Роман: "Неприкаянный"
Слава на войне — вещь опасная. Она приходит незваной и ложится на плечи, как тяжелая, неудобная шинель.
Мансур почувствовал это на следующий же день. Их новый танк, пахнущий свежей краской, стал местом паломничества. Бойцы из соседних подразделений, услышав историю о «везучем» экипаже «Старины», подходили поглазеть.
Они не говорили прямо. Просто останавливались неподалеку, курили, бросали косые, полные любопытства и суеверного уважения взгляды.
— Это тот самый? — шептались они. — Который «Абрамс» сжег?
— Да не в «Абрамсе» дело! Говорят, он засады чует за километр. Будто ему кто-то сверху докладывает.
Мансур делал вид, что не замечает. Он молча возился с машиной, проверяя каждый узел, каждую гайку. Но это внимание давило. Он не был героем. Он не был провидцем. Он был просто солдатом, который научился слушать тишину.
Кедр, его верный оруженосец, стал для него настоящим щитом. Он отгонял любопытных с присущей ему интеллигентной иронией.
— Да, да, это тот самый танк, — говорил он очередным «паломникам». — Командир вчера ночью его заговорил, теперь он сам снаряды ловит и обратно выплевывает. Экскурсия платная, вход — банка тушенки.
Зеваки смеялись и отходили. А Кедр подмигивал Мансуру.
— Не обращайте внимания, батя. Солдатам нужны легенды. Это помогает им верить в победу.
— Мы не легенды, Кедр. Мы просто танкисты.
— Для них — уже легенды, — серьезно отвечал тот. — И это тоже наше оружие.
Они обживали новую машину. Она была чужой, безликой, без шрамов и вмятин, которые стали им родными на старом «Прорыве». Но они вдыхали в нее жизнь. Мансур приладил на свое место фото жены и дочери. Кедр пристроил на пульте маленькую, потрепанную книжку стихов.
Не хватало только одного. Громогласного смеха и вечного аппетита Молота. Правый борт танка, где было его место, казался пустым и холодным.
— Интересно, как он там? — спросил Кедр, словно прочитав мысли командира. — Весточки нет?
— Пока тихо, — ответил Мансур, и сердце снова сжалось от тревоги.
Врачи сказали — вытащат. Но война научила его не доверять словам. Он поверит, только когда услышит голос своего парня.
Они работали молча. Чистили ствол, проверяли связь, укладывали боекомплект. Обычная, рутинная работа. Но что-то изменилось. Они понимали друг друга без слов. Мансур начинал движение, а Кедр уже знал, что он хочет сделать. Их экипаж, потеряв одного бойца, стал еще более единым, монолитным.
Вечером, когда они сидели на броне, ужиная разогретой гречкой, к ним подошел связист.
— Старина, тебя. По «тапику».
Мансур взял тяжелую трубку спутникового телефона. Такие звонки были редкостью. Только для экстренной связи.
— Слушаю.
— Батя? Это я!
Мансур замер. Он узнал этот голос. Хриплый, слабый, но такой живой. Такой родной.
— Молот? Сынок, ты?! Как ты?!
— Нормально, батя! В госпитале я, в Ростове. Врачи сказали, дырок во мне наделали, но главное не задели. Сказали, рубашка у меня бронированная. А я им говорю — это у меня командир заговоренный!
Молот смеялся. Слабо, с присвистом, но смеялся. И для Мансура этот смех был лучшей музыкой на свете.
— Ты… ты давай там, лечись, — с трудом подбирая слова, говорил Мансур. Кедр, услышав имя Молота, подскочил и замер рядом, ловя каждое слово. — Ешь хорошо. Врачи что говорят?
— Говорят, подлатают — и буду как новый. Правда, танцевать лезгинку пока запретили. Батя, вы как там? Как Кедр? Я слышал, вы там после меня еще шороху навели…
— Нормально мы, сынок. Работаем. Тебя ждем.
— Я вернусь, батя. Обязательно вернусь. Передавай привет Кедру! Скажи, я его книжку дурацкую не сжег, она под сиденьем завалилась!
Мансур улыбнулся. Впервые за много дней. Настоящей, теплой, счастливой улыбкой.
— Передам. Держись, сынок.
Он положил трубку и посмотрел на Кедра. Тот тоже улыбался, и по его грязной щеке катилась слеза.
— Живой, — прошептал он. — Наш медведь живой.
Этой ночью Мансур впервые за долгое время спал спокойно. А под утро ему пришло сообщение от Лейлы. Ответ на его исповедь. Короткое, всего несколько строк.
«Родной мой. Я все получила. Я не все понимаю. Но я верю тебе. Каждому твоему слову. Просто будь жив. Мы с Аминой ждем. И мы тоже с тобой. Всегда».
Он перечитал эти строчки несколько раз. И почувствовал, как последний узел тревоги в его душе развязался.
Его поняли. Его приняли.
Там, за тысячи километров, его ждал его тыл. Крепкий, надежный. Здесь, рядом с ним, был его верный товарищ. Впереди, в госпитале, шел на поправку его спасенный боец.
А за плечом… за плечом незримо стоял его дед.
Мансур вылез из танка. Начинался новый день. Он посмотрел на восток, где над горизонтом занималась багровая полоса рассвета.
Он был готов. К чему угодно.
Скоро финальная глава.
Осталась лишь одна, последняя глава. Но я еще не могу решить, каким будет финал. Что нас ждет: горькая правда, от которой сжимается сердце, или светлая надежда, дарующая облегчение? Скоро мы узнаем это вместе.
🤓Спасибо за интерес к книге и поддержку.
Это вдохновляет на создание ещё лучших последующих глав.