Когда переживание травмы не интегрировано в опыт и не стало воспоминанием, оно продолжает воздействовать на психический аппарат, создавая поток несвязанной психической энергии. Этот поток может проявляться в повторяющихся, бессмысленных действиях, которые лишь усиливают душевную боль человека. Психоаналитик К. Райш в статье "От объектных отношений к теории отношений: надежда в терапии пар” отмечает, что повторение деструктивных моделей поведения связано с детскими травмами, неудовлетворёнными ранними потребностями и бессознательным желанием “переиграть” привычную схему в свою пользу.
При таком типе повторяющихся действий может утрачиваться объективное восприятие времени, а также смысл самого повторения. Человек воспринимает каждый новый цикл повторения привычного паттерна поведения как первый, поскольку не осознаёт, что именно он повторяет. Время "аннулируется" и цикл начинается заново. В этом контексте смысл выполняемых действий уходит на второй план, поскольку “сделать что-то немедленно” - важнее осознания причины и значения действий. В психоанализе навязчивое действие иногда называют "убийцей времени". А. Грин сравнивает эти компульсивные действия с психическим "коротким замыканием", которое возникает из-за тесной взаимосвязи элементов психики. Повторение в таком случае выступает защитой, без которой наступила бы дезорганизация психики. (Green A. Le temps е́clatе́, 2000)
Повторения возникают из-за отсутствия интеграции травматического события в память. Если бы травма могла быть осмысленно размещена в прошлом (в своей естественной временной сфере) - она прекратила бы повторяться. Но травматический опыт выходит за рамки привычной последовательности времени. Посредством процесса символизации, то есть возвращение события в область смыслов и образов, травматическому опыту необходимо занять свое место в памяти (в прошлом) и прекратить навязчивое повторение в настоящем.
"В повторении есть столкновение с тем, что не может быть скреплено символами и значениями, не может быть охвачено означающим" М. Долар "О повторении", 2016
В клинической картине психической травмы наблюдаются две тенденции:
Первая характеризуется стремлением контролировать и стабилизировать внутреннее состояние, что может проявляться в избегании столкновения с болезненными аспектами прошлого и настоящего. При этом человек старается сохранить и постоянно поддерживает видимость “нормальности”. Для этого активируются разнообразные защитные механизмы для подавления эмоций — изоляция аффекта, диссоциация, расщепление, отрицание.
Вторая тенденция связана с истощением ресурсов, которые призваны сдерживать чрезмерное напряжение, что ведет к “срыву” в регуляции психических процессов и проявляется в симптомах навязчивого повторения травматического опыта. Это может выражаться в постоянных воспоминаниях, снах, аффектах тревоги, стыда, вины и гнева, а также в компульсивных действиях, направленных на снятие внутреннего напряжения и эмоциональной разрядки.
Попытки найти эффективные способы управления длительным психическим страданием часто приводят к деструктивным формам отреагирования и тогда, по мнению О. Кернберга, деструктивное поведение человека может соединять в себе поведение жертвы и агрессора.
© Наталия Сивач, психоаналитически ориентированный психолог. Телеграм-канал о психоанализе: Сивач Н. | Психоанализ Подробную информацию обо мне вы можете найти на моем сайте: https://psycoach-studio.ru.
