Все главы здесь
ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА
Глава 70
Вечером того же дня провожали Олега и Анжелу в Княжеск. Он завершил преподавание хирургии на курсах косметологии, а у Анжелы закончился ее риелторский семинар.
— И уже давно! — рассмеялась она. — Вы ж меня держите своими днями рождения, помолвками и подачей заявлений в ЗАГС.
Все дружно подхватили ее смех.
— Левка ждет уже, соскучился! — добавила Анжела.
— Привет ему огромный! И всем нашим! — Надя сердечно обняла подругу.
Татьяна последовала ее примеру.
Олег все это время не сводил глаз с Нади, и чем ближе был момент прощания, тем сильнее он тянулся к ней — не словами, а взглядом, легким прикосновением.
— А вы что ж, голубки, разве не попрощались как следует? — хохотнула Анжела в своей обычной манере.
Надя смутилась:
— Анж, ты за нас не волнуйся. Мы хорошо попрощались. Нам хватит до встречи.
Олег, казалось, никого не слышал, он привлек Надю к себе, крепко обнял:
— Береги себя. Я приеду на следующие выходные.
Надя кивнула, нежданно-негаданно вдруг набежали слезы, и она уткнулась ему в грудь, словно вбирая его тепло впрок, и прошептала прямо в ворот рубашки:
— Буду ждать…
Он улыбнулся, провел ладонью по ее волосам и посмотрел так, что у нее внутри все дрогнуло.
— Ну все, голубки, а то все автобусы уедут. Ты, главное, держись, — сказала Анжела, обнимая подругу.
— Держись сама, — парировала та и подмигнула.
В этот момент раздался гулкий звук шагов, и в дверь постучали. Это спустился Кирилл Андреевич. Он был спокоен, глаза его светились теплом.
— Ну что ж, счастливого пути, молодежь, — сказал он, протягивая руку Олегу. — Будем тебя ждать всем миром.
Проговорил и глянул на Татьяну и Надежду, особо задержав взгляд на Тане.
— Спасибо, Кирилл Андреевич, — крепко пожал руку Олег. — На выходные приеду.
Анжела подмигнула Кириллу Андреевичу:
— Присмотрите тут за нашими девчонками. Особенно за этой, — она кивнула на Татьяну.
Кирилл Андреевич чуть смутился, но кивнул серьезно:
— Не сомневайтесь. Я здесь. Все будет в порядке.
Олег еще раз крепко обнял Надю, задержался, будто не решаясь отпустить, потом все-таки отошел.
Анжела и Олег вышли в подъезд, спустились по лестнице, Надя кинулась в комнату, чтобы помахать еще из окна.
Олег ждал этого, он поднял голову, увидел Надю и махнул рукой. Она тоже махнула.
Надя еще долго стояла у окна, прижимая ладонь к стеклу. Мир жил своей обычной жизнью — люди спешили, машины проезжали, ветер гнал листья. А для нее все словно остановилось.
— Уехали, — вздохнула она.
Чуть задержав дыхание, задернула тюль и словно упала в мягкую тишину своей комнаты. Легла на кровать, волосы разметались по подушке, навалилась грусть.
Но стоило ей прикрыть глаза — и перед ней сразу всплыли картинки последних дней — такие яркие, праздничные.
День рождения Олега, полный улыбок и подарков. Его серьезные глаза, когда он произнес о помолвке. Их ночь в отеле, сладкая и тревожная. Заявление в ЗАГС, чуть желтоватый бланк с четкими строчками, и их подписи рядом — как будто навсегда. А потом поздравления смех, родные лица вокруг, кафе.
«А дальше?.. — спросила она сама себя и улыбнулась в полутьме. — Сейчас хорошо, а дальше будет еще лучше».
Она закончит курсы, а Олег закончит свои семинары в Княжеске. Договорились жить в Новосибирске, в этой квартире. Олег обещал найти ей хорошее место косметолога.
До рождения малыша Надя успеет поработать совсем недолго. Может месяц или полтора. А скорее всего, совсем не успеет. Как с животом работать?
Все эти мысли крутились в голове, одна сменяя другую.
«А как же мама? Мама уедет в Княжеск. Как она будет там одна? Да ладно, недалеко ведь. И Анж рядом…»
Наде конечно же очень хотелось, чтобы мама тоже осталась в Новосибирске. Но как? Квартира у Олега очень маленькая.
Надо поговорить с Анжелкой: если продать все три в якняжеске, то может быть, можно купить здесь одну большую двухкомнатную? Или еще лучше небольшой домик. Но это, наверное, из области фантастики.
Надя подтянула к себе одеяло, уткнулась лицом в подушку. Какие приятные мысли и какие приятные хлопоты предстоят. Но согласится ли мама на переезд?
А в это же самое время, на кухне, Таня и Кирилл Андреевич сидели рядом, каждый со своей чашкой горячего чая. На столе — привычный уютный беспорядок: вазочка с печеньем, блюдце с лимоном, плошка с вареньем.
Казалось, ничего особенного, но именно в такие вечера и решается будущее.
— Ну вот и уехали, — сказал Кирилл Андреевич негромко, будто не зная что сказать, и глядя в окно: там зажигались огни большого города: — А мы остались…
— Остались, — тихо повторила Таня и, не скрывая улыбки, посмотрела на него.
— Я все думаю… Тань, а может… нам… стоит… — его голос звучал спокойно, но глаза светились иначе, живо, с нетерпением.
— Что нам стоит? — спросила Татьяна и сделала глоток чая, чтобы спрятать дрожь в голосе.
Кирилл Андреевич посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде было все — и робкая надежда, и тревога, и какой-то мальчишеский задор:
— Танюша, да чего мне скрывать. Стар я уже. Эх была не была. Не так нет. Я ведь сразу в тебя влюбился, с первой встречи. Помнишь? Олежкин блокнот принес… и все… вот тогда. Как мальчишка.
Она смутилась, но не отвела глаз.
— А я, знаете… — голос ее дрогнул, — сперва боялась даже себе признаться. А потом очень быстро поняла: это же он! Потому что мне так спокойно рядом с вами, надежно… И знаете — радостно. Мне очень давно не хватало именно этого. Радостей жизни. Я искала их в чем угодно, но только не там, где они есть.
Таня закрыла лицо руками:
— Ой знаете, я однажды даже кучу денег истратила. Просто в никуда пыхнула. Все радость искала. А все равно на нашла. Надюша тогда так расстроилась. Да, мне было радостно… но знаете, я же потом привыкла… стоит и стоит себе. И ничего не меняется. Да и шмотки тоже. Сумку мне Надюшка дорогую купила, цепочку. Нет, не то. Лишь человек может дать радость. Потому что он все время разный, живой, настоящий.
Таня замолчала, будто набираясь смелости. Так оно и было. Она решалась сказать главные слова.
— И это тоже любовь. Все! — выдохнула она. — Сказала.
Он тихо засмеялся, протянул руку и коснулся ее пальцев.
— Танечка, я и надеяться не смел. Ты для меня — чудо, Таня. Подарок, которого я и не смел ждать. Уже не смел. И не надеялся.
— А вы для меня — опора, — сказала она так серьезно, что у него сжалось сердце. — Мужчина, которому можно доверить и себя, и будущее.
Он не выдержал, наклонился, коснулся ее щеки губами и прошептал:
— Значит, мы теперь вдвоем?
Она улыбнулась сквозь слезы, кивнула и ответила:
— Вдвоем.
— Навсегда? — он спросил это негромко, словно боялся спугнуть хрупкое, едва уловимое, но все же настоящее чувство, которое тихо поселилось между ними за эти дни:
— Танюш… давай попробуем жить вместе. Я понимаю, что разница в возрасте — пропасть, и многое против нас, но если тебе я не противен, если не вызывает отторжения моя седая голова, мои морщины, мой усталый голос — давай попробуем. А?
Таня подняла глаза, в которых отразилось столько удивления и нежности, что он вдруг почувствовал себя молодым, как в те годы, когда можно было влюбляться до дрожи в коленях.
— Хорошо, что вы сами сказали, — тихо ответила она. — Потому что если бы я заговорила первой, вы могли бы подумать, что я согласна только ради того, чтобы быть ближе к дочери. А теперь я могу сказать честно: да, я согласна. И не потому, что Надя здесь. А потому что вы мне дороги! И нужны мне.
Он осторожно взял ее ладонь в свои, прижал к губам, и в его глазах промелькнуло облегчение, благодарность, почти мальчишеская радость.
И он, не выдержав, притянул ее к себе, и в этом первом, долгом поцелуе было все: и робость, и смелость, и удивление, что счастье все-таки можно встретить тогда, когда уже не ждешь.
Татьяна Алимова