Елена Петровна, начальница отдела продаж, с огромным удовольствием отреагировала на фотографию сына, которую увидела на экране телефона, и тут же ответила на звонок.
— Доброе утро, Сергей! — почти пропела она в трубку, а затем жестом руки указала подчиненным, чтобы они немедленно покидали ее кабинет. Но, прикрыв микрофон ладонью, она снова перешла на строгий, начальственный тон и добавила:
— Иванова, я ожидаю результатов. До завтрашнего вечера.
— Ну, Елена Петровна, это почти неосуществимо. Я же старалась... — начала было возражать подчиненная, но начальница резко ее прервала.
— Довольно мямлить! Действуй как угодно, но подписанный договор, который ты упустила из виду, к вечеру должен оказаться у меня на столе.
Елена Петровна всегда отличалась требовательностью к сотрудникам, ведь ее карьера строилась на жесткости и умении добиваться целей, что помогло ей подняться до руководящей должности в компании, где она работала уже много лет. Это качество позволяло ей поддерживать дисциплину в отделе, но иногда создавало напряжение среди коллег, которые знали, что за малейшую ошибку последует серьезный разбор. Подобный подход она применяла и в жизни, стремясь контролировать все вокруг, особенно когда дело касалось ее единственного сына, которого она обожала и считала центром своего мира. Дождавшись, пока менеджеры выйдут, начальница мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, превратилась в нежную мать, общающуюся со своим любимым ребенком.
— Внимательно слушаю, Серёженька.
— Мама, ты только не нервничай, — раздался молодой мужской голос на том конце линии. — Со мной все произошло как в каком-то фильме: шел, поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся — уже в гипсе. В общем, сейчас я в больнице, и мне требуются разные вещи.
— Господи, Серёженька, ты еще и шутишь. Давай, диктуй, что тебе принести. Я скоро приеду, — женщина начала торопливо записывать список вещей, а потом поинтересовалась номером больницы и завершила разговор.
Затем она набрала по внутреннему телефону номер директора, которая одновременно являлась ее давней приятельницей. Елена Петровна поделилась своей бедой.
— Наталья Ивановна, у меня горе: сын в больнице, я сейчас мчусь к нему, чтобы у врача все разузнать, а то он меня не хочет огорчать.
— Конечно, Лена, если что-то потребуется, дай знать, — быстро отозвалась подруга.
Быстро поблагодарив приятельницу, женщина, сжимая в руках листок со списком, бросилась на парковку. Руки у нее тряслись, но, собрав волю в кулак, она добралась до дома без происшествий, собрала нужную одежду, заварила в термосе для Сергея его любимый молочный улун, положила в контейнер чахохбили, приготовленное накануне. Конечно, неплохо было бы сварить свежего куриного бульона, но времени не хватало, ведь еще предстояло заскочить в супермаркет за всякой мелочью. Решив не рисковать за рулем, женщина вызвала такси. Увидев в магазине аптечный пункт, Елена Петровна приобрела поильник, упаковку бахил и успокоительные таблетки, попросив средство посильнее. Приняв пару пилюль прямо там, она ужасно переживала: Серёженька был для нее единственным светом в окошке. Любимый муж Елены Петровны погиб, оставив молодой вдове пятилетнего сына, красивую фамилию Козлова, квартиру и дачу — не так уж и мало, если подумать. Однако безутешная Лена тогда готова была отдать все, что имела, лишь бы муж остался жив. Но никакого шанса на такой волшебный обмен не представилось, так и осталась она с наследством, сыном и фамилией.
Елена Петровна вздохнула. Подумать только, после той трагедии, которая разрушила мою жизнь, прошло уже больше двадцати лет: из юной женщины, растерянной и отчаявшейся, я превратилась в самодостаточную личность, а руководство уважает меня за принципиальность и способность принимать эффективные, хотя порой и нестандартные решения. Действительно, окружающие полагали, что у Елены все сложилось удачно, только вот в личной жизни она так и осталась одинокой: ей поступали предложения о замужестве, но она отвергала всех претендентов, ограничиваясь флиртом и связями для поддержания здоровья. Во-первых, женщина слишком сильно любила своего мужа; во-вторых, она опасалась, что посторонний мужчина не сможет полюбить пасынка как родного отца и не хотела причинять ребенку боль. Так что всю нерастраченную любовь женщина дарила сыну, и он, надо полагать, отвечал ей не менее теплыми чувствами — по крайней мере, Елена Петровна очень на это надеялась. В отличие от многих друзей сына, которые жили отдельно от родителей, Сергей все еще предпочитал обитать с матерью в двухкомнатной квартире в тихом спальном районе, хотя у него самого имелась студия в новостройке, расположенная почти в историческом центре города. Конечно, с приобретением этого замечательного жилья, от которого можно было пешком за пятнадцать минут добраться и до театра, и до крытого рынка со свежими качественными продуктами, сыну помогла она, мама. Однако и Сергей большой молодец: значительную часть первоначального ипотечного взноса он накопил сам. Да, хороший у нее сын, что и говорить: начитанный, эрудированный, любит кинематограф, с удовольствием цитирует фильмы, с легкостью поддерживает разговор об искусстве, окончил институт, отучившись на бюджетном отделении, работает в крупной корпорации. И вообще таким сыном можно только гордиться, что Елена Петровна с превеликим удовольствием и делала — гордилась и, конечно, безгранично и беззаветно любила. Женщина успела вспомнить всю свою жизнь, пока такси везло ее от магазина до больницы.
Она торопливо побежала к дверям лечебного учреждения, надела бахилы, сдала верхнюю одежду в гардероб и прорвалась в палату к сыну, надеясь где-нибудь еще отыскать его лечащего врача и узнать правду о прогнозах лечения так сказать от компетентного лица. Вид бледного Сергея, лежащего на застиранном белье, привел женщину в ужас. Но она преувеличенно бодро поздоровалась и с ним, и с его товарищами по несчастью.
— Мама, привет. Извини, что оторвал тебя от работы. У меня вообще все в порядке. Врач сказал, что полежу тут недельку, и меня отправят домой. Так что ничего страшного, скоро можно будет и на работу выйти. Пустяки, дело-то житейское.
Елена Петровна поправила сыну подушку, погладила по щеке, налила чай в поильник, чтобы Сергею было удобно, и попросила:
— Ты только не геройствуй. Сколько надо, столько и лежи, ничего с твоей работой не случится, ладно? Скажи, как зовут твоего врача, попробую его найти и узнать план лечения и последующей реабилитации.
Когда за Еленой Петровной закрылась дверь, мужчина, лежавший на соседней койке, восхитился:
— Вот это женщина. С такой мамой или женой рядом и болеть не страшно.
Сергей кивнул: мама и в самом деле готова была свернуть горы, лишь бы все у него было хорошо. Елена Петровна поговорила с врачом, который уверил, что травма очень серьезная, и направилась в палату к сыну. Там как раз между кроватями ловко ходила хрупкая, похожая на подростка девушка в униформе. Елена Петровна решила подкараулить сотрудницу больницы в пустом коридоре. Когда девушка вышла из палаты, Елена Петровна быстро прочитала надпись на бейджике, которая сообщила, что перед ней медсестра Татьяна.
— Будьте так добры, за Сергеем Козловым из этой 205-й палаты присматривайте. Если заметите, что ему плохо или слишком больно, какую-нибудь таблетку дайте или укол сделайте. Я его мама и очень за него беспокоюсь, — с этими словами женщина аккуратно засунула в карман униформы медсестры крупную купюру.
А Татьяна также виртуозно достала деньги из кармана и вложила маме пациента в ладонь, уверяя:
— Вы, пожалуйста, не переживайте, присмотрю, конечно, но без назначения врача никаких дополнительных лекарственных препаратов давать не имею права — ни вашему сыну, ни кому-либо еще. Но я вас уверяю, что если что-то случится, я дежурному врачу незамедлительно сообщу, и почти моментально будет назначена адекватная помощь. Не переживайте, у нас тут прекрасный персонал. И вообще, насколько понимаю, случай у вашего сына не тяжелый: вот увидите, раньше чем через неделю его скорее всего выпишут.
Елена Петровна была приятно удивлена искреннему, на первый взгляд, сочувствию совсем еще молоденькой медсестры и, увидев, как та направилась к соседней палате, поспешила к своему сыну и сообщила:
— Все будет в порядке, Сергей, с врачом я поговорила, он вызвал у меня доверие. Так что я можно сказать спокойная. Завтра к тебе снова забегу.
Сергей пытался возразить:
— Ты особенно не мотайся, корм тут хороший, уход мне тоже не требуется. Когда меня будут выписывать, я тебе, конечно, сообщу.
Елена Петровна волновалась за Сергея, но напрасно: он в больнице и не думал скучать. Ему очень понравилась проворная, симпатичная Татьяна, и вскоре он принялся открыто с ней флиртовать. Несколько раз, приходя к сыну, Петровна замечала, как краснеет девушка от его комплиментов, и видела, как Сергей пытается очаровать медсестру. Не сказать, что мать была в восторге от этого увлечения сына, но признавала: на данном этапе его жизни роман с медсестрой — идеальный вариант. Мало того что благодаря симпатии со стороны Татьяны он сможет находиться в больнице в максимально комфортных условиях, женщина рассчитывала, что новое любовное влечение сына поможет ему забыть про неудачные отношения, после которых он избегал сближения с девушками или выбирал совсем уж каких-то хитрых обманщиц. Вот совсем недавно у него случился роман с нерасторопливой в работе, но пронырливой по жизни Ивановой: хваткая подчиненная надеялась через сына начальницы добиться для себя привилегий. Но Елена Петровна была начеку и доказала Сергею, что его пассия — неискренняя женщина. Теперь всерьез думала над тем, как бы уволить эту нахалку с гнилой душой, но так, чтобы никакая трудовая инспекция не подкопалась. На фоне фактурной Ивановой пигалица-медсестра, конечно, смотрелась блекло. Зато у Тани оказалось большое доброе сердце. У Елены Петровны на уме были только практические соображения на ее счет, а вот Сергей всерьез влюбился, и это чувство оказалось взаимным. К моменту, когда мужчину выписали из больницы, в памяти его телефона уже был занесен номер девушки.
Они начали встречаться, и в один из дней Елена Петровна, которая, конечно, была в курсе бурного романа сына, предложила:
— Ну, пригласи уже Татьяну к нам в гости. Надо же мне ее не в униформе, а в чем-нибудь менее официальном увидеть.
К встрече на своей территории Елена Петровна подготовилась безукоризненно, поскольку привыкла все делать именно так. Татьяна вручила хозяйке не банальный букет, а роскошную нежно-розовую фиалку в симпатичном кашпо, пояснив:
— Сергей мне сказал, что вы отрицательно относитесь к срезанным цветам.
Елена Петровна улыбнулась так радостно, как только могла.
— Спасибо, Танюша, очень милая фиалка. Что же мы все в прихожей стоим? Пойдемте к столу.
Хозяйка потчевала сына и Татьяну вкусными блюдами, не забывая задавать девушке интересующие вопросы и стараясь не показывать разочарования, которое на нее наваливалось с каждым новым ответом гостьи. К моменту, когда Елена Петровна приготовила чай и подала на стол десерт, она уже была в шоке от обстоятельств жизни Татьяны, но все еще старалась изображать гостеприимство. Когда сын отправился провожать возлюбленную, его мама бросилась звонить приятельнице, чувствуя, что если она прямо сейчас не поделится новостями, то просто лопнет от кризиса.
— Наташа, это фиаско. Ты бы видела, кого мой Серёженька выбрал в качестве невесты: в общем, у нее ни кожи ни рожи, роста. Да я не отрицаю, что Татьяна была хороша как вариант для обеспечения достойного лечения в нормальных условиях, и очень надеюсь, что вскоре Сергей ее бросит.
Наталья поинтересовалась:
— Лена, а ты не преувеличиваешь, предвкушая статус свекрови моему сыну? У этой у нее образование девять классов и медицинский колледж, конечно, в этом не только ее вина: мама умерла, когда Тане было тринадцать лет, а отец у нее, как я поняла, постоянной работы не имел и сильно увлекся дружбой с алкоголем. В общем, она сказала, что как только закончила девятый класс, сразу пошла учиться в колледж, чтобы поскорее начать зарабатывать. Живет она в коммуналке — это временное жилье для заводчан в годы войны.
— Наташа, это же кошмар. Сейчас в тех трущобах нормальных жителей уже не осталось, сплошные маргиналы. Сама Таня снимает квартиру с двумя своими коллегами. Я спросила, мол, какие у нее планы на жизнь, а она сказала, что ей нравится ее работа и она хочет помогать людям.
Наталья хмыкнула в трубку:
— Судя по всему, девочка просто молодая идеалистка, ничего, годами это пройдет.
Елена Петровна парировала:
— Да какая она девочка, ей уже двадцать три года, Наташа. А с учетом среды, в которой она жила, на ней, наверное, пробу негде ставить. Я никак не могу понять, как она умудряется изображать из себя такую всю правильную подвижницу: вряд ли в этом возрасте можно быть такой наивной. А ее фамилия — умереть не встать, Котова. Жуть, меж прочим, княжескому роду, и как такую кровь Таней Котовой разбавлять?
Приятельница рассмеялась:
— Лена, ну ты же снобизмом никогда не страдала, думаю, что Таня вполне нормальный человек. К тому же вспомни, как вся такая идеальная Кристина со знатной фамилией Соколова твоему Сергею сердце разбила.
Елена Петровна услышала звук ключа в дверном замке и поспешила завершить разговор с приятельницей, чтобы не бередить душевные раны сына, которые успели затянуться.
— Ладно, Наташа, пока. Извини, что на тебя все свои проблемы вывалила.
— Да ничего, а для чего же еще нужны подруги? Спокойной ночи, и давай уже выбрасывай все грустные мысли из головы.
Продолжение: