Предыдущая часть:
Надежда всё больше ощущала себя как персонаж из фильма, в котором сценарий пишется не ею, а кем-то другим. Каждое слово, сказанное родителями Артёма, словно отрывалось от её реальности, растягивая её ощущения и теряя чёткость. Она даже не заметила, как они перешли к разговору о заграничной поездке. Только тогда мама Артёма, сдержанно улыбаясь, произнесла эти слова. Надежда почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось.
— Мы скоро выезжаем, — продолжила женщина, безмятежно поправляя бокал с вином. Её жесты были такими плавными, будто она контролировала весь процесс. — В Европу. Не могу точно сказать, куда именно. Ведь обстоятельства такие, что поездка неожиданная. Но вот что важно, Артём.
Она перевела взгляд на сына, который сидел рядом с ней.
— Мы очень хотим, чтобы вы с Надеждой поженились до нашего отъезда, чтобы вы уже были мужем и женой.
Надежда огляделась. Все присутствующие в комнате, казалось, в этот момент просто ждали. Отец Артёма молчал, но его взгляд был прикован к её лицу так же внимательно, как и у сына. Эти люди смотрели на неё, будто подбирали детали, которые она пока не видела. Её собственные мысли обрушивались на неё как лавина, и в её голове не укладывалось то, что она только что услышала. Артём, казалось, тоже ждал этого момента. Его лицо было слегка серьёзным, но в его глазах мелькала какая-то скрытая радость.
— Какая замечательная идея отправиться в путешествие по Европе! — сказал он. Его голос стал тише, словно он действительно переживал, чтобы она не почувствовала давления. — Мы же с тобой оба хотим отправиться туда, Надя, правда? Всё будет хорошо.
Она посмотрела на него, и в её глазах возникла беспокойная искра.
— Я... — Она замолчала, не зная, как ответить. — Подождите, ты хочешь сказать, что я должна поехать с тобой в Европу?
Они обменялись взглядами, будто бы уже обсуждали эту ситуацию не один раз.
— Да, дорогая, именно это мы и хотим. Ты ведь хочешь быть частью нашей семьи. Всё будет прекрасно, — произнесла мать жениха с той же безмятежной уверенностью, что и раньше. — Вы с Артёмом наконец-то станете настоящими супругами, и я уверена, что поездка только укрепит ваши отношения.
Надежда почувствовала, как по её коже пробежала волна холода. Она не понимала, как можно так спокойно обсуждать её жизнь. Станете настоящими супругами, поедете с нами в Европу. И всё это казалось таким чужим, таким далёким от того, о чём она мечтала. Это была не просто поездка, не просто свадьба. Это был план, чётко прописанный и давно спланированный. Её руки слегка задрожали, но она быстро сжала их в кулаки, стараясь скрыть своё недовольство.
— Вы хотите, чтобы мы поженились прямо сейчас? Я... я не понимаю, почему все эти вопросы решаются за меня. — Её голос звучал немного напряжённо, но она заставила себя говорить спокойно.
Артём нахмурился, но его лицо быстро приняло прежнее спокойствие.
— Надежда, — сказал он мягко, — ты же осознаёшь, что всё это делается ради твоего же блага. Всё будет гораздо проще, если мы поженимся. И ты будешь с нами, поедешь в Европу. Это шанс, который нельзя упускать.
Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, а мысли всё больше путаются. Она вовсе не была против путешествий, но её желание остаться независимой от этого мира, от этих людей, было сильнее, чем когда-либо.
— Почему всё должно быть именно так, как вы хотите? Почему я должна поступать по вашим правилам? — Она не могла удержать слёзы, которые начали собираться на её глазах. — Я же тоже человек. У меня есть право на собственное мнение, на собственное желание. Почему вы думаете, что я согласна?
Артём сдвинул брови и чуть наклонил голову.
— Потому что ты знаешь, Надя. — Он немного замедлил речь. — Это важно для нас. Мы заботимся о тебе. Ты не понимаешь, но с нами ты будешь в безопасности. Ты будешь частью того мира, о котором многие могут только мечтать. Мы обеспечим тебе будущее. Ты ведь этого хочешь, не так ли?
Надежда почувствовала, как её губы побелели от напряжения. В глазах Артёма было что-то такое, что заставило её снова подумать, что всё происходящее — это не просто совпадение. Он выглядел так, как будто знал, что она согласится. Он говорил, как будто не было других вариантов. Её сердце сжалось от страха. Разум пытался найти ответы, но чувства шли с ним в разрез. В голове крутились мысли о том, что она должна была быть свободной, иметь право на выбор. Но что-то в этом предложении, в этой Европе, которая манила её как мираж, было слишком привлекательным, чтобы отвергнуть. Надежда чувствовала, как её жизнь медленно уходит из её рук, как будто она сама становилась частью чужого сценария без права голоса.
— Ну что, Надя? — спросил Артём почти с вызовом. На его лице появилось лёгкое притворное беспокойство. — Ты готова быть с нами?
Когда она вернулась домой, дом казался для неё не уютным укрытием, а холодной незнакомой пустотой. Надежда шла по коридору, скользя по полу в туфлях на тонких каблуках, как будто не замечая, как шаги отдаются эхом в этом пустом пространстве. Её рука дрожала, когда она сняла пальто и повесила его на вешалку. Всё происходящее в последние часы, слова Артёма, его родителей, что-то странное в их тоне, будто они знали её жизнь лучше неё самой, всё это казалось невыносимо тяжёлым грузом. Она направилась на кухню, где мать, как всегда, готовила ужин. Стоял запах жареных овощей и какого-то травяного чая, который Надежда всегда ассоциировала с домом. Мать Татьяна была женщиной среднего возраста с мягким и излучающим тепло лицом. Она никогда не выказывала беспокойство и всегда поддерживала спокойную атмосферу в доме, что так было необходимо для дочери.
— Мам, нам нужно поговорить. — Её голос был напряжённым, даже немного резким.
Татьяна обернулась. В её глазах была та самая мягкая забота, что всегда успокаивала Надежду. Но сегодня она не смогла успокоить её. Мать вытирала руки о фартук и заметила, как её дочь стала какой-то другой, сгорбленной и уставшей, как будто вымотанной беседой с теми, с кем она, казалась, не имела ничего общего.
— Конечно, детка, что случилось? Выглядишь как-то измотанной. Присаживайся, сейчас чай будет готов.
Надежда села за стол, наблюдая за тем, как мать наливает чай в фарфоровую чашку, а её руки были такими уверенными, как всегда. Но девушка почувствовала, что в её груди нарастает тяжесть.
— Мама, — её голос дрогнул, но она продолжала, не в силах молчать. — Мне нужно узнать кое-что. Почему ты никогда не рассказывала мне ничего о моём отце? Почему, когда я задаю тебе вопрос о нём, ты всегда избегаешь ответа? Ты всегда говорила, что он уехал, но я чувствую, что ты скрываешь что-то большее.
Мать остановилась, будто бы эти слова не имели права прозвучать в этом доме. Она положила чашку на стол и села напротив дочери. Её лицо стало каким-то печальным и усталым. В глазах заблестели слёзы, которые она пыталась скрыть.
— Надя, я... я просто не хотела, чтобы ты почувствовала огорчение. Твой отец, он был частью моего прошлого, которое мне было тяжело оставить позади. Мы с ним расстались, когда ты была совсем маленькой, и я не хотела, чтобы ты переживала. Мне было легче воспитывать тебя одной.
Надежда продолжала смотреть на мать. Её глаза наполнились непониманием и растерянностью. Всё это время она верила в то, что её жизнь — это простой и понятный мир, в котором её мать единственная и главная опора. Но сейчас, когда Надежда услышала эти слова, она почувствовала, как рушится её восприятие всего.
— Но почему ты не рассказывала мне о нём? Почему ты не объяснила, что произошло? Я не понимаю, почему ты скрываешь от меня эту часть нашей жизни.
Татьяна сделала глубокий вздох. Её руки слегка затряслись, и она вновь взяла чашку, на секунду прижав её к губам, как будто пытаясь унять свой внутренний страх. Она не могла сразу найти нужные слова. Молчание в комнате стало гнетущим, и Надежда поняла, что мать скрывает что-то важное.
— Я не знала, как тебе сказать, — наконец прошептала она. — Ты должна понять, что всё не так просто.
— Как это? — Надежда не могла больше молчать. — Ты говоришь как будто о каком-то тёмном прошлом, но я должна понимать, я должна узнать правду.
Татьяна встала. Её фигура как-то потеряла свою привычную мягкость, и Надежда почувствовала, как её сердце сжалось.
— Ты слишком многого хочешь знать. Я не могу рассказать тебе всё. Может быть, когда-нибудь ты поймёшь, но сейчас не время.
Девушка была на грани. Что за тайна скрывалась за её отцом? Почему мама так боится, что она узнает правду? Почему она сама не решилась рассказать? Ответы на эти вопросы не давали покоя. Вопросы, которые до сих пор не интересовали Надежду, вдруг стали для неё жизненно важными.
— Мама, пожалуйста. — Её голос стал тише, но в нём был тот же настойчивый оттенок. — Я должна знать. Я не могу просто так забыть, что в моём прошлом есть что-то важное, чего я не понимаю. Я не могу. Я не могу это игнорировать. Ты не можешь просто оставить меня в неведении.
Татьяна снова посмотрела на свою дочь. В её глазах было столько боли, что Надежда почувствовала, как в груди сжимается её сердце. Мать сделала шаг назад, а затем тихо прошептала:
— Ты не готова знать всю правду, Надя, но если ты хочешь, я расскажу тебе, когда ты будешь готова понять, что скрывается за тем, кто был твоим отцом.
Молчание нависло между ними, нестерпимо тяжёлое и давящее. Надежда почувствовала, как в груди сжался маленький клубок страха, волнения и какого-то неопределённого ощущения потери. Всё, что она знала о своей жизни, о своей семье, оказалось, рассыпалось, как карточный домик. С каждой минутой мать будто бы уходила в себя, поглощённая воспоминаниями, которые она не хотела возвращать. Татьяна вздохнула. Её голос был тихим, как если бы она сама не хотела, чтобы эти слова сорвались с её губ.
— Он был иностранцем, — сказала она, подбирая слова так, словно боялась их выговорить вслух. — Мы встретились на студенческой вечеринке, когда я только поступила. Это была случайная встреча, ничего серьёзного. Но между нами пробежала искра, Наденька. Искра, которая на мгновение заставила забыть обо всех правилах и остаться только в моменте.
Надежда слушала её, не смея дышать. Мать, обычно спокойная и уверенная, вдруг стала словно маленькой девочкой, потерявшей что-то важное. Она всегда скрывала эти детали, всегда обходила острые углы. Но теперь, когда правда вышла наружу, Надежда почувствовала, как из её жизни уходит даже то, что когда-то казалось незыблемым.
— Его звали Роберт, — продолжала Татьяна, потирая виски, как будто слова тяжело давались ей. — Он был подданным Великобритании, приехал на стажировку. Мы так с ним и не договорились, что будет дальше. Я знала, что он уедет, но не могла поверить, что между нами так просто всё закончится. Он обещал вернуться, говорил, что всё будет хорошо, что мы ещё встретимся. Это было как сказка, дочь. Я надеялась, что он вернётся, но реальность оказалась другой. Он исчез, как будто растворился в воздухе.
Надежда сидела как вкопанная, не веря своим ушам. Этот рассказ, полный таких неожиданных откровений, словно вырвал её из привычной жизни. Она всегда чувствовала, что её мать была сильной женщиной, что она справляется со всем сама, но теперь перед ней была женщина, потерявшая что-то важное. Девушка попыталась найти слова, чтобы выразить то, что она чувствовала, но их не было.
— Ты... ты не пыталась его найти? — Наконец спросила она, не понимая, откуда этот вопрос появился в её голове. — Не пыталась узнать, что с ним случилось.
Продолжение: