- У тебя опять спина? Володя, ты что, серьезно?! - Галина стояла в дверях спальни, сжимая в руке мокрую швабру, как копье разгневанной валькирии.
- Галочка, - простонал из-под одеяла страдалец, - ты же знаешь, у меня остеохондроз... Вчера на работе чертежи разбирал, нагнулся неудачно...
- Ах, чертежи! - Галина взмахнула шваброй так, что брызги долетели до супружеского ложа. - А я-то думала, мы сегодня на дачу поедем! Картошку копать, яблони обрезать... Дети уже собрались!
Владимир Сомов, инженер-строитель с двадцатилетним стажем, обладатель крепкого торса и рук, способных гнуть арматуру, жалобно заохал и повернулся на бок, демонстрируя жене исстрадавшуюся спину в полосатой пижаме.
Последние три года их долгого брака его спина научилась болеть с поразительной точностью: перед генеральными уборками, ремонтом дачи, днями рождения детей (когда нужно было тащить торт весом с хорошего поросенка и надувать сотню шариков). Спина была гениальна в своей избирательности, она никогда не беспокоила Владимира перед футбольными матчами с друзьями или походами на рыбалку.
Галина постояла еще минуту, буравя мужа взглядом, способным просверлить бетонную стену, потом резко развернулась и вышла. Владимир приоткрыл один глаз, прислушался к удаляющимся шагам и хитро улыбнулся. Опять сработало!
Через неделю судьба, эта насмешница в кружевных панталонах, устроила Галине сюрприз. Она возвращалась с дачи одна, волоча две огромные сумки с урожаем. Антоновка в этом году уродилась на славу, яблоки были огромного размера и весили соответственно. На автобусной остановке сумки окончательно оттянули ей руки, и Галина решила срезать путь через парк.
И тут она его увидела.
На футбольном поле, залитом осенним солнцем, как масляная картина какого-нибудь импрессиониста, носились мужчины средних лет. Среди них, сверкая лысиной и размахивая своими якобы больными конечностями, летал ее супруг. Порхал, словно птичка. Владимир только что забил гол и теперь победно кричал, подняв руки к небу, пока товарищи хлопали его по той самой спине, которая вчера не позволила ему донести пакет молока из магазина.
Галина медленно опустила сумки на землю. В ее глазах полыхнуло такое пламя, что листья на ближайшем клене, казалось, вспыхнули ярче.
- Мама, это точно был папа? - переспросил вечером старший сын Костя, жуя бабушкин пирог с капустой.
- Точно, - мрачно подтвердила Галина. – Бегал, как молодой олень. Махал руками, как ветряная мельница.
Валентина Ивановна, теща Владимира, медленно отложила вязание. Много лет работы фельдшером в районной поликлинике научили ее распознавать симулянтов с первого взгляда, но собственный зять... Она покачала головой, отчего ее начес, похожий на дирижабль, величественно закачался.
- Галочка, - сказала она тоном, не предвещающим ничего хорошего, - а помнишь мою подругу Тамару Степановну? Которая работала в военкомате?
- Которая всех косильщиков на чистую воду выводила?
- Ее самую. Она хоть и на пенсии, но форму не потеряла. И халат медицинский сохранила, и бланки кое-какие... А главное, психологию знает. Особенно мужскую.
Они переглянулись. В этом взгляде было все: и тысячелетняя женская солидарность, и жажда справедливости, и предвкушение мести, сладкой, как варенье из яблок.
План созрел за три дня. Владимир, ничего не подозревая, продолжал жить своей размеренной жизнью, на работе чертил проекты, дома стонал и охал, с друзьями гонял мяч. В пятницу вечером, когда семья собиралась на природу, осенний пикник, последний в сезоне, его спина предсказуемо разболелась.
- Ой, - театрально схватился он за поясницу, - что-то прострелило...
Галина изобразила на лице глубочайшее сочувствие:
- Володенька! Бедный! Мама, смотри, опять спина!
Валентина Ивановна всплеснула руками с таким искренним огорчением, что даже Станиславский бы поверил.
- Ах, зятек! Да что ж такое! Надо срочно врача! У меня как раз есть знакомая, частно практикует, специалист по позвоночнику! Прекрасный врач, опытный, симулянтов сразу на чистую воду выводит.
- Не надо врача, - заволновался Владимир, - само пройдет...
- Что ты! При твоей-то хронической проблеме! Я сейчас Тамару Степановну позову, она как раз недалеко, к соседке приезжала!
Не прошло и десяти минут, как в квартиру вплыла Тамара Степановна, грузная дама в белом халате, с чемоданчиком и таким суровым выражением лица, что Владимир невольно подтянулся.
- Так, больной, - гаркнула она голосом фельдфебеля, - раздевайтесь по пояс! Где болит? Медицинскую карту покажите!
- Карты нет, - замялся Владимир, - я как-то... не ходил особо...
- Плохо! - покачала головой Тамара Степановна. - Запускать нельзя! Валентина Ивановна мне рассказала, что три года мучаетесь!
Следующие полчаса были для Владимира сущим адом. Тамара Степановна мяла, щупала, стучала молоточком, тыкала специальной палочкой. Под конец она мрачно покачала головой:
- Плохо дело. Очень плохо. Болезнь в хронической стадии с признаками защемления седалищного нерва.
Владимир побледнел. Слова звучали убедительно.
- Это... Это лечится?
- А вы думали, само рассосется? - Тамара Степановна сурово глянула на него поверх очков. - Три недели интенсивной терапии! Строгий постельный режим, вставать только по необходимости! Специальная диета, никакого жареного, острого, соленого! Овощные супы, каши на воде, паровые котлеты из курицы, кисель! И главное - лечебный корсет!
Она достала из чемоданчика устрашающего вида одеяние с множеством застежек.
- Носить минимум двадцать часов в сутки! Снимать только для гигиенических процедур! И никаких визитеров первые две недели, стресс противопоказан!
- Но... постойте, - попытался возразить Владимир, - может, сначала рентген? МРТ? Анализы какие-нибудь?
- Молодой человек, - Тамара Степановна выпрямилась во весь свой немалый рост, - я практически с рождения в медицине, потомственный врач! Думаете, не вижу классическую картину? Хотите, езжайте в больницу, месяц по кабинетам бегайте! А можете довериться опытному специалисту и начать лечение немедленно! Не дожидаясь осложнений и инвалидности!
- Володя, не спорь с доктором! - вмешалась Галина. - Тамара Степановна знает, что она делает! Правда ведь, столько времени терпел, теперь надо серьезно лечиться!
Владимир сдался. Спорить с тремя женщинами было выше его сил.
Первую неделю он еще держался. Лежал, ел паровые котлеты и овощные супы, которые Галина готовила с особым усердием («Тамара Степановна сказала, минимум соли!»), носил проклятый корсет. Телевизор смотреть разрешалось, но только лежа, в определенной позе. И по полчаса в день, никаких исключений даже для футбола.
Друзьям Галина объяснила, что у Володи обострение, врач запретил любые контакты, мол, нервная система должна отдыхать.
- А почему в больницу не положили? - удивился по телефону Михалыч.
- Так дома лучше! - бодро отвечала Галина. - Тамара Степановна сказала, в больнице только хуже станет. Инфекции всякие, сквозняки...
На восьмой день монотонность диеты начала угнетать. Владимир, привыкший к котлетам с макаронами и щам со сметаной, смотрел на очередную порцию парового минтая с тоской загнанного зверя.
На десятый день он попытался тайком снять корсет на пару часов. Галина поймала его на месте преступления.
- Ах, Володя! - всплеснула она руками. - Тамара Степановна же предупреждала! Если раньше времени снимешь, все лечение насмарку! Придется сначала начинать!
Потом пришел Михалыч. Один, с бутылкой коньяка.
- Галина Сергеевна, - робко постучал он в дверь, - я быстро! Просто проведать! Вовке плохо совсем?
- Ой, Михалыч! - Галина изобразила на лице глубокую скорбь. - Какой коньяк! Ему же нельзя совсем! Доктор сказала, защемление нерва! Лежит бедненький в корсете, на диете сидит. Знаете, как мучается! Но терпит, молодец. Сказал, лучше три недели полежу, чем потом всю жизнь инвалидом...
- Да ладно! - Ахнул Михалыч. - Вовка-то! Он же здоровый как бык!
- Был здоровый, - вздохнула Галина. - А теперь вот... Запустил. Три года терпел, не лечился. Тамара Степановна еле-еле взялась. Говорит, еще немного, и операция бы понадобилась. А ты тут со своим коньяком, тоже мне, друг.
Михалыч ушел потрясенный. А Владимир, подслушавший разговор, зарыдал в подушку. Коньяк! Его любимый армянский! И ведь даже понюхать не дали!
На пятнадцатый день он сломался.
- Галя! - заорал он на всю квартиру. - Галя, прости меня! Я все понял! Я больше не буду!
Галина вошла в спальню с подносом, на котором дымилась тарелка овсянки на воде.
- Что случилось, милый? Болит сильно? Может, обезболивающее?
- Галя, хватит! Я знаю, что ты знаешь! Видела меня в парке! Я играл в футбол! Я симулянт! Прости! Все что угодно сделаю, только отпусти!
Галина поставила поднос и села на край кровати. В ее глазах плясали чертики.
- Ах, вот как? Значит, все-таки симулировал? Три года морочил мне голову?
- Да, - повинился Владимир. - Галочка, миленькая, я все понял! Сниму этот корсет, поеду на дачу, всю картошку выкопаю! Яблони обрежу! Забор починю! Крышу залатаю!
- Мало, - покачала головой жена.
- Что еще?
- Чтобы за целый год ни одного пропущенного семейного мероприятия. Все дни рождения, все праздники, все уборки, все родительские собрания. И футбол только после того, как все домашние дела сделаны. И справка от врача, что спина здорова!
- Согласен! - заорал Владимир. - На все согласен! Только выпусти меня из этого ада!
Валентина Ивановна, стоявшая за дверью, удовлетворенно кивнула. Воспитательная работа удалась. Она набрала номер Тамары Степановны.
- Тома? Пациент признался в симуляции. Можешь больше не приходить на контрольный осмотр... Да, да, сработало блестяще.
А в спальне Владимир, освобожденный от корсета, целовал руки жены и клялся в вечной любви и преданности. Галина смотрела на него с легкой усмешкой. В конце концов, подумала она, мужчины как дети. Иногда их нужно воспитывать. Даже если малышам под пятьдесят, и они строят мосты. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ 👇