Помните, как мы зевали на скучных урока? Это простая история о том, как превратить минус в плюс, а скучный предмет — в захватывающее приключение.
Если честно, я всегда считал, что скучнее урока биологии ничего на свете быть не может. Особенно когда проходишь строение корня. Это было сравнимо с тем, как сидеть в очереди к стоматологу, пока у тебя ноет зуб. А уж когда за окном май и солнце такое яркое, что по всему классу прыгают солнечные зайчики, сидеть в это время в классе и разглядывать в учебнике схему строения корня – это просто издевательство над детьми!
Анна Петровна, наша учительница, человек в общем-то хороший, но когда она погружалась в «зоны корня» и «корневые чехлики», голос у неё становился ровным-преровным, как стена, и монотонным, как жужжание мухи. Она стояла у доски, водя указкой по плакату, и бубнила:
— Итак, дети, запомните: корень делится на несколько зон. Вот здесь, видите, зона деления, а вот это — зона роста, а самая важная часть — это зона всасывания с корневыми волосками...
Я сидел, подперев щёку кулаком, и смотрел в окно, там пролетел воробей. Счастливый, подумал я. Ему не надо запоминать про зоны корня, он летит куда хочет. Я представил, что был бы я воробьём, то выпорхнул бы сейчас в окошко и полетел гонять мяч на школьное поле… Ах!
И тут моё тело решило за меня: во рту вдруг стало невероятно просторно, горло само собой издало низкий, заунывный звук, и я зевнул. Зевнул так, что, кажется, проглотил половину воздуха из нашего класса.
— Ы-ы-ы-ыа-а-а-а-а-а-ааа… — вырвалось у меня непроизвольно.
Анна Петровна на секунду замолкла и посмотрела на меня поверх очков. Я тут же нахмурился и сделал вид, что внимательно вглядываюсь в схему, где это хитросплетение корней напоминало мне сухой, бесполезный гербарий. «Вот он, источник всех моих проблем», — подумал я. Но было поздно. Эпидемия началась.
Мой друг Андрюха, который сидел рядом и как раз дорисовывал хищную улыбку корню в учебнике, тут же, как эхо, подхватил.
— Ы-ы-ы-ыа-а-а-а, А-а-а-а-апчхи! — Это было нечто! Начиналось как зевок, а заканчилось как чих. Андрюха всегда умел удивлять.
Женька Колдунов с задней парты, который строил из себя самого внимательного, увидев наши гримасы, не выдержал. Он зевнул молча, но так широко, что стал похож на молодого бегемота, которого я видел в зоопарке. Казалось, вот-вот из его рта выпорхнет тот самый Андрюхин корень, которому он дорисовал улыбку и скажет: «Доброго здоровья!»
И пошло-поехало! Зевала Маринка, зевал Витя-тихоня, даже отличница Ленка, которая всегда слушала, раскрыв свой аккуратный ротик, как птенец, не устояла. Она зевнула тихонечко, по-кошачьи, и сразу покраснела.
Анна Петровна окончательно замолкла. Она положила указку, отложила учебник и медленно обвела взглядом наш зевающий класс. Я уже мысленно прощался со своими планами на вечер – готовился к долгой лекции о поведении на уроке, но произошло невероятное.
Вместо того чтобы нахмуриться, Анна Петровна… улыбнулась! У неё даже ямочки на щеках появились, которые я видел, наверное, всего раз или два в жизни.
— Что, друзья мои? — сказала она таким тоном, будто мы только что вернулись с экскурсии в тропический лес. — Строение корня не будит в вас жажды знаний? Не вдохновляет на научные открытия?
Мы переглянулись. Отличница Ленка потупила взгляд. Андрюха на всякий случай сунул голову в раскрытый учебник, притворившись, что он – не он.
— Ну что ж, — продолжала Анна Петровна, и в её голосе зазвенела какая-то хитрая нотка. — Если процесс пошёл, давайте подойдём к нему научно! Объявляю чрезвычайное событие! Первый и, возможно, последний в истории нашего урока ЧЕМПИОНАТ ПО ЗЕВОТЕ!
В классе наступила тишина. Такая тишина, что было слышно, как за окном пролетел тот самый воробей, в которого я мечтал превратиться.
— Правила просты! — провозгласила Анна Петровна, как настоящий спортивный комментатор. — Три номинации! Первая – «Самая оглушительная, то есть ГРОМКАЯ зевота»! Вторая – «Самая впечатляющая, то есть ШИРОКАЯ зевота»! И третья – «Самая артистичная зевота»! Победитель в каждой номинации получает… пятёрку в журнал! А главный чемпион – право первым выйти на перемену!
Тут уже класс взорвался! Каждый из нас, захотел право первым ринуться в коридор!
— Я первый! — тут же выскочил из-за парты Андрюха, опрокинув стул. — Я сейчас устрою такое землетрясение!
Он вышел на «арену» — свободное место у доски, встал в позу певца, набрал в лёгкие полную грудь воздуха, раздул щёки и выдал:
— У-у-у-у-РРРА-А-А-А-А-А-А-ХХХ-БА-БА-БАХ!
Зевок получился настолько громкий и мощный, что с подоконника с грохотом свалился портфель Ленки. Мы все ахнули от восторга и ужаса.
— Впечатляюще, Андрей! — прокомментировала Анна Петровна, поправляя очки. — Десять баллов за громкость! Следующий участник!
Вызвалась Маринка, наша будущая балерина. Она вышла, сделала маленькую грациозную паузу, потом прикрыла рот изящной ручкой, чуть склонила голову набок и издала тоненький, писклявый звук:
— Ой-ё-ё-ёй-и-и-и-ы-ы-ы-а-а… — и закончила зевок закатыванием глаз.
Это было так артистично, что все захлопали.
Потом был черёд Сашки Лошадкина, его зевок был мощным и основательным. Он не просто открыл рот, а будто раздвинул челюсти руками и издал такой рёв, что, мне кажется, стая львов приняла бы его за вожака. Мы все ждали, что он сейчас проглотит свою же руку.
Крики, смех, аплодисменты! Урок превратился в самый веселый цирк на свете. Анна Петровна ходила между партами с серьёзным видом судьи, делая пометки в блокнотике.
И вот, когда самые шумные участники выступили, Анна Петровна посмотрела на последнюю парту.
— Витя, а ты что же молчишь?
Витя был самым тихим мальчиком в классе. Он покраснел, как спелый помидор, и медленно поплёлся к доске.
— Я… я не умею громко, — прошептал он.
— А ты попробуй, — мягко сказала Анна Петровна. — В науке важен эксперимент!
Витя сглотнул, неуверенно посмотрел на нас и начал. Он не издал ни звука. Он просто начал открывать рот, медленно и постепенно. Рот становился всё шире и шире, мы завороженно смотрели, казалось, вот-вот его голова разделится на две половинки. И в самый пик этой ширины раздался тихий, но отчётливый звук.
«Щёлк!»
Витя тут же смущённо закрыл рот.
— Это у меня… челюсть щёлкнула, — прошептал он, трогая себя за ухо.
На секунду в классе воцарилась полная тишина. А потом грянул такой гром аплодисментов и хохота, что это была абсолютная победа!
— Браво, Витя! — рассмеялась Анна Петровна. — Победитель в номинации «Самая широкая зевота»! Пять баллов! И звание Главного Зеваки класса!
Потом она подошла к доске, стёрла схему клетки и сказала:
— А теперь, дорогие мои экспериментаторы, садитесь. Вы только что на практике изучили работу челюстного аппарата. Вот видите этот сустав? — она нарисовала на доске новую схему. — Именно он позволяет нам так широко открывать рот. Это тоже биология! Биология человека!
И она начала рассказывать про связки и мышцы. И, представляете, мы слушали её, раскрыв рты, но уже не от скуки, а от удивления. Оказывается, мы сами, и наши собственные тела – это самое интересное, что есть на свете! Интереснее любого корня из учебника!
А Витя весь оставшийся урок сидел с задумчивым и счастливым видом, изредка трогая себя за ухо. Он был героем. Настоящим чемпионом!
Когда прозвенел звонок, Анна Петровна сказала:
— Ну, чемпион, выполняй своё право – выходи первый.
И Витя, краснея, вышел под наши аплодисменты.
Я шёл домой и думал, что наша Анна Петровна – настоящий волшебник. Она умудрилась превратить зевок в классе в самый веселый урок. И что удивительно, после этого чемпионата, зевки на её уроках как-то сами собой исчезли!
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ скорее на мой канал, а то всё самое интересное пролетит, как тот мой воздушный шарик!
А ещё... Вы же можете ЛАЙКНУТЬ! Я один раз ткнул пальцем в экран от радости, а папа сказал: «Вот это да! Этот лайк каналу — как мотор ракете! Помог развитию!». Вот так-то!