Меня завели в скудно обставленную комнату с побеленными стенами. Над кроватью висел пестрый ковёр. На постели лежала хрупкая фигурка девушки. Вслед за мной вошла вся честная компания - отец, переводчик и автоматчик. Я подошел к больной. Она была в забытьи. Две черные косы обрамляли бледное личико. Я было протянул руку потрогать лоб, но отец закричал.
- Стой! - Крикнул переводчик. Я отдернул руку.
- В чем дело?! - Не понял я.
- Нельзя трогать. - Пояснил толмач.
- Тогда пусть умирает. - Я развернулся, делая вид, что ухожу. Дремучесть этих людей ужасно раздражала.
- Так и быть, - сказал переводчик, - но если...
- Можешь не продолжать. - Остановил я его. - Выйдите все из комнаты. - Повисла пауза. Никто не шевельнулся. - Я сказал, выйдите все! - На повышенных тонах повторил я. Переводчик вопросительно смотрел на хозяина дома, тот молчал, задумчиво теребя бороду. Наконец махнул рукой, давая всем знак выйти.
Я остался наедине с больной. Подойдя ближе, долго смотрел на ее безмятежное лицо. Я не имел ни малейшего понятия, что с ней делать. "Может, зря я согласился на эту авантюру? С другой стороны, что мне терять? Хоть умру, как человек, а не сдохну в яме, как шелудивый пес".
Набравшись смелости, подошёл ближе. "Надо пощупать лоб", - подумал я. Но едва я дотронулся, как больная открыла пылающие гневом глаза и ударила меня по руке. От неожиданности я попятился и чуть не упал. Она начала что-то быстро говорить.
- Переводчика! - Крикнул я, отворив дверь.
Оттолкнув перенька, в комнату влетел отец. Заметив его, девушка стала стонать, хватаясь за живот. Отец склонился над дочерью и что-то ласково ей говорил, она отвечала, миловидное личико кривилось от боли.
Я хоть и не был врачом, но такая смена настроения и симптомов показалась мне странной.
- Что она говорит? - Спросил я у стоящего рядом переводчика.
- Нахид жалуется, что болит живот. - Ответил он.
- Скажи отцу, чтобы вышел, а сам останься. - Распорядился я.
- Что здесь происходит? - Строго спросил я у корчившейся от боли больной. Как только за отцом закрылась дверь, Нахид, как по волшебству, перестала стонать, черты лица разгладились.
- Ты должен нам помочь. - Ответил переводчик за Нахид.
- Кому это вам и почему я должен кому-то помогать?
- Мы с Нахид любим друг друга. - Сказал переводчик. - Но отец нашел ей жениха, богатого. - Он опустил голову.
- А ты, значит, бедный? - Усмехнулся я.
- А я бедный. - Повинился он.
- И тогда вы с Нахид придумали этот план.
- Да.
- Откуда ты знаешь русский?
- Я учился в России. Недолго, потом вернулся на родину. У нас родственники в Самаре.
- Так, а зачем мне вам помогать?Нахид, считай, выздоровела, ее отец и так нас отпустит.
- Ты так в этом уверен? - Усмехнулся он.
- А почему я должен сомневаться? Он дал слово.
- Ты не только враг, ты еще и неверный, он не обязан держать слово.
- А если я все ему расскажу?
- Нет, ты так не поступишь. - Паренек побледнел.
Во время нашего разговора Нахид в волнении привстала на кровати и напряженно переводила взгляд с меня на своего возлюбленного.
- Ну, допустим? - Усмехнулся я. - И каков ваш план? Зачем я вам нужен?
- Ты обезвредишь автоматчиков и поможешь добраться до своих.
- То есть я буду рисковать жизнью.
- Ты и так ей рискуешь. - Сказал паренек. Тут он был прав, не поспоришь.
- Каков ваш план?
- Ночью мы тебя вытащим.
- Нас, Малого из ямы тоже.
- Ладно, вас. - Согласился паренек.
- Ты возьмёшь на себя автоматчиков.
- А что будете делать вы?
- Мы обеспечим транспорт, и мы знаем дорогу. Без нас вы заблудитесь.
- Что ж, тут ты прав.
- Значит, договорились? - С надеждой спросил паренек.
- По рукам. - Мы пожали друг другу руки. - Как тебя зовут?
- Кабул. А тебя?
- Зови меня Доктор.
- Хорошо, Доктор.
- Нахид скажи, чтобы продолжала изображать из себя больную. Я буду приходить каждый день, нам нужно обсудить каждую деталь, иначе... сам знаешь, зачем тебя пугать? - Кабул кивнул.
За дверью метался, как тигр в клетке, обеспокоенный отец. Едва мы вышли, он накинулся на переводчика с вопросами.
- Ваша дочь больна, не то, чтобы серьезно. - Начал я, напустив на себя умный вид. - Но, - чтобы произвести эффект, я поднял вверх палец и сделал многозначительную паузу, - выздоровление не будет быстрым, нужно время, также мне понадобятся некоторые лекарства. - Отец ловил каждое мое слово с таким вниманием, словно я мулла, не меньше. Стало даже немного его жаль.
Но потом я вспомнил яму, голубые глаза Малого на изможденном лице и жалость уступила место злости. С волками жить - по волчьи выть. Это будет пусть небольшая, но месть.
Начало
Друзья, подписывайтесь на мой телеграмм канал! Давайте будем ближе!