"Какой у меня диагноз?", "какой у меня тип?", "что со мной не так - ваш вердикт?", - такие запросы нередко встречаются в практике психологов. Обычно за ними скрывается стремление к определённости - простым и понятным формам, которые снимут тревогу и уничтожат пугающее измерение непредсказуемой реальности. Возможно, с подобным запросом и связана текущая популярность на рынке психологических услуг самых структурированных подходов, в которых психологи пользуются чёткими протоколами, а клиенты учатся как можно точнее формулировать запрос и знают наперёд, какие изменения и через сколько сессий их ждут.
Несмотря на поверхностный успокаивающий эффект, такой подход к терапии в корне противоречит не только юнгианской, но и всей психоаналитической мысли в целом, ведь в ней мы имеем дело с бессознательным человека. А как мы можем заранее предугадать, что именно скрывается в нём? Об этом можно только догадываться, и то на основе общих и не говорящих ничего о конкретном человеке структур - эдипов комплекс, архетипы, стадии психосексуального развития...
Объективируя себя, человек обретает мнимую безопасность, но лишь на короткий срок. В его жизни всегда будет некий "остаток", который не подвержен никакой объективации - случайное происшествие, неожиданный сон, импульсивные действия из серии "сам от себя не ожидал" и т.д. В объективирующем схватывании психика перестаёт быть живой и гибкой - она застывает в форме жёсткой структуры. К примеру, человек может не только определить свой тип, но и начать следовать этому описанию во всех жизненных ситуациях, что значительно снизит как его адаптационный потенциал, так и его контакт с собой.
В юнгианском подходе психолог не занимается объективацией, но внимательно наблюдает за тонкими движениями психики клиента. Если клиент приходит с запросом на то, чтобы стать богатым и успешным, мы можем свободно говорить об этом в анализе, но в символическом ключе. Мы не будем ломать личность клиента псевдомотивациями или давить на него, подобно тому, как сейчас это делают многочисленные "наставники". Не будем мы и обманывать его пустыми обещаниями или стремиться во что бы то ни стало претворить такой запрос в жизнь. Нет, мы попробуем развернуть его символизм - кто такой этот самый "богатый и успешный" человек, как он выглядит, в какую эпоху он живёт, какими атрибутами он себя окружает и какими благами пользуется. В чём его свобода и его трагедия? И в конце концов - что он символизирует, что за ним стоит? Ведь значимый для психики символ не может быть абсолютно пустым - за ним обязательно должна быть ценность.
Избегая объективации, аналитик вслушивается в речь клиента, проявляет чуткость к его фантазиям, однако не стремится к тому, чтобы любой ценой воплотить эти фантазии в жизнь. Соприкасаясь с тонким материалом психического, мы никогда точно не можем знать, куда оно выведет нас и как откликнется наше бессознательное. Поэтому в анализ вполне возможно войти с одним запросом, а выйти с совершенно другим. Аналитик лишь способствует тому, чтобы бессознательное клиента пришло в движение, а дальше всё будет зависеть от того, какой потенциал скрыт в бессознательном у конкретного человека.
"Вы работаете вслепую?", - с недоумением спросят последователи структурных подходов. Похоже, что да, ведь в противном случае аналитик занимал бы по отношению к клиенту позицию "знающего эксперта". Однако практика показывает, что далеко не всегда можно верить тому сознательному материалу, который клиент приносит в анализ. Он может рассказывать что-то по привычке, скрывать за своей речью глубинную боль или стыдиться говорить правду даже самому себе. Но опечатки, оговорки и сновидения не врут, как и не врёт сопротивление, когда мы приближаемся к ядру чего-то болезненного для осознания. Задача аналитика в этом процессе - быть рядом, соприсутствовать и соучаствовать в рождении того материала, для раскрытия которого бессознательное и привело человека в анализ.
(Автор - Иванова Татьяна Александровна, клинический психолог, юнгианский аналитик, кандидат философских наук, ссылка - https://www.b17.ru/article/741447/?prt=247809 )