Анна Рожкова

- Верните мне мужа! - Потребовала я, провалившись в предложенное кресло. Оно так плотно меня обняло, что я почувствовала себя куколкой бабочки. Хотя, хрен его знает, как они там себя чувствуют! А как нас лишают воли и денег стало понятно! - Это вам не к психологу, это вам к колдунье. - Поправив очки сумничала модная психологиня, психологичка (я знаю, что у слова психолог нет женского рода, не надо меня учить еще и здесь), которую горячо советовала дочь. - Послушайте, я лучше знаю, что мне надо и к кому мне идти! - Твердо ответила я наглячке...

- Хочешь так же? - Спросил он, упав в кресло. - Как так же? -Спросил я, играя желваками. - Ну, жить нормально, шмотки там, рыжуха, аппаратура нормальная. - Он обвел глазами скудную обстановку. - Что за тюремный лексикон? - Выплюнул я зло. - Тебя-то, Вовка, как угораздило? У тебя ж отец мент. - Надоело копейки считать. - Буркнул Вовка, не глядя в глаза. - Менты сейчас все под бандитами. - Слушай, Лень, прекрати мозги лечить. Давай забудем все обиды. - Веня примирительно поднял руки. - Как у тебя все просто...

- Не того. Через десять минут на нашем месте. - Я бросил трубку на рычаг и, сунув ноги в ботинки и накинув куртку, выбежал из дома. Витька опаздывал, я мерил ногами небольшой прямоугольник площадки, предназначавшейся для сушки белья. Сейчас она представляла собой жалкое зрелище - сквозь трещины проросла трава, железная стойка местами проржавела насквозь. Три шага вдоль, два поперек, три шага вдоль, два... - Ленька?! Ты когда вернулся?! - Мы крепко обнялись. - Звонил уже кому-то? - Нет пока. Как ты вообще?! Что здесь происходило за время моего отсутствия?! - Да потихоньку...

Дни капали, как неисправный кран. Ничего не менялось, ничего не происходило. Я снова был в плену, в лучших условиях, но все равно в плену, застыл мухой в янтаре. Ожидание затягивалось. Три месяца, три бестолковых, вычеркнутых из жизни месяца. Прощание с Нахид и Кабулом, последний визит на могилу Малого - и вот я стою на родной земле. Вокруг оживление, кипит торговля, кто-то больно задел плечом, вместо извинения: "Встал тут, как вкопанный". "И, правда, что я здесь стою? Домой, скорее домой". Я побежал, огибая людей, каблуки стучали о растрескавшийся асфальт...

Нас отмыли, одели, накормили и поместили в госпиталь. Я сопротивлялся, хотелось скорее попасть домой. - Я же здоров. - Возражал я. - Это необходимость, не спорьте. Полежите пару дней, отдохнете, возьмём анализы. - Врач разговаривал со мной, как с маленьким, это ужасно раздражало. - Да не парься ты, все равно неизвестно когда нас отсюда вывезут, пока до нас очередь дойдет. - Говорили служивые. Как я и говорил, оказался полностью здоров. По крайней мере, физически. А вот внутри образовалась большая кровоточащая рана...

Мы шли третью ночь подряд - голодные и уставшие. Не шли, тащились, едва передвигая ноги, сбитые о камни и стертые до крови. Саднило плечо с ремнем, болела каждая клеточка тела, но, пока мы шли, мы не сдавались. - Ничего, мы еще поборемся. - Громко произнес я, стараясь приободрить команду. Он появился внезапно - с перепугу я не сразу понял, кто это и что происходит. Тигр! В тусклом свете луны он был едва различим. Зарычал, показав зубы, хвост так и ходил ходуном. Я дал знак Кабулу, мы осторожно, не делая резких движений, опустили носилки на землю...

Я первым услышал звук, сначала тихий, потом все более громкий и уверенный. Словно камни катятся откуда-то с высоты. - Что это? - Спросил у Кабула. - Не знаю. - Пожал плечами Кабул. В тусклом свете фар показалась река, настоящий горный исполин. - О, Господи! - Вырвалось у меня. - Вода! - Закричал Кабул, резко останавливая машину. Мы выбежали из машины, не веря своему счастью. Припав к живительной влаге губами, никак не могли напиться. - Спасибо, боже! - Крикнул Малой. Его голос потерялся в шуме стремительно несущейся воды...

- Машина у нас старая, догнать нас труда не составит. Единственное преимущество - это то, что у них легковушка, а у нас вездеход. По дороге ехать нельзя, мы тут как на ладони. - Объяснял Кабул, сворачивая с основной дороги. - Придется потерпеть. Нас мотало, словно на корабле в шторм, зубы выбивали дробь, провизия и канистры с бензином катались по салону. Грохот отдавался в мозге, словно по башке били молотком. Вся это какофония сопровождалась стонами Малого. - А мы не заблудимся? - Заволновался я...

Нахид "выздоравливала" не по дням, а по часам. Спустя пару дней к ней вернулся аппетит, через неделю она уже самостоятельно совершала небольшие прогулки. Отец не мог нарадоваться. Все это время мы готовились - обсудили план до малейших деталей, Кабул закупил провизию и спальные мешки, ночью в горах холодно. Моя задача была забрать автоматы, их на всю деревню было два. Кабул через Нахид объяснил, где спят маджахеды и где лежат автоматы. Все было хорошо, только состояние Малого внушало оппсения...

Меня завели в скудно обставленную комнату с побеленными стенами. Над кроватью висел пестрый ковёр. На постели лежала хрупкая фигурка девушки. Вслед за мной вошла вся честная компания - отец, переводчик и автоматчик. Я подошел к больной. Она была в забытьи. Две черные косы обрамляли бледное личико. Я было протянул руку потрогать лоб, но отец закричал. - Стой! - Крикнул переводчик. Я отдернул руку. - В чем дело?! - Не понял я. - Нельзя трогать. - Пояснил толмач. - Тогда пусть умирает. - Я развернулся, делая вид, что ухожу...

- Доктор? - Спросил меня один из надсмотрщиков, исковеркав слово почти до неузнаваемости. Я удивленно кивнул. Он жестом показал следовать за ним. Я подчинился. Сложно спорить с тем, у кого всегда на готове атомат. Мы прошли в другую часть деревни, где мне не доводилось бывать ранее. Один дом выделялся из череды других - он был больше, стоял чуть более обособленно, а не лепился к другим, как остальные. Меня завели внутрь. Перед домом был большой двор с навесом, у стены стоял продавленный диван...

Сон меня бежал, в голове роились мысли, много мыслей, но все они оказывались тупиковыми. "Неужели нет никакого выхода? - В отчаянии думал я. - Господи, помоги". Задержись я здесь надолго - стану как Малой. По сути, его сломали, превратили в безропотного раба. "Слишком долго, слишком долго, - билась в мозгу мысль. - Нельзя сломаться!" С этой мыслью я уснул, скорее вырубился, провалившись в спасительную мглу. Я не чувствовал боли, не ощущал холода, поднимавшегося от сырой земли. Разбудил меня снова Малой, потряся за плечо...