Щелчок эхом прокатился по дому и стих. Саша прижала ладонь к груди, сердце стучало так, что казалось, его услышат остальные.
– Кто-то есть здесь, – выдохнула она.
– Нет никого, – жёстко сказала Ира, хотя голос дрогнул.
Лёха встал, взял со стены фонарь – старый, тяжелый, с облезшей краской.
– Я проверю.
– Ты с ума сошёл? – Ира схватила его за руку. – Сейчас только этого не хватало – шляться по углам!
– А если это дверь на улицу? Ты хочешь проснуться, а Саша будет уже там, в воде?
Саша побледнела, но ничего не сказала.
Ира отпустила брата.
– Ладно. Но вместе. Никто один не ходит.
Они втроём вышли в коридор. Доски пола скрипели под ногами. В воздухе пахло сыростью, как будто в доме открыли окно и впустили влажный утренний туман.
Они прошли по коридору, заглядывая в каждую комнату. Всё было тихо: спальни, кладовка, гостиная – всё на месте.
Когда дошли до задней двери, Саша замерла.
Щеколда действительно была опущена. Но дерево вокруг замка было влажным, будто на дверь лилась вода.
Она протянула руку, коснулась. Пальцы стали мокрыми.
– Это… это же внутри, – прошептала она. – Смотрите. Снаружи сухо, а дверь мокрая изнутри.
Ира с силой захлопнула щеколду обратно.
– Всё. Хватит. Никто больше не выходит. Поняли?
Лёха нахмурился.
– И что, мы теперь как крысы в банке?
– Мы должны держаться вместе, – упрямо повторила Ира. – Если разойдёмся – оно возьмёт нас одного за другим.
Саша прижалась к стене, пытаясь не расплакаться.
Вдруг сверху послышался глухой стук. Все трое подняли головы.
– Чердак, – сказал Лёха.
Ира тут же отрицательно замотала головой.
– Нет. Мы туда не идём.
Но шаги наверху уже звучали. Медленные, размеренные. Будто кто-то бродил прямо над ними.
Ира закрыла глаза и зашептала:
– Его нет. Никого нет. Это просто ветер. Просто дом…
Саша не выдержала.
– Это она.
И в этот момент с потолка прямо на пол упала капля воды.
Капля ударилась о паркет, расплескалась, оставив тёмное мокрое пятно.
Все трое молча смотрели на него.
Потом капнула ещё одна. И ещё. С потолка текло.
– Она там, – прошептала Саша. – Она на чердаке.
Лёха крепче сжал фонарь.
– Надо проверить.
– Ты с ума сошёл? – сорвалась Ира. – Хочешь, чтобы нас всех утянуло к чёртовой матери?!
– Ира, если мы не посмотрим, это всё равно к нам спустится.
Она дрожала, но возразить ничего не смогла.
Они втроём поднялись по лестнице. Каждый шаг гулко отдавался в доме, и скрип ступеней был таким, будто кто-то нарочно тянул время.
На площадке перед люком они остановились. Вокруг стояла тишина, но сверху раздался ещё один звук – капли били по доскам чердачного пола, словно там стояла целая лужа.
Лёха поднял руку к люку. Саша инстинктивно ухватила его за рукав.
– Не надо… пожалуйста…
Но он всё равно дёрнул за верёвку. Люк со скрипом открылся, сверху дохнуло влажным холодом. В темноте пахло прелым деревом, как в старом подвале после наводнения.
Он поднял фонарь. Луч света выхватил из темноты балки крыши, паутину и блеск.
Вода. На досках действительно стояла тонкая плёнка воды, как будто туда натекло целое ведро.
Ира закрыла рот рукой.
– Откуда?..
Но не успела договорить, как по воде пробежала рябь.
Луч фонаря поймал движение. У самого конца чердака, между ящиками и старым матрасом, что-то стояло.
Женщина в длинной розовой ночной рубашке. Волосы мокрые, тёмные пряди липли к щекам. Вода стекала по её ногам, собираясь в лужи под стопами.
Она смотрела прямо на них. Глаза – пустые, как чёрные провалы.
– Блядь… – выдохнул Лёха и едва не выронил фонарь.
Женщина подняла руку и снова приложила палец к губам. Тсссс…
Саша завизжала.
Фонарь дёрнулся, луч прыгнул по балкам, и когда он снова упал на пол… женщины уже не было.
Только вода продолжала стекать сквозь щели вниз, капая на первый этаж.
Саша закрыла лицо руками и всхлипывала, будто её тошнило. Ира обняла её за плечи, но сама едва держалась на ногах.
– Мы спускаемся, – решительно сказал Лёха, – и до утра сидим в одной комнате. Ясно?
Никто не спорил. Они спустились вниз, задвинули люк, и Ира, не удержавшись, вдавила в него стул, будто это могло остановить то, что они только что видели.
На кухне Саша дрожащими руками налила себе воды, но стакан стучал о стол так сильно, что половина расплескалась.
– Она здесь, – сказала она, не поднимая глаз. – Она всё время была здесь. В доме.
– Хватит, – резко оборвал её Лёха. – Если начнём верить в эту херню – конец. Поняли?
– А что мы только что видели? – выкрикнула Ира. – Это что, массовая галлюцинация?!
Он замолчал, не находя ответа.
В гостиной снова воцарилась тишина. Дом будто прислушивался к ним. Деревянные стены поскрипывали, где-то вдалеке щёлкнуло – словно шаг.
Саша, уставившись в пол, прошептала:
– Она пришла за нами. За каждым. И если мы останемся здесь…
– Заткнись! – рявкнул Лёха так громко, что они обе вздрогнули.
Он прошёлся по комнате, сжал кулаки и остановился у окна.
Снаружи, в свете луны, озеро переливалось, но вода стояла слишком близко к дому. Слишком. Он был уверен, что раньше берег уходил дальше. Теперь же волны почти касались ступенек крыльца.
Лёха отпрянул от окна.
– Чёрт…
– Что там? – спросила Ира, но он не ответил.
Она подошла сама – и её лицо побелело.
Вода действительно поднималась. Она уже лизала нижнюю доску веранды.
– Это не может быть реальным, – выдохнула она. – Не может…
Саша, всё ещё сидевшая за столом, начала раскачиваться взад-вперёд, обхватив себя за плечи.
– Во сне я видела… она говорила, что озеро придёт за нами. Что оно возьмёт нас всех.
Лёха резко обернулся к ней:
– Замолчи, Саша! Хватит! Это вода, мать её! Просто вода!
Но голос его дрогнул.
В этот момент где-то в глубине дома, в коридоре, хлопнула дверь.
И все трое, как загнанные звери, разом обернулись туда.
Они застыли, как прибитые к полу. Слышно было только, как гулко бьётся сердце и трещит в стенах старое дерево.
– Ты это слышал? – прошептала Ира.
– Да, – выдавил Лёха. – Дверь.
Он снова поднял фонарь. Луч дрожал, как и его рука.
– Мы должны проверить, – сказал он, хотя сам звучал так, будто хотел убежать.
Саша замотала головой.
– Нет… пожалуйста, не ходи. Это она. Я знаю.
– А если это сквозняк? – попытался убедить себя Лёха. – Просто сквозняк.
Они медленно двинулись по коридору. Каждый шаг отзывался гулким стуком в доме, и казалось, будто стены сжимались вокруг них.
Коридор тянулся длиннее, чем днём. Двери выглядели чужими, пустыми, как в заброшенной больнице.
Когда они дошли до конца, Лёха посветил фонарём на дверь в старую гостевую спальню. Щеколда действительно болталась, и дверь была открыта настежь.
Он толкнул её плечом.
Внутри — пусто. Кровать застелена, шкаф закрыт. Только на полу — мокрые следы, будто кто-то босиком прошёлся по ковру.
Саша сдавленно пискнула и вцепилась в руку Иры.
– Она была здесь. Она ходила по дому, – проговорила она, и слёзы хлынули из глаз.
– Хватит, Саша! – почти умоляюще сказал Лёха. – Ты только хуже делаешь.
Ира подняла фонарь выше. Следы уходили к окну. На стекле — капли, как будто дождь барабанил только по этой одной раме.
– Мы должны уйти отсюда, – твёрдо сказала она. – Сейчас же. Пока не поздно.
Лёха мотнул головой:
– Куда? На улицу, к воде? Ты сама видела, как она поднимается. Озеро жрёт берег. Мы в ловушке.
Они стояли втроём, окружённые запахом сырости и шёпотом ветра, который просачивался сквозь щели.
И тогда сверху снова донёсся скрип. Чердак. Тяжёлые шаги туда-сюда.
Саша захрипела:
– Она играет с нами. Она хочет, чтобы мы поднялись.
Ира закрыла глаза и прошептала:
– Господи…
А потом люк на чердак сам собой дёрнулся.