оглавление канала, часть 1-я
Мы двигались очень медленно, рука парня, крепко державшая меня за запястье, была очень напряжена. И что бы он ни говорил, как бы ни пытался храбриться, но я чувствовала: ему тоже было не по себе. Я старалась сосредоточиться на своём внутреннем, пытаясь не обращать внимания на пустую тьму вокруг. Кто его ведёт? Он сказал, что «они». Кто такие, эти «они»? Вопросов с каждым шагом всё прибавлялось, а ответов пока не предвиделось, и это меня, мягко говоря, раздражало. А если не мягко — то бесило до невозможности! Но изменить как-то ситуацию я не могла. Что толку задавать вопросы и не получать на них ответов? В лучшем случае дождаться только ехидных замечаний?! Если честно, у меня уже даже мелькнула мысль: а не было ли лучше остаться там, наверху? По крайней мере, там всё было понятно. И даже тот загадочный третий, который обладал силой, был не так страшен, как та неизвестная пустота, что окружала меня сейчас.
Мне казалось, что она протягивала ко мне руки, пытаясь схватить и уволочь… Куда? Смерти я никогда не боялась. Смерть — это не конец, а лишь начало чего-то нового. А вот это «нечто» вгоняло меня в дрожь. Чудилось, что оно хочет отнять у меня не просто жизнь, выпивая её по капле, словно терпкое вино, — оно пыталось отнять меня саму, растворяя мою сущность без остатка в этой вязкой темноте, будто кусочек сахара-рафинада в горячем крепком чае.
С каждым новым шагом я всей кожей чувствовала надвигающуюся угрозу. Нет, даже не так: не угроза на меня надвигалась, а я сама, по своей глупости, словно бестолковый кролик к удаву, шагала ей навстречу. Единственное, что давало мне сейчас ощущение жизни, — были все мои ссадины и царапины, которые напоминали о себе ноющей и саднящей болью.
Я не знала, сколько прошло времени с той минуты, когда мы вошли в эту пещеру, или не пещеру? Час, день или вечность? Казалось, что здесь вообще не было такого понятия, как «время». Я уже не ощущала стен или потолка. Казалось, мы шли по открытому бесконечному пространству, и только пол под ногами давал ощущение какой-то незыблемости и стабильности. Да ещё рука моего странного провожатого, которая до боли продолжала сжимать моё запястье. Сильная и горячая. Я чувствовала биение крови, текущей по его венам. И это было единственным живым ощущением в этой безмолвной, глухой темноте.
И тут мне вдруг вспомнилась другая картина из прошлого. Дом в горе, в котором я впервые встретилась с Иршадом. Сейчас у меня было сходное ощущение. Тогда, перешагнув порог этого странного жилища, я уловила то же самое чувство «нездешности» места. Будто я попала в другое пространство. А после? Когда всё свершилось, и мы пытались найти его укрытие? На этом месте была только незыблемая скала, и никаких следов того дома, в котором я побывала. Помнится, Койда тогда сказал, что Иршад мастерски владеет перемещением между реальностями. Я тогда отмахнулась от этой информации, а напрасно. Нужно было Койду расспросить как следует. В отличие от его соплеменника Сурмы, он охотно делился со мной своими знаниями. Но я была тогда слишком измотана, а вот теперь… Теперь мне казалось, что я испытываю те же ощущения. Другими словами, сейчас мы оказались в другой реальности? Но как?! Не думаю, что мой новый знакомец обладал подобными силами. Судя по его нервозности, он тоже чувствовал некоторую неуверенность, словно очутился здесь впервые.
И тут меня обдало холодом с ног до головы. Я знала только одного человека, способного жонглировать реальностями, как клоун в цирке. Иршад! Конечно, а кто ещё мог растягивать пространство и время, словно резиновую перчатку?! От этой мысли я остановилась, будто вкопанная. Зеленоглазый больно дёрнул меня за руку и возмущённо прошипел:
— Опять?! Ты хочешь навечно повиснуть здесь, как муха в янтаре?! Нам нельзя останавливаться, иначе можем разбудить нечто, чему мы не обрадуемся!
Я непроизвольно поморщилась. Кожа на запястье под его рукой уже горела огнем. Но тоже проговорила шёпотом. Громко говорить в этой тьме, почему-то, не хотелось:
— Скажи, куда мы идём? — Хотела, чтобы это прозвучало твёрдо, но вышло жалко.
Он мне не ответил, продолжая тянуть за собой. И тут я почувствовала… даже и не знаю, как сказать. Это напоминало прохождение какой-то завесы. Не тугая плёнка, а лёгкие шторы, почти невесомые, — но я почувствовала. Дышать стало тяжелее. Сердце учащённо забилось где-то в горле, а в голове стал нарастать лёгкий гул. Будто где-то далеко шёл поезд, который приближался. Мой проводник (или поводырь, или как ещё назови — не важно) как будто споткнулся о камень. Только вот камней никаких под ногами не было. Я уже давно заметила, что пол был совершенно гладкий и ровный. Он остановился, и я в темноте налетела на него. Не удержавшись, ойкнула и испуганно прошептала:
— Что случилось?
Он что-то промычал невнятное, точно отвечал не мне, а ещё кому-то, а потом сказал внятно и холодно:
— Всё нормально. Идём дальше. — И вдруг, совсем по-человечески, с участием спросил: — Сможешь идти быстрее?
Я от растерянности даже забыла, что он не видит меня, и просто кивнула головой, а потом поспешно добавила коротко:
— Могу…
И мы пошли. Зеленоглазый больше не тянул меня, потому что я шла достаточно быстро, чуть ли не опережая его. Просто придерживал меня за запястье. Пол, по которому я шла, да его теплая рука – вот и все, что теперь связывало меня с реальностью. В ушах стоял то ли шорох, то ли шепот: «Все в тебе… Все в тебе…» И это бесконечное повторение сводило меня с ума. Хотелось заорать громко, дико, надсадно, до срыва голосовых связок, с топаньем ногами и крушением всего вокруг. Но смысла в этом не было никакого, хотя и на смысл мне сейчас было наплевать. Я упрямо шла, ведомая моим проводником, повторяя шепотом, словно молитву:
- Все когда-нибудь кончается… И это тоже когда-нибудь кончится...
Не знаю, как воспринимал мое поведение мой провожатый (или конвоир?), но комментариев с его стороны не последовало.
Наконец он остановился. Я слышала его тяжелое дыхание. Рука на моем запястье конвульсивно сжалась, причиняя мне боль, но я молчала, словно уже умерла. Каким-то шестым, седьмым или восьмым чувством я ощущала его ожидание и его волнение. В голове проскользнула мысль, похожая на юркую холодную змейку: «Ну вот и все…» И в тот же миг впереди заклубилось темно-серое облако. Оно было чуть светлее окружающей тьмы, но казалось для моих глаз, уже привыкшим к слепоте, пятном яркого света. Туман внутри вихрился воронкой, а затем стал опадать неровными клочьями, открывая нашим взорам большую, окованную медными полосками, деревянную дверь. Зеленоглазый шагнул вперед, все еще крепко держа меня за руку. Перед самой дверью он вдруг повернул ко мне голову, посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, тихо проговорив:
- Помни, все – в тебе. Слушай свое сердце… – И шагнул вперед.
Дверь как по волшебству отворилась, и мы вместе переступили порог.
Не знаю, чего я ожидала, но только не того, что увидела. Большой каменный зал с узкими окнами-бойницами, в глубине грубо выдолбленный камин, в котором все еще рдели угли сгоревших дров, массивный стол, выточенный из цельного куска темно-малинового камня, и такие же лавки. Деревянный, старинной работы большой книжный шкаф, в котором, поблескивая осыпавшимся золотом корешков, стояли старинные фолианты. Громадная шкура цхала по-прежнему лежала на полу, а на её краю по-прежнему стояло кресло, выточенное искусным мастером из цельного ствола темного дерева. А в нем сидел… Догадайтесь с трех раз, кто. Опираясь на свой резной посох черного дерева, в кресле сидел Иршад. Одет он был словно крестьянин века эдак девятнадцатого. Простая белая рубаха-косоворотка, серые в тонкую черную полоску штаны, заправленные в начищенные до блеска сапоги, поверх рубахи он был подпоясан широким кожаным ремнем, искусно инкрустированным серебром. Этот самый ремень никак не вязался с остальной простотой одежды. Борода аккуратно подстрижена, нос с горбинкой, гордая посадка головы и пустые холодные глаза водянистого цвета. В них сейчас была видна легкая насмешка, будто он хотел сказать: «Ну… Что я говорил!»
Мне захотелось закрыть глаза и завизжать тоненько и пронзительно. Человек приходит в растерянность даже от обычного дежавю! А тут такое! Я словно перенеслась обратно на несколько лет назад в проклятое урочище Багыш-хана. Было ощущение, что все эти годы я просто проспала, как спящая царевна в жилище Иршада, а сейчас опять проснулась. Это было невыносимо! Разум наотрез отказывался верить глазам! Я дернулась назад, сделав короткий шажок. Пускай опять непроглядная тьма и глухота пустоты, пускай обваливающиеся камни и придурки Мерин со Штангистом, пускай все, что угодно, но только не это!!
Зеленоглазый, выпустивший мое запястье, когда мы переступили порог, крепко взял меня за плечи и каким-то безразличным, совсем будничным голосом тихо произнес:
- Обратного пути нет…
У меня подкосились ноги, и я бы рухнула прямо тут же на каменный пол, не удержи он меня. Иршад заговорил, и в его голосе, чтоб меня убило дверью, слышалась даже некоторая забота:
- Усади нашу гостью на стул и принеси ей укрепляющего отвара, Марат…
Ага… Значит, у зеленоглазого все ж таки было имя. Он, повинуясь указаниям хозяина дома, подхватил меня на руки и в два шага оказался рядом со стулом. Я мельком отметила, что на сей раз стул был поставлен не на шкуру цхала, а прямо на каменный пол. Такая забота о моем психическом здоровье прямо-таки умиляла, если бы я была сейчас в состоянии умилиться. Парень подошел к столу и налил из глиняного кувшина какую-то жидкость в стакан. Подошел ко мне и протянул напиток. Я уже не думала о том, что меня могут опоить, отравить или что-нибудь в этом же роде. В том состоянии, в котором я сейчас пребывала, это уже не имело никакого значения. В три глотка я осушила стакан и протянула его обратно. В зеленых глазах моего конвоира (теперь-то я уже точно могла сказать, кем он для меня был в этой дороге) мелькнула усмешка, а еще какая-то затаенная тоска. Но мне уже и на это было наплевать. Напиток оказал на меня волшебное действие. Внутренности перестали вибрировать, в голове прояснилось. Я, выдохнув, с непонятно откуда взявшимися силами, проговорила с ядовитой насмешкой:
- Можно это, конечно, назвать красивым иностранным словом «двойной агент». Но есть в русском языке более точное определение – предатель.
Зеленоглазый отшатнулся от меня, словно от хлесткого удара. Иршад коротко хохотнул и проговорил успокаивающим голосом:
- Не принимай близко к сердцу, Марат. Анна – у нас девушка эмоциональная, чувствительная. Но у неё достанет разума и логики со временем понять, кто есть кто. – И уже более сухо и деловито проговорил: - Возьми стул и присядь с нами. Я бы хотел, чтобы ты слышал наш разговор. Кстати, как все прошло?
Парень подчинился. Откуда-то из угла комнаты принес еще один стул и поставил его недалеко от меня. Только усевшись (кстати, весьма по-хозяйски), он спокойно ответил:
- В двух местах были проблемы. Вы же знаете, мне не подвластны все переходы. Но я справился. Наш проход никого не потревожил, можете не волноваться.
Иршад кивнул головой и продолжил:
- Я никогда не сомневался в твоих способностях. А как там Акка? – Последний вопрос прозвучал весьма насмешливо.
Марат пожал плечами:
- Проглотит… А что ему еще остается? Кстати, он сговорился с наемником, и его люди как раз-таки и похитили Анну. Думаю, с ними пора заканчивать. А то они такого наворочают, что долго расхлебывать придется.
Они разговаривали так тихо и непринужденно, словно совершенно позабыв о моем присутствии. Я бы была, конечно, не против, но это вряд ли. Как мне показалось, мне просто давали возможность прийти в себя. Влезать в их разговор со своими вопросами я сочла ненужным. Правды все равно не скажут, а выслушивать их враньё у меня не было ни малейшего желания.