Игорь резко встал со своего места.
— Простите, но я не могу пить за такой тост, — сказал он чётко и ясно. — И хочу сказать своё слово.
— Игорь, не стоит... — попытался остановить его Владимир, но архитектор уже взял бокал.
— Я хочу поднять тост за женщину, которая построила успешную компанию, — Игорь посмотрел прямо на Олю. — За специалиста, к мнению которого прислушиваются самые серьёзные деловые партнёры. За человека, который умеет видеть на три шага вперёд и находить решения там, где другие видят только проблемы.
Он сделал паузу, и его голос стал мягче.
— За женщину, которая заслуживает уважения и признания, а не снисходительных похлопываний по головке. За Ольгу Викторовну — профессионала с большой буквы и просто замечательного человека.
Зал взорвался аплодисментами. Катя вскочила и обняла мать.
— Мамочка, всё правда! Ты самая лучшая!
Оля не могла произнести ни слова — слёзы застилали глаза, а в груди клокотала смесь благодарности к Игорю и обиды на мужа.
Владимир сидел с каменным лицом, явно не ожидая такого поворота событий.
— Спасибо, — наконец прошептала она, глядя на Игоря.
— Всегда к вашим услугам, — он поклонился с лёгкой улыбкой.
Остаток вечера прошёл в натянутой атмосфере. Гости постепенно расходились, бормоча дежурные фразы прощания. Владимир мрачно молчал, изредка бросая злые взгляды на жену и Игоря.
Когда зал почти опустел, Игорь подошёл к Оле.
— Мне очень жаль, что вечер сложился именно так, — сказал он тихо. — Но я не мог промолчать.
— Спасибо вам, — Оля посмотрела в его добрые глаза. — Давно я не слышала таких слов. А зря. Вы заслуживаете их каждый день.
Он протянул ей визитку.
— Если когда-нибудь захотите поговорить — о работе или о чём-то ещё... Звоните.
Оля взяла визитку дрожащими пальцами.
— Я подумаю.
— Обязательно подумайте, — Игорь помедлил секунду. — И помните: вы гораздо больше, чем кто-то пытается вас убедить.
Он ушёл, оставив Олю наедине с мужем и дочерью. Катя молча обняла мать и прошептала:
— Папа ужасно поступил. Ты этого не заслуживаешь.
Владимир нетерпеливо барабанил пальцами по столу.
— Ну что, закончили сентиментальности? Пора домой.
Дорога до дома прошла в тяжёлом молчании. Оля смотрела в окно на ночной город и думала о том, что за один вечер её жизнь изменилась навсегда. Внутри неё что-то надломилось — та наивная вера в то, что муж ценит и уважает её. А вместе с этим, наоборот, проснулось желание наконец-то защитить себя и своё достоинство.
В кармане лежала визитка Игоря, и Оля понимала: рано или поздно она наберёт указанный на ней номер. Потому что впервые за много лет кто-то увидел в ней настоящую женщину, а не бесплатную рабочую силу в красивой упаковке.
А пока нужно было дожить до завтрашнего дня и решить, что делать с открывшейся ей правдой о собственном браке.
Утреннее солнце пробивалось сквозь тяжёлые шторы в спальне Виноградовых, рисуя золотистые полосы на паркетном полу и дорогой мебели из красного дерева. В воздухе витал аромат кофе, который готовила домработница Лидия Ивановна, но обычного субботнего уюта в квартире не чувствовалось. Напряжение, возникшее накануне вечером, словно ядовитый газ, проникло во все уголки дома, отравляя привычную атмосферу семейного благополучия.
Оля проснулась с тяжёлой головой и неприятным привкусом во рту. Сначала она не могла понять, откуда это ощущение полной опустошённости, но потом воспоминания о вчерашнем вечере обрушились на неё лавиной: тост Владимира, его слова о том, что она должна знать своё место, взгляды гостей — смесь сочувствия и неловкости. И Игорь, который встал на её защиту.
Владимира в постели не было. Оля услышала шум воды из душа — муж уже проснулся. Видимо, спал плохо: обычно он любил долго отдыхать по выходным.
Она встала и подошла к окну, раздвинув шторы. Во дворе их элитного дома играли дети, мамы сидели на лавочках с колясками, дворник неспешно подметал дорожки. Обычная субботняя картина, но Оля смотрела на неё как будто из другого мира.
Вчера она была частью этой размеренной, благополучной жизни. А сегодня?.. Сегодня она не знала, кто она такая и где её место.
Звук открывающейся двери заставил её обернуться. Владимир вышел из ванной, тщательно выбритый и свежий, словно ничего не произошло. На нём был домашний костюм из дорогой ткани — даже дома он не позволял себе выглядеть неряшливо.
— Доброе утро, — сказал он сдержанно, избегая прямого взгляда.
— Доброе, — ответила Оля, не оборачиваясь от окна.
Некоторое время они молчали. Владимир ходил по комнате — то поправлял уже идеально ровную подушку, то переставлял флакон дорогого парфюма на комоде. Наконец не выдержал:
— Слушай, насчёт вчерашнего… — начал он с той самой интонацией, которую обычно использовал на сложных переговорах.
— Может, я немного переборщил с формулировками?
Оля медленно повернулась. В её серых глазах плескался холод, которого Владимир раньше не замечал.
— Переборщил с формулировками? — тихо переспросила она.
— Ну да, — Владимир неловко пожал плечами. — Ты же понимаешь, как бывает на публике… Иногда хочется разрядить обстановку, пошутить. Гости любят такой юмор.
— Юмор… — эхом повторила Оля. В её голосе не было и капли веселья. — Значит, это была шутка?
— Конечно! — оживился Владимир, почувствовав, что нашёл удачную линию защиты. — Ты же меня знаешь, я всегда умел развлекать публику. Помнишь, как на корпоративах все смеялись над моими рассказами?
Оля помнила эти корпоративы. Помнила, как Владимир уверенно шутил о том, как она якобы не разбирается в мужских делах, как по-женски реагирует на деловые вопросы.
Тогда ей казалось, что это действительно безобидные шутки. Теперь она понимала: это была систематическая дискредитация.
— И сколько лет ты так шутишь? — вдруг спросила она.
— Оля, ну что ты в самом деле… — Владимир подошёл ближе, попытался взять её за руки, но она отстранилась.
— Мы же семья. Разве могут какие-то слова изменить то, что между нами есть?
— А что между нами есть, Володя? — она впервые за многие годы назвала его полным именем, и это прозвучало как-то официально. — Объясни мне, пожалуйста.
Владимир растерялся. Он был привык к тому, что жена никогда не устраивает сцен, не требует объяснений, молча принимает его решения. Такой реакции он не ожидал.
— Ну… у нас же всё хорошо… — пробормотал он. — Дом, бизнес, дочь. Мы — команда.
— Команда, — медленно повторила Оля, — в которой один игрок получает все награды, а второй… Что делает второй игрок, Володя?
— Оля, ты какая-то странная сегодня. Может, тебе плохо? — он попытался перевести разговор в привычное русло заботы о женском здоровье.
— Выпей валерьянки, полежи. Вчера был тяжёлый день, — сказал Владимир.
— Тяжёлый день… — она усмехнулась, но без тени улыбки. — Да, действительно тяжёлый. Особенно когда узнаёшь правду о собственной жизни.
— Какую ещё правду? — в голосе Владимира появилось раздражение. — Оля, хватит драматизировать. Я не понимаю, что с тобой происходит.
Оля посмотрела на него долгим, внимательным взглядом — будто искала ответ в его глазах. Действительно ли он не понимает? Или просто притворяется? В его взгляде читалось искреннее недоумение, и это было ещё больнее, чем откровенная ложь. Он не считал свои вчерашние слова чем-то оскорбительным…
— Знаешь что… — устало сказала Оля. — Давай пока отложим этот разговор. Мне нужно в офис.
— В субботу? Зачем? — удивился Владимир.
— Проверить кое-какие документы по новому проекту.
Владимир нахмурился:
— По какому проекту? Мы же ничего нового не планировали на ближайшее время.
— По проекту с Игорем Костиным. Торговый центр, помнишь? — голос у Оли был по-прежнему спокоен, хотя внутри всё бурлило. Её кольнуло: муж даже не знал, над чем работает их собственная компания.
— А, да, конечно… Но зачем тебе туда ехать? Пусть этим занимаются менеджеры.
— Потому что я отвечаю за техническую часть этого проекта, — объяснила Оля терпеливо, будто ребёнку.
Владимир махнул рукой:
— Ладно, делай что хочешь. Только не задерживайся — вечером к нам родители приедут.
Оля кивнула и пошла одеваться.
В шкафу висели десятки платьев и деловых костюмов — гардероб успешной бизнес-леди. Но сегодня, разглядывая всё это, Оля чувствовала себя актрисой, играющей чужую роль. Кто она на самом деле? Успешная женщина… или всего лишь удобное приложение к мужскому эго?
Офис их компании находился в современном бизнес-центре из стекла и металла. В субботу здание почти пустовало — только охрана да несколько трудоголиков, не способных представить свою жизнь без работы.
Оля поднялась на двенадцатый этаж, где находился офис "Виноградов и партнёры", и включила свет в приёмной. Было странно видеть пустые рабочие места секретарей и менеджеров. Обычно здесь кипела жизнь: звонили телефоны, стрекотали принтеры, люди бегали с папками, обсуждая проекты. А сейчас стояла тишина, нарушаемая только гудением кондиционера.
Оля прошла в свой кабинет — небольшую комнату рядом с просторным офисом Владимира. Формально она числилась заместителем директора по развитию, но фактически выполняла функции главного аналитика, финансового директора и руководителя проектов одновременно.
На столе лежала стопка папок с документами по текущим делам. Оля открыла одну из них — контракт с крупной торговой сетью. Все условия прописаны её рукой, финансовая модель рассчитана ею, риски оценены на основе её исследований. А подпись внизу — подпись Владимира.
Она открыла вторую папку, третью, четвёртую… Везде одна и та же картина: её труд, его подпись. Двадцать три года такой практики — и только вчера она по-настоящему осознала это.
— Ольга Викторовна! — удивлённый голос заставил её поднять голову.
В дверях стояла Марина Сергеевна, главный бухгалтер компании. Женщина лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и умными глазами за очками в тонкой оправе. С самого основания фирмы она работала рядом и знала все тонкости их бизнеса.
— Здравствуйте, Марина Сергеевна, — Оля отложила папку.
— Тоже решили поработать в выходной? — спросила бухгалтер, входя в кабинет и прикрывая за собой дверь.
— Да, хотела закрыть отчёты по итогам месяца… А вы? Всё в порядке? После вчерашнего вечера? — Оля удивлённо посмотрела на неё. — Вы были вчера в ресторане?
— Нет, но Михаил Петрович рассказал жене, а она мне, — Марина Сергеевна неловко поправила очки. — Простите, не хотела лезть в ваши личные дела, но… То, что произошло, это несправедливо.
— Что именно несправедливо? — осторожно спросила Оля.
Бухгалтер помедлила, явно выбирая слова.
— Ольга Викторовна, я работаю здесь пятнадцать лет. Я видела, как строилась эта компания, кто принимал ключевые решения, кто тащил на себе самую сложную работу. И то, что Владимир Петрович позволил себе вчера сказать… — Она покачала головой. — Это неправильно.
Оля почувствовала, как что-то сжимается в груди: значит, не только она видит реальное положение дел.
продолжение