Ужин, наконец, прибыл. Брат с сёстрами жадно расправились с холодной доставкой и перебрались в гостиную с новой порцией алкоголя. Длинные тени рассекали дом, будто тигровые полосы. Высокие окна лили лунный свет на деревянный пол и пустую мебель. Лёха щёлкнул лампой, и гостиная заиграла жёлтым светом. Саша вертела в руках пульт от электрического камина, нашла кнопку питания, и за решёткой вспыхнуло пламя.
– За то, чтобы держаться, – поднял бокал Лёха из кресла.
Сёстры присоединились к тосту. Сделали глоток, но взгляды у всех уплыли вдаль – каждый утонул в своих мыслях.
Саша думала о детях. Они были всем, что у неё осталось, и казались такими далёкими. Потом всплела трагедия Иры. А что, если Саша не вернётся домой? А если вернётся, а их уже нет? Она скосила взгляд на сестру – и её тут же накрыло чувство вины за саму мысль, которая для Иры уже стала реальностью. Разве она имела право бояться? Разве это не делало её плохой сестрой?
Но Ира их не слушала. Она уставилась в камин, прихлёбывая из бокала. Голова гудела. Она оттолкнула вину в сторону, в ушах звучал тост Лёхи – сила. Поднятый подбородок, расправленные плечи, прямая спина – всё это делало Иру несгибаемой, несмотря на боль. Саша восхищалась. Она готова была сделать всё, лишь бы сестра смогла исцелиться.
Ира всхлипнула и моргнула, прогоняя слёзы. Отвернулась от огня. Лёха и Саша наблюдали за ней. Улыбнулась краешком губ, вытерла глаза. Подалась вперёд, опершись локтями о колени.
– Сначала… – она уставилась в жёлтый напиток в руках, – я думала, что усталость – это тело заживает. Но ведь это было уже давно, месяцы прошли.
Она облизала губы. Лёха сидел молча рядом с Сашей. Ждали продолжения.
– Кости срослись, синяки исчезли, – голос её надломился, она прочистила горло. Подняла на них взгляд – глаза огромные и бездонно печальные. – А я всё ещё уставшая.
Саша протянула руку и сжала её ладонь.
Ира снова всхлипнула и выпрямилась.
– Надоело плакать. Слёзы их не вернут.
Она поставила стакан на столик рядом с креслом и прижала ладони к глазам. Потом пригладила кофту, провела руками по ногам и снова взяла бокал. Всё время дёргалась, будто боялась остановиться.
Лёха пошевелился рядом.
– В карты хотите? – он достал колоду из ящика журнального столика.
Ира сдвинулась с дивана вперёд. Саша наблюдала, как раздаются карты – одна за другой. Каждое скольжение карт было как громкий взмах в ушах. Одна за другой. Ну что ж, поиграют.
Саша ещё раз дотронулась до руки сестры, сжала её. Но Ира глаз с карт не сводила. Лицо стало холодным, каменным. Сашу пугал этот отрешённый взгляд. Она снова подумала, не жалеет ли сестра, что не погибла вместе с мужем и дочкой.
– Ты первая, – кивнул Лёха, веером раскладывая карты.
Играли в рамми. Даже не обсуждали – всегда играли именно в это.
Саше с трудом давались комбинации. Текила застилала мысли. Она взяла карту с колоды, сбросила единственную трефу. Пара ходов прошла в тишине, никто не выкладывал комбинаций.
– Женька пару недель назад просил меня научить его играть, – заметила Саша, косясь на карту, которую сбросила Ира. Надеялась, что Лёха не подберёт её до её хода. – Я попробовала, почти получилось. Может, летом потренируется с вами.
– Правильно, что его учишь, а не Серёгу, – хмыкнул Лёха. – Твой муж в покер как полный дятел играет.
– Ага, – Саша выдавила смешок. Отличный момент, чтобы упомянуть измену, разрыв. Но она молчала – ради Иры. Или сама себя уговаривала? Она сделала глоток. Карты расплывались перед глазами. Щурясь, сбросила карту.
– Не твой ход, – остановил её Лёха. – Ты вообще в стельку? – усмехнулся, изучая её лицо.
Саша фыркнула, возвращая карту.
– Ну, я ж напарника по пьянкам потеряла, пока тебя не было.
Его улыбка погасла. На миг ей стало стыдно, но она спрятала это чувство туда же, где и всю боль.
– Аня в карты гений была, – вдруг сказала Ира.
Саша кивнула. Лёха не взял нужную карту – и Саша тут же её схватила. Осталась всего одна до комбинации.
– Не знал, – плечи Лёхи поникли. Он уставился в карты, челюсть сжалась. Столько всего он пропустил – сидел по второй ходке, освободился всего за пару недель до аварии. Саше трудно было представить его вину.
Он выложил три восьмёрки и сбросил.
Ира положила десятку, валета, даму и сбросила последнюю карту – победа.
Лёха молча поднялся. Из кухни донёсся звук открывающихся ящиков. Вернулся с блокнотом и ручкой.
– До двухсот пятидесяти очков играем? – спросил он чуть бодрее, но в глаза сёстрам не посмотрел. Записал имена и счёт.
Ира кивнула. Саша собрала карты и перетасовала.
Через несколько партий стол завалили пустые стаканы и карты. Разговоры были лёгкими – ни слова о семье Иры, ни слова о семье Саши. Про Лёхину тюрьму – табу. Вместо этого вспоминали летние дни на даче у озера. «Не помню толком, но…» – одни и те же слова. Множество эмоций, обрывки картинок, но ничего цельного. И о последнем визите – тишина. Ни даже обрывка воспоминаний.
Саша наблюдала, как сестра уносит стопку стаканов на кухню. Надо бы помочь. Она бы и помогла, но холод пробрал до костей. Саша подтянула плед к плечам. Зябко ёжась, не могла избавиться от ощущения, что кто-то стоит за спиной и смотрит. Хотелось оглянуться – и не хотелось одновременно.
Ира вернулась и устроилась рядом. Часы давно перевалили за полночь, глаза Саши слипались. Лёха включил телевизор над камином и улёгся в кресле, свернувшись, будто ему шесть лет, а не тридцать шесть. Электрокамин выключили – освещал комнату только экран.
Под аккомпанемент закадрового смеха Саша положила голову на плечо Иры, та – на её, и через несколько минут они уже все трое спали.
Пока Костровы спали, дом трещал и скрипел. Снаружи ветра не было, но стены тяжело вздыхали, будто просыпаясь после долгого сна. Саша нахмурилась во сне. Вместо отдыха поездка только нагнетала тревогу, а теперь ещё и кошмар глубже прорезал морщину на её лбу.
Снаружи вода хлестала о каменистый берег озера. Оно сияло – синее, прозрачное, красивое и одновременно пугающее.
В кошмаре Саша дрожала, глядя из окна чердака на озеро. Лунный свет бликовал на воде, подступавшей всё ближе. Тьма сжимала её со всех сторон, она подтянула колени к груди, боясь пошевелиться. Стоило отвести взгляд – и вода сделает что-то ужасное.
Позади слышались злобные шёпоты – она была не одна. Они приближались, как и вода.
Снаружи волны бились о камни, долетали до садовых кресел у берега, в шести шагах от дома. Дальше начинался газон. Вода медленно, упорно ползла вперёд. Всё, что ей было нужно, – дотронуться хоть до кого-то из семьи. Любой из них подойдёт.
В прошлый раз все выжили. Берег пустовал слишком долго. Но теперь вода снова тянулась к дому, чуяла чужаков.
Во сне Саша позвала родителей. Она снова была восьмилетней девочкой: костлявые коленки прижаты к подбородку, босые ступни зябнут на полу чердака. И вдруг – миг, и она уже внизу, у лестницы. Ей нужен был папа. Она хотела маму, но крик застрял в горле.
Она смотрела на мокрый пол, рот открыт, но звука не выходит.
Снаружи вода уже шлёпала по траве, впитывалась в землю. Она чувствовала вкус чужой грязи, принесённой на ботинках, лизала следы из иного места. Она ждала слишком долго.
Во сне отец Саши подошёл к ней. Присел, глаза огромные, перепуганные. Губы шевелились, но Саша не слышала его слов – лишь шум воды в ушах. И всё же она знала, что он сказал. Вспоминала с трудом, будто память скреблась наверх: «Где твоя мать?»
Снаружи волны захлёстывали крыльцо, капли били по деревянным ступеням. Вода пришла. Время настало.
Саша резко вздохнула и проснулась. Села, поморщилась – шею тянуло узлом. Оглядела тёмную комнату. Телевизор был выключен, значит, Лёха вырубил его уже после того, как она уснула. Шторы плотно занавешены – ни луны, ни света. Ещё ночь и уже утро одновременно.
Что её разбудило?
Она попыталась вспомнить сон – и её пробил озноб. Сюжет ускользнул, остались лишь чувства: ужас и странное удовольствие. Саша обхватила себя руками, растирая кожу, пытаясь прогнать холод.
Ей хотелось оказаться в своей кровати дома. С Серёгой? Нет. Это старая привычка. С детьми. Уткнуться носом в тёплую макушку Женьки после целого дня беготни, обнять Настю так крепко, что станет жарко и одеяла придётся сбрасывать.
Если не дома, то хотя бы в постели на даче у озера.
Похмелье стучало в виски, язык прилип к небу. На диване снова засыпать – тесно и неудобно. Рядом Ира спала, свалившись на бок – там и вовсе места нет.
Саша скинула ноги на пол. Пойти на кухню за водой, а потом лечь в спальне родителей. Пусть их уже нет, но сама мысль залезть в их кровать после кошмара успокаивала. И вдобавок там подальше от чердака.
Она нахмурилась. Воспоминание о сне мелькнуло и тут же рассеялось, словно дым.
Протирая глаза, побрела в кухню.
– Господи! – сердце подпрыгнуло в горло.
Перед боковой дверью стояла женщина. В длинной розовой ночной рубашке. Смотрела сквозь окна на озеро.
Плечи её вздрогнули, спина напряглась, услышав голос Саши.
Кровь зашумела в ушах. Откуда она взялась? Что ей нужно?
Саша нащупывала за собой диван – хоть ногу Иры, хоть руку, лишь бы растолкать. Махала рукой в пустоту, пятясь, не отрывая глаз от женщины у дверей.
– Ира! – прошипела хрипло, когда хотелось закричать. Прочистила горло. – Ира! Лёха!
Холодный пот выступил на коже, дыхание перехватило, когда женщина повернулась.
Пустые глаза – чёрные дыры, в которые засасывало.
Она подняла длинный палец к губам.
Ш-ш-ш.
– Ира! Лёха! – сорвался визг. Рука нашла ногу сестры, сжала и затрясла изо всех сил.
– Чё за… – пробормотал Лёха, протирая глаза.
Саша, с раскрытым ртом, беззвучно кричала, не отрывая взгляда от женщины.
У неё мокрые волосы липли к лицу, капли стекали по ночнушке и собирались лужами на полу.
Женщина прыгнула вперёд, протянула руки. Лицо исказилось яростью. Глаза прожгли Сашу.
Хлынувшая вода обожгла кожу холодом, будто огнём. Костлявые пальцы вцепились в её плечо.
Саша закричала, отбиваясь.
– Что с тобой? – крикнула Ира прямо в ухо.
Саша била по руке снова.
– Эй! – Ира встряхнула её. – Ты что творишь?!
Отпусти! Отпусти!
Вода. Озеро. Сон. Оно пришло за ними.
Объятия сжали крепче – но это был не ледяной скелет, а сухая ткань – толстовка Иры.
Саша замерла.
Сестра держала её и смотрела испуганно.
– Что случилось? – повторила она.
Саша резко перевела взгляд на дверь. Никого.
Лёха стоял у журнального столика – видно, хотел броситься, но не знал как.
Комната была пуста. Только они втроём.
Саша жадно втягивала воздух, её тело трясло так, что зубы стучали. Она цеплялась за руку Иры, будто за единственное, что удерживало её в реальности.
– Я… я её видела, – выдохнула она, почти теряя голос. – Здесь. Она стояла прямо здесь…
Ира нахмурилась и погладила сестру по плечу.
– Тебе приснилось.
– Нет! – Саша дёрнула головой, волосы прилипли к вспотевшему лицу. – Я проснулась. Я пошла на кухню. Она стояла у двери и смотрела на озеро. Потом… потом она… – её слова оборвались, потому что слёзы захлестнули, и она замотала головой. – Я почувствовала воду. Холод, как ледяной огонь. Она схватила меня.
Лёха подошёл ближе, осторожно, словно боялся спугнуть или разозлить её.
– Саш, никого здесь нет, – сказал он негромко. – Только мы трое.
Саша металась глазами по комнате, проверяла каждый угол. В груди что-то булькало, сердце стучало как бешеное.
– Но я её видела, – повторила она.
Ира притянула сестру к себе и обняла, не выпуская.
– Тише, слышишь? Всё хорошо. Ты просто устала. Мы все устали.
Но самой ей было не по себе. Её глаза то и дело метались к дверям, к полу, к окну.
Лёха хмыкнул, но в голосе его не было насмешки.
– Надо вырубить спиртное. У нас уже у всех глюки начнутся.
Он подошёл к кухонному столу, взял пустые стаканы и со звоном сгрузил их в раковину.
Саша с трудом выровняла дыхание. Внутри оставалась только дрожь и липкий страх, который не уходил.
Она снова посмотрела на боковую дверь. Доски пола блестели там, где, казалось, стояла женщина. Но это был просто лунный отблеск, пробившийся через щель в занавеске.
Она обняла себя руками, словно боясь, что её снова схватят.
Ира прижалась к ней крепче.
– Хочешь, я лягу с тобой в спальне родителей? – спросила она.
Саша кивнула, не доверяя голосу.
Лёха вернулся, вытер руки о джинсы и посмотрел на сестёр.
– Я тут на диване останусь. Если что – крикните.
Ира помогла Саше подняться. Та всё ещё шаталась, ноги будто ватные. Они прошли через коридор, ступая тихо, будто боялись разбудить кого-то ещё.
В спальне родителей пахло пылью и чем-то родным. Кровать стояла заправленная, как будто хозяева должны были вот-вот вернуться.
Саша, едва коснувшись подушки, сразу закрыла глаза.
Ира легла рядом, укрывшись тем же одеялом. Некоторое время они лежали молча, только слышно было, как за стенами дома тихо потрескивают балки.
– Ты правда думаешь, что это был сон? – прошептала Саша в темноту.
Ира медленно вдохнула и выдохнула.
– А что это ещё могло быть?
Саша замолчала. Она не знала. Но внутри, где-то глубоко, у неё не оставалось сомнений: женщина была реальной. И озеро тоже. Оно звало их.
Ночь тянулась бесконечно. Дом будто жил своей жизнью: трещал, вздыхал, что-то тихо перекатывалось в стенах. Иногда казалось, что шаги звучат в коридоре, но стоило вслушаться – и всё стихало.
Саша ворочалась на подушке, но сон не шёл. Перед глазами стояла бледная женщина в мокрой ночной рубашке. Каждый раз, как Саша закрывала глаза, она снова видела пустые глаза, чёрные, как дыры.
Она проснулась уже под утро – вернее, не поняла, спала ли вообще. В комнате было серо, рассвет пробивался сквозь щели в шторах. Рядом спала Ира, её дыхание было неровным, будто и ей снились кошмары.
Саша тихо выбралась из-под одеяла. Пол был ледяной, и она вздрогнула.
Она вышла в коридор, направляясь к кухне. В голове было одно желание – воды. Сухость во рту мучила хуже похмелья.
На кухне стояла тишина. Она достала стакан, наполнила его из-под крана. Вода была ледяной, но жадно выпив его, Саша почувствовала, что горло оживает.
Она посмотрела в окно. За стеклом, на фоне утреннего озера, стояли садовые кресла. Те самые, на которые ночью хлестала вода в её сне.
И сердце снова ухнуло вниз.
Трава вокруг кресел была мокрая.
Саша прижалась к стеклу, прищурилась. Да, трава действительно блестела – словно её только что облили водой. Но дождя не было. И ветер ночью тоже не дул.
Она зажмурилась и мотнула головой, прогоняя эту мысль.
– Саш? – голос раздался за спиной.
Она дёрнулась, чуть не выронив стакан. В дверях стоял Лёха, помятый, с тёмными кругами под глазами.
– Ты чего встала?
– Пить хотелось, – выдохнула она.
Он подошёл ближе, заглянул в окно.
– Красиво, да?
Саша промолчала.
Лёха потер шею, зевнул.
– Слушай, ты ночью так орала… я подумал, ты с ума сходишь.
Она резко повернулась к нему.
– Я её видела. Это не был сон.
Лёха хмыкнул, но без злости.
– Сон. Ты устала, мы все устали. И бухла в нас литрами.
– Она была мокрая. От неё текла вода. Я почувствовала её руки, они были ледяные, будто меня в прорубь окунули.
Лёха пожал плечами.
– Может, ты и права. Но если так, то это ещё хуже.
Он посмотрел снова в окно, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Саша раньше в нём не видела: страх.
В этот момент в коридоре послышались шаги. Появилась Ира, всё ещё сонная, с растрёпанными волосами.
– Вы чего шумите с утра? – пробормотала она.
Саша открыла рот, чтобы всё рассказать, но осеклась. Она видела, как на лице сестры появляется та же тень, что и у Лёхи. Ира знала. Она тоже что-то чувствовала.
И они втроём замолчали. Каждый боялся произнести вслух то, что теперь висело в воздухе: озеро проснулось.
Ира на кухне наливала себе воду, но рука у неё дрожала. Она сделала пару глотков и поставила стакан так резко, что стекло звякнуло о столешницу.
– Хватит, – сказала она. – Не надо. Мы не будем про это говорить.
Саша уставилась на неё.
– Почему?
– Потому что если начнём – обратно дороги не будет.
Лёха усмехнулся, но улыбки в его лице не было.
– Да дороги и так нет. Ты думаешь, я вчера не слышал? Дом скрипел, будто кто-то по этажам ходил. Я думал, крыша едет. А потом понял – это не крыша.
Ира резко обернулась к нему.
– Не начинай!
– А что начинать? – Лёха развёл руками. – Мы же знаем, куда приехали. Ты думаешь, оно просто так нас отпустит?
Тишина стала невыносимой. Саша почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом.
– Озеро, – прошептала она.
Ира ударила кулаком по столу.
– Хватит! Я не дам ему забирать и вас тоже!
Глаза её блестели, дыхание сбилось. Она обхватила голову руками, потом снова посмотрела на брата и сестру.
– Мы будем жить, слышите? Мы будем жить ради них. Ради Ани и Жени.
Саша сглотнула, в горле было сухо.
– Ира…
– Нет! – перебила та. – Ты ничего не видела. Никто ничего не видел. Поняла?
Саша хотела возразить, но остановилась. В словах сестры было что-то отчаянное, будто это её последняя защита.
Лёха сел на табурет, вытер лицо ладонями.
– Знаешь, что самое дерьмовое? – сказал он глухо. – Я тоже её видел.
Саша вздрогнула.
Ира сжала кулаки.
– Замолчи.
– Вчера, когда глаза закрывал… она стояла в дверях комнаты. Мокрая вся. Только я подумал, что это сон. Но теперь я не уверен.
Саша судорожно вдохнула.
– Значит, она была настоящая.
Ира обхватила себя руками, словно от холода.
– Нет. Она не настоящая. Настоящие – это мы. А она… она просто хочет, чтобы мы поверили.
Саша почувствовала, как по её коже бегут мурашки. Она вдруг ясно поняла: озеро не просто «существовало». Оно играло с ними. Тянуло их к себе.
И в тот момент в доме что-то громко щёлкнуло – будто закрылась дверь.
Они втроём вздрогнули и переглянулись.
Дом снова затих.
Но каждый знал: это только начало.