Предыдущая часть:
Елене Петровне Кристина не рассказала, что вернулась в провинцию совсем не ради открытия салона, а из-за угроз жены любовника испортить ей внешность и банкротства столичного магазина. Так что вариант с возвращением к Сергею был вполне неплох — хотя бы на первое время. Коварная женщина даже сумела выдавить из себя слезу:
— Я так безумно променяла настоящую любовь на шум мегаполиса, где меня съело одиночество. Что толку, что я могла себе позволить все самое лучшее, если рядом нет любимого человека?
Елена Петровна, не почувствовав фальши в словах Кристины, подробно рассказала, в каком ресторане и в какое время та может встретить Сергея и его жену.
— Ну как будто случайно, конечно же. Удачи, Кристина, не сомневаюсь, что у тебя все получится.
С этими словами свекровь, предвкушая избавление от Тани, поспешила домой. Когда в ресторан вошла Кристина, Сергей замер от неожиданности: он моментально вспомнил, как им было хорошо вместе, как он терял голову от ее нежного шепота и мягких прикосновений. Мужчине стало жарко, что-то сладко защемило в груди, и он, вспоминая о прошлом, едва не вздрогнул, когда Таня о чем-то его спросила.
— Извини, я на одну минутку, — предупредил он жену и негромко окликнул свою первую любовь.
Кристина изумительно разыграла неподдельное удивление и подошла к их столику. Сергей стал представлять женщин друг другу:
— Познакомьтесь, Кристина, это моя жена Татьяна. Таня, это Кристина, моя бывшая одноклассница, потом мы с ней еще и в институте учились. Так что еще и однокурсница.
Растянув губы в улыбке, Кристина обратилась к Тане:
— Представляешь, мы даже чуть было не поженились, но вовремя поняли, что дружбу страстью портить не стоит. Рада была повидаться, Сергей. А теперь извини, у меня тут деловая встреча назначена.
Кристина действительно покинула супругов и подсела к какому-то мужчине в другом конце зала: она не хотела явно навязываться Сергею. Она прекрасно понимала, что произвела отличное впечатление, и теперь у бывшего возлюбленного должен сработать инстинкт завоевателя. Тем более что по сравнению с ней жена Сергея смотрелась просто и невзрачно, как серый воробушек рядом с изысканной колибри. Вроде бы и торжество прошло душевно, если не считать укола ревности, который Таня почувствовала. А Елена Петровна померила свой пыл и перестала придираться. Однако Татьяна была озадачена: на все вопросы жены Сергей только отмахивался.
— Все хорошо. Просто работы много накопилось.
Свекровь праздновала победу: она прекрасно знала, что когда у невестки были ночные смены, Сергей тоже дома не появлялся, ведь она специально звонила сыну в такие дни и проверяла его местонахождение. Оставалось только дождаться, пока тайное станет явным, и это произошло довольно скоро. В тот роковой день у Татьяны должна была быть ночная смена, но начальство вновь внезапно перекроило график. Самочувствие Елены Петровны ухудшилось, и сын повез ее в больницу. Невестка позвонила ей, однако Елена Петровна вполне веселым тоном сказала, что находится в гостях у приятельницы, понятия не имеет, где сейчас Сергей, и попросила:
— Ты, когда узнаешь, что с ним, попроси, чтобы мне сообщил, а то я волноваться буду.
Татьяна вызвала такси и отправилась в офис к мужу, потому что была уверена: с ним что-то произошло. Раньше он всегда отвечал на ее звонки или хотя бы отправлял SMS, даже если находился на совещании. Однако в здании был только охранник, который ждал, пока уборщица наведет чистоту. Таню осенила мысль: "Сергей знал, что я в ночную. Наверное, чтобы мама не потащила его к своей приятельнице или не изводила нравоучениями, он решил заночевать в своей квартире". Не обратив внимания на лишние расходы, Таня снова вызвала такси и отправилась к новостройке. В окне горел свет, и женщина с облегчением вздохнула, поняв, что ее предположение верно: телефон же мог просто быть на беззвучном режиме, поэтому Сергей и не отвечал. Женщина заглянула в магазин, расположенный так удачно прямо на первом этаже новостройки, купила любимые пирожные мужа и вошла в подъезд вместе с молодой женщиной с коляской. Только у двери квартиры Таня обнаружила, что забыла свой комплект ключей, и нажала кнопку звонка. Руки еще не дошли до того, чтобы сделать хорошую шумоизоляцию двери, и женщина услышала голос мужа:
— О, вот и доставка. Очень славно, так быстро, что я, пожалуй, щедрые чаевые оставлю.
Предвкушая радость от того, что Сергей увидит не курьера, а ее, Таня заулыбалась, но когда дверь распахнулась, у нее чуть не подкосились ноги: прямо перед ней стояла Кристина, на которой из одежды была только рубашка Сергея. Через мгновение с портмоне в руках появился и сам Сергей, на котором остались только брюки. Мужчина не придумал ничего лучше, как спросить:
— Таня, и что ты здесь делаешь?
У Кристины был вид победительницы, и она, смерив обманутую жену надменным взглядом, ответила вместо нее:
— Похоже, Татьяна заехала чем-то вкусненьким мужа побаловать, но опоздала.
Сдерживая желание выругаться, ни слова не сказав, Татьяна направилась к лифту. Сергей не пытался ее остановить, и женщина даже не помнила, как дошла домой. Утром к реальности Таню вернула свекровь, которая опять без стука вошла в спальню и злорадно заявила:
— Я не имею ничего против тебя, но нельзя стоять на пути у любящих людей. Брак Сергея с тобой был ошибкой: он всегда любил Кристину. И теперь у них есть шанс стать счастливыми. Он теперь сможет стать отцом, и если мой сын тебе дорог, уйди в сторону.
Татьяна почувствовала себя лишней, преданной всеми: она потерла виски, чтобы хоть немного успокоить приступ головной боли, и догадалась, что без вмешательства свекрови не обошлось.
— Как я понимаю, Елена Петровна, вы все знали или, скорее всего, сами сближение сына с его бывшей одноклассницей подстроили. Ну что же, поздравляю, у вас получилось разрушить мой брак с Сергеем. Можете радоваться.
Татьяна собрала свои немногочисленные вещи в две дорожные сумки и вышла на улицу. По приложению заказала такси до жилья своего отца, решив, что никому другому поздним вечером являться на ночлег неудобно, а тут ну вроде родня — не выгонят же. Однако встреча с папой не задалась: он был не совсем трезв, но до стадии блаженства не дошел. Из-за того, что Таня наотрез отказалась бежать в круглосуточную разливуху за горючим или спонсировать продолжение банкета, недовольный мужчина стал громко обвинять дочь, постукивая кулаком по грязному столу:
— Хорошие жены всегда сохраняют семью. А ты чего? Столкнулась с проблемами — и вот, бежать. Надо быть борцом, бор... или как там, в общем, борись. Иди и отстаивай свои права.
Татьяна молчала, ожидая, пока отец накричится, а потом тихо спросила:
— Что, даже переночевать не разрешишь?
Мужчина посмотрел на нее мутным взглядом и простодушно признался:
— Танька, ну ты же понимаешь, что места тут мало. Да и чистого постельного белья у меня нет. Только я не против, если тебе некуда идти, то располагайся. Ну вот здесь, на кухонном диване.
Татьяна долго наводила порядок на кухне, пока ее отец храпел в своей комнате, и прилегла только под утро. Немного волнуясь за сохранность вещей, она все-таки оставила чемоданы в квартире отца и отправилась на работу, где ее ждал еще один неприятный сюрприз. Новый главврач давно стал формировать в больнице команду подчиненных, которые ему едва ли в рот не заглядывали: произошло много изменений, многие уже уволились по собственному желанию, а на их место пришли подхалимы. Новый начмед невзлюбила Татьяну за то, что та осмелилась сделать ему замечание, указав пусть и наедине на профессиональную ошибку. Сегодня же смена началась с того, что медсестру вызвали к начальству. Ничего хорошего это не предвещало, и действительно Таню обвинили в исчезновении нескольких ампул препарата, подлежащего строгому учету. Женщина понимала, что ее нагло подставляют, и не перебивая слушала.
— Татьяна, вы же понимаете, что при желании вас легко уволить по статье. Но ведь мы же не звери, так что давайте расстанемся по-хорошему. Пишите по собственному желанию, иначе и другие нарушения могут вскрыться — и в таких объемах, что и на уголовную ответственность потянет. Думаю, вы все поняли. Ничего отрабатывать будет не нужно. Устраивает?
Татьяна кивнула: ей стало все равно. По сравнению с крахом семейной жизни увольнение под давлением и угрозами — ерунда. В самом деле, что толку держаться за место, если начальство решительно настроено против нее? Взяв листочек и ручку, женщина написала заявление и завизировала, завершая свой трудовой путь в этой больнице. Если подумать, было в этом какое-то странное совпадение: эта работа привела к знакомству с мужем, а расставание с ним прошло почти одновременно с увольнением. Татьяна поняла, что больше не хочет оставаться в этом городе, где она никому не нужна — ни Сергею, который когда-то так клялся ей в любви, ни свекрови, которую она поставила на ноги после болезни, ни вечно пьяному отцу, ни работодателям. Женщина помнила, что от бабушки по материнской линии ей достался дом в деревне. Добравшись до квартиры — точнее, почти берлоги отца, — Таня заметила, что сумки стоят не там, где были. Повинуясь наитию, она открыла одну из них и заметила нехватку симпатичного платья и кардигана. Не требовалось обладать дедуктивными способностями, чтобы связать пропажу с наличием на столе закуски и бутылки дешевого пойла. Отец не испытывая никаких угрызений совести, осмелился попросить:
— А может, ты мне другую подкинешь, а? Торговать — не мой конек.
Разведенная Татьяна послала родственника на три веселых буквы и отправилась в деревню. К огромной радости женщины, ее отец нанес ей не слишком большой урон: кошелек с деньгами, банковской карточкой и немногочисленными украшениями у нее был с собой, а значит, хотя бы первое время она не будет голодать. Вот только дом, осиротевший много лет назад после ухода своей хозяйки, произвел на Татьяну удручающее впечатление: отсутствие присмотра не осталось без последствий. Забор, когда-то так весело зеленевший, был почти полностью разобран со стороны дома, обращенной на улицу; окна были целы, а те, которые были обращены во двор и в огород, похоже, кто-то выставил вместе с рамами. Татьяна заглянула в зияющий оконный проем и ужаснулась: похоже, дом использовали в качестве распивочной. Татьяна поспешила прочь, но около крыльца силы ее оставили: она присела на покосившейся балясине и заплакала. Ее собственная жизнь казалась сейчас такой же развалиной, как этот дом.
— Эй, чья ты будешь? — раздался голос со стороны, где должен был возвышаться штакетник. — Чего уселась? Холодно поди.
Татьяна посмотрела на пожилую женщину, которая уже перешла границу условного забора и внимательно ее оглядела, спросив:
— Уж не Тимофеевна ли ты внучка?
Татьяна кивнула и невероятно обрадовала старушку.
— Здравствуйте, точно. И если не ошибаюсь, вы Вера Семеновна? Вы с моей бабушкой дружили. Я помню, как мы все вместе за грибами бегали, за ягодами ходили. А меня еще пчела ужалила, и я боялась, что у меня губа навсегда останется как вареник. А вы говорили, что мне даже красиво.
Старушка засмеялась:
— Да, детка, как же давно это было. Я уже давно в магазин не хожу, а Тимофеевна наша уже и вовсе на погосте отдыхает. Это хорошо, что ты приехала: там надо бы оградку поправить да покрасить чуток, а то у меня-то то одно, то другое — нехорошо небось. Татьяна Тимофеевна, наверное, сердится, надо, надо все у нее на могилке в порядок привести.
Татьяна покраснела: ей было ужасно стыдно, что она так давно не приезжала в деревню, чего и говорить, как раз бабушку и приезжала провожать.
— Да, Вера Семеновна, сейчас в магазине возьму всего, что нужно, и пойду. Вот это правильно. Слушай, а ты надолго?
— Честно говоря, думала сюда перебраться, но увидела дом и что-то сомневаюсь, что это удачная идея.
Вера Семеновна окликнула проходящую мимо женщину лет сорока с виду:
— Света, голубушка, помощь твоя требуется. Вот это Танюша, внучка нашей Тимофеевны, хорошая девочка, но проблема у нее: жить негде. Сама понимаешь, этот-то дом для жилья не пригоден. Приюти Таню, сделай божеское дело. Я бы сама ее пригласила, но ты же знаешь, у меня сын с невесткой и тремя внуками обосновался. Мне самой-то порой спокойный уголок в собственном жилье не найти.
Женщина перевела взгляд на Таню и ответила:
— Да пожалуйста, живу я одна, дом большой, и хороший человек меня не стеснит.
Пока Татьяна располагалась у сердобольной Валентины Александровны, в квартире Сергея Елена Петровна не стала настаивать, чтобы сын со своей новой старой пассией переехали к ней. Женщина понимала, что влюбленным требуется время на то, чтобы утолить свою страсть, и готова была потерпеть. Она думала: "Пусть нагуляются, а потом я уж найду способ заманить жить к себе, и все будет отлично". Дом у Валентины Александровны был большой, со всеми удобствами, и отвечая на удивление Тани, она пояснила:
— Квартира у меня в городе была трехкомнатной, в отличном районе. Денег мне за нее столько предложили, что в деревне на этот шикарный дом хватило. Я сюда лет семь назад переехала, а местные меня до сих пор городской зовут, но я не в обиде.
Татьяна подумала, что будет тосковать без мужа и работы, но оказалось, что в деревне ей просто некогда расстраиваться. Все та же Вера Семеновна, так удачно нашедшая ей жилье, помогла и с трудоустройством: она помнила, что внучка давней подруги собиралась стать медработником, и, узнав, что молодая женщина даже работала по профессии, сообщила:
— Танюшка, в нашем фельдшерском пункте тебе туда устроиться: и работа близко, и стаж идет. А уж нам, жителям, какая радость, если на каждый чих в райцентр или в город не придется ехать.
Татьяна засомневалась:
— Вера Семеновна, так я же не врач, а простая медсестра. Кто же мне одной управлять фельдшерским пунктом доверит?
Старушка была настойчива:
— Поверь мне, толковая медсестра — это считай почти врач. Нам медик до зарезу необходим. Давай я к главе сельсовета схожу, неужели не замолвит он за тебя словечко где надо? Это же всем хорошо станет. В общем, запиши ко мне свой номер и жди звонка.
Продолжение: