меня.
Консьерж приподнял брови, что-то пробил у себя на стойке. Затем набрал номер квартиры:
— Подскажите, Ольга Викторовна пришла?
Оля слышала, как он перешёптывается с кем-то на другом конце провода, потом, чуть растерянно, обернулся к ней:
— Проходите, четвёртый этаж, — и протянул гостевой пропуск.
В лифте Оля собирала мысли: кто она — эта Алина? Молодая, красивая, наивная, верящая в иллюзию любви? Или — хищная, осознанно разрушающая чужое счастье?..
Дверь квартиры 42 открылась почти сразу. На пороге стояла девушка лет двадцати восьми: стройная, светловолосая, в дорогом шёлковом халате. В ушах у неё сияли… да, эти самые серьги.
— Вы?.. Вы — Ольга Викторовна? — голос дрогнул.
— Жена Владимира, — тихо ответила Оля.
— Я… Алина. Заходите.
продолжение